Коршун

— Милорд, я протестую против того, чтобы эта свидетельница давала показания! — поднялся с места Уилфрид. Прокурор, которая провернулась спиной к залу суда, чтобы найти среди документов свидетельство о браке, еле сдержалась, чтобы не смерить Уилфрида горделивым взглядом. Пусть адвокат попробует оспорить ее аргумент. Уилфрид тем временем возмущённо продолжал: — Налицо неоспоримый факт брака миссис Воул с обвиняемым и никаких фактов предыдущего брака! — Милорд, я прошу прощения. Если бы мой учёный друг был бы терпелив, как обычно и подождал бы следующего вопроса, суд был бы избавлен от излишней паузы! Прокурор отнесла документ судье и мельком взглянула на адвоката. Он выжидательно смотрел на неё. — Это свидетельство о браке между Ромэйн Хельгер и Отто Хельгером, заключённое шестнадцатого апреля 1955 года. Ромэйн склонила голову и кусала губы, как будто ей было стыдно. Судья Уэнрайт рассмотрел свидетельство о браке и наконец сказал: — Миссис Хельгер может давать показания. Леонард чрезвычайно разволновался: он постоянно пытался вскочить с места, поправлял пиджак, вертелся и пытался усесться удобно. Констебль, сидящий рядом с обвиняемым, начал его успокаивать. — Итак, миссис Хельгер, вы уверены, что хотите давать показания против Леонарда Воула? — Да. Мисс Майерс хоть и была немного удивлена странным поступком Ромэйн, все равно приготовилась разнести обвиняемого в пух и прах. — Что вы делали вечером пятого октября? — Я была дома, ужинала. — А Леонард? — Нет. Он пришел домой в 22:10. — Что? — громко возмутился Леонард. — Неправда! Я пришел в начало десятого. — Тишина в суде! — гаркнул на него судья Уэнрайт, а потом спокойно обратился к прокурору. — Продолжайте, мисс Майерс. — Благодарю вас, милорд. Так вы говорите, что Леонард пришел в десять минут одиннадцатого. А что было дальше? — Он вбежал в квартиру и сказал: «Черт, я ее убил!». Леонард был очень возбуждён, тяжело дышал и смотрел безумными глазами. Я поняла, что речь о той женщине, к которой он часто ходил. Затем он снял куртку и велел мне выстирать обшлага, на которых была кровь. — Такого не было! — гаркнул Леонард. — Ромэйн, кто заставил тебя это сказать? Миссис Хельгер старательно игнорировала Леонарда. — Погодите, мистер Воул. У вас ещё будет возможность высказаться, — сказал судья. Ромэйн Хельгер невозмутимо продолжала: — А потом он пошёл на кухню, взял нож и специально порезал себе запястье. Леонард схватился за голову. Мисс Майерс смотрела на присяжных и еле заметно улыбалась. Мистер Воул опять что-то забубнил себе под нос. Адвокату это надоело, и он, глубоко вздохнув, протянул руку назад и постучал по его столу. Хотя вид Уилфрида выражал спокойствие. — Может протест? — шепнул Джон. Уилфрид махнул рукой и сказал: — Потом. Другую руку он сжал в кулак, показывая знак знак а-ля «Держимся, Джон». — А что произошло после всего этого? — спросила прокурор. — Леонард велел мне говорить, что он пришел в половину десятого. — Боже мой, что за бред? — пробормотал обвиняемый. — У меня все, — объявила прокурор и села за стол. Адвокат поднялся с места и медленно направился к Ромэйн. Ее взгляд бегал по залу заседаний, но вообще держалась она довольно уверенно. — Миссис… Хельгер. Леонард Воул, человек, которого вы называли своим мужем, вытащил вас из бедственного положения, как мне известно. Вы же иностранка. — Да, я из Германии. — А обвиняемый вывез вас в Англию. Вы должны быть ему благодарны! — Я благодарна ему, — Ромэйн не поднимала взгляда. — В полиции Вы давали совершенно иные показания. Как это понимать? Тут Ромэйн внезапно возмутилась: — Я только что пообещала говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды! Я подумала и поняла, что зло должно быть наказано. Леонард — убийца! — Полиции вы сказали, что кровь на куртку попала из раны! — Да, но это была неправда. — Зачем вы врали? — гаркнул Уилфрид. — Мне так велел Леонард. — Милорд, я прошу прощения, — сказала прокурор. — Я не знаю, был ли устроен этот театральный эффект устроен рады присяжных, но смею заметить самым почтительнейшим образом, что сэр Роубартс не имеет никаких оснований сомневаться в правдивости слов свидетельницы. — Вы совершенно правы, мисс Майерс, — кивнул судья Уэнрайт, — Но я бы хотел обратить внимание всех присутствующих здесь, что мы слушаем дело об обвинении, караемом смертью, а потому я бы хотел, чтобы защите в разумных пределах была предоставлена свобода. Леонард побледнел и открыл рот от такого заявления судьи. Оказывается, он может быть казнен? — Да вы же предъявили нож, которым он случайно порезался! — адвокат схватил со стола и представил на всеобщее обозрение нож. — Он это сделал специально. Чтобы потом были так называемые доказательства. Прокурор за всем этим наблюдала с интересом. Адвокат явно был обескуражен таким поворотом событий, хоть и старался это скрыть. Но такому профессионалу, как мисс Майерс все заметно. Однако она решила