Новая броня

      Несколько месяцев для взрослых кибертронцев — не время, по крайней мере, не стоящее упоминания. Для протоформ же день шел за год: покинув поле, в котором и ИЗ которого родились, они стремительно обучались и росли, познавали ограниченный еще гравитационным полем Луны-1 окружающий мир, испытывали на прочность себя и его границы. Потому для Реда эти месяцы пролетели незамеченными.       Одна из детей особенно не желала признавать никаких границ — ни поставленных старшими, ни самой природой: титанесса, любимая «большая дочь» семьи Максимусов, серийный номер L0-000-000-053. «Leadlight», назвали ее Пария-Мегатрон и Родимус. Произнесенное как «Ледлайт», это имя значило бы «витраж» и как нельзя лучше подходило к ее внешности, больше напоминавшей красочный замок или ажурный готический собор, чем военную базу; но бывшие капитаны говорили «Лидлайт», и все понимали, почему. Народу Кибертрона в целом, несмотря на физическую способность адаптироваться, с большим трудом давались перемены. Не в силах отпустить ушедших, трансформеры немедленно, почти рефлекторно называли в их честь новичков. На Земле подрастал новый Сайдсвайп, на Луне-1 — Старскрим-младший, самый яркий и горделивый из всей летучей шайки: в честь «канцлера Старскрима», положившего конец монархии Праймов, основателя первого действительно нейтрального правительства, героически пожертвовавшего собой в битве с Юникроном… «Это хорошее имя», веско сказал Пария — так же, как десептиконский фиолетовый был «хорошим» цветом, чтобы выкрасить им пятнадцать миль космической посудины. Лост Лайт, Ласт Лайт, Лидлайт. Застряв в параллельной вселенной, Мегатрон нашел копию того же корабля, который потерял в своей, и назвал почти так же. Теперь и «Потерянный Свет», и «Последний Свет» ушли в историю, и ностальгия подтолкнула капитанов назвать самый большой космический корабль Луны-1 в их честь: Лидлайт, «Ведущий Свет», живой маяк их светлого будущего!       В данный момент Лидлайт если и была маяком, то лишь аварийным. Как верно предвидел Минимус, очень сложно оказалось воспитывать ребенка размером с крупный жилищный комплекс — или некрупный городок, эти понятия у кибертронцев плавно перетекали одно в другое, — особенно, если сам ты не титан. С ее появлением все неприятности с летучими детишками показались Реду цветочками. Не понимая толком собственных размеров и альтмода, юная титанесса наотрез отказывалась сидеть спокойно и неприкаянная шаталась по округе, прожигая больше топлива, чем Луна-1 за весь путь через Варрен! Остальные сиблинги только подливали масла в огонь. Ред с ног сбился, пытаясь разобраться и справиться со всеми бедами, какие могли возникнуть у девочки-подростка (трех километров ростом!), но проблемы выскакивали повсюду, как течи на ржавой магистрали. Вот и теперь у них с Максом уж ТОЧНО было по горло дел, но у Лидлайт на все снова были свои планы. — Лидлайт! Отставить убегать! Выслушай, когда я говорю, — увещевал дочку Макс. — Лидди!       Казалось, они уже обо всем договорились и выяснили все, что могли… Ну, значит, КАЗАЛОСЬ. Минуту назад Лидлайт мирно сидела в альтмоде, вроде бы готовая оставаться на месте, но какая-то новая, непредсказуемая переменная достигла ее бедной головы, а голова, как известно, ногам покоя не дает! И так несуществующее терпение девочки лопнуло, как мыльный пузырь, и вот уже она снова вскочила, на ходу складывая мосты и круглые вертолетные платформы. Ворота в запястье захлопнулись прямо перед лицом Макса; тот рванул было вверх прямо по броне, но непослушная дочка легким жестом стряхнула его и ловко поймала в ладошку. — Не поддавайся на провокацию. Ты ее только поощряешь! — крикнул вверх Ред. — В следующий раз надену магнитные подошвы, — буркнул раздосадованный родитель, сползая