одновременно помочь себе и немного понервировать сэра Уилфрида. — Миссис Хельгер, — обратилась прокурор к свидетельнице, — Вы точно говорите правду? Адвокат немного удивился такому вопросу от прокурора, но решил, что даже она засомневалась в правдивости слов свидетельницы. И он посмотрел на мисс Майерс. Прокурор перевела взгляд с Ромэйн на Уилфрида, и ее еле-еле заметная ухмылка исчезла. Адвокат быстро повернулся в сторону своего подзащитного, но она увидела смесь мольбы и недоверия во взгляде. Сердце мисс Майерс екнуло от этого странного состояния, которое на неё произвёл взгляд адвоката. — У меня все, — сообщил сэр Робартс. — Обвинение закончило допрос свидетелей, — заключила прокурор. Уилфрид подошел ближе к присяжным и обратился с речью, в которой попросил осторожно отнестись к показаниям Ромэйн и обратить внимание на экономку, которая была вычеркнута из завещания благодаря дружбе Эмили Френч и Леонарда. «Какая проникновенная речь!», — подумала мисс Майерс с насмешкой. После этого Леонард должен был обратиться к присяжным. — Мистер Воул, я понимаю ваше волнение, — начал адвокат. — Но ответьте на несколько вопросов. Леонард еле сдерживал слезы, но кивнул. — В 21:30 пятого октября вы были дома? — Да. — Вы никуда не выходили? — Да. — Вы левша? — Нет. — Эта женщина, которую вы называете своей женой, говорила правду? — Нет! — И наконец это вы убили мисс Эмили Френч? — Нет, я никого не убивал! — У меня все. Адвокат занял свое место. Вдруг Джон что-то шепнул: — Мисс Майерс готовится что-то спросить. Уилфрид посмотрел на прокурора и убедился в словах помощника: мисс Майерс сначала заинтересованно смотрела на обвиняемого, а потом взяла какую-то бумажку со стола и направилась к Леонарду. — Мистер Воул, а у скольких женщин вы ещё выманивали деньги таким способом? Обвиняемый нахмурился, пытаясь понять, к чему клонит прокурор. — Что? — Когда вы узнали, что мисс Френч была дамой состоятельной? — Когда пришел к ней в гости первый раз. — И узнав это, вы решили подружиться с мисс Френч? — Может это так выглядит, но это неправда. Я просто к ней сильно привязался. — Вы хотите сказать, что вы бы продолжали ее навещать, даже узнав, что она бедна? — Да, конечно. — Но вы сами сейчас в состоянии, так сказать, небогатом? — Ну, не очень долго… — Я прошу отвечать на мои вопросы «да» или «нет»! Итак, сколько вы зарабатываете? Леонард помолчал, выбирая ответ. — Да… Уилфрид наклонил голову, чтобы не было видно улыбки. — В смысле получаю я немного, — поспешил добавить Леонард. — Мистер Воул, мне известно, что за неделю до убийства вы заходили в туристическое агенство и интересовались дорогими поездками. — Не помню. Да если и заходил, то что в этом такого? Это не преступление. — Я повторю, вы интересовались дорогостоящими поездками. А чем бы вы оплачивали это? — Ничем, я просто интересовался! — Конечно. А ещё мне известно, что вы заходили туда не один, а с блондинкой, — тут прокурор начала вглядываться в листочек с удвоенной силой и таким выражением лица, будто не верит тому, что написано, — с клубничной блондинкой! Если не ошибаюсь, это такой темноватый оттенок волос, — тут же пояснила мисс Майерс судье. — Клубничной блондинкой? - удивился судья. — Я думал, я знаю о блондинках все… По стороне, где сидели слушатели и присяжные прошел смешок. Джон еле удержался, чтобы не фыркнуть. — А ваша жена отнюдь не клубничная блондинка. — Это был не я. — Вы! — повысила голос прокурор. — И вы интересовались самыми дорогими яхтами, круизами и путешествиями! Вам нечем за это платить! Но вот если бы у вас были деньги мисс Френч… — Да, нечем! — вдруг крикнул Леонард. — Я настолько беден, что почти ничего не могу оплатить! А там было все такое прекрасное, я так хотел представить, что я могу поехать в круиз! — Неужели вы думаете, что вам поверят присяжные? — Я не знаю, поверят ли, но я говорю правду! — А что вы думаете о показаниях Ромэйн Хельгер? — Она, вероятно, сошла с ума. — Миссис Хельгер производит впечатление нормальной женщины. — Но хоть кто-то же должен был видеть, как я возвращаюсь от мисс Френч домой! — Точно! — вдруг распахнула глаза Маргарет. — И этот кто-то — ваша жена, которая утверждает, что Вы пришли домой в десять минут одиннадцатого, на обшлагах вашей куртки была кровь… — Я случайно порезался! — Вы порезали запястье нарочно! — Вы все искажаете! Вы стараетесь все выставить, будто это я убил мисс Френч! — Вы вернулись домой в десять минут одиннадцатого! — повторила прокурор, выделяя каждое слово. — Нет! — крикнул Леонард. — Я пришел в двадцать минут десятого! — Это вы убили мисс Эмили Френч! — Нет! Господи, — внезапно взмолился Леонард, — За что мне все это? Он был на грани истерики, поэтому констебли его увели. — В слушании объявляется перерыв на три часа, — объявил судья Уэнрайт, встал с места и направился к выходу. Адвокат и прокурор смерили друг друга испытывающими взглядами. Первой отвернулась и ушла прокурор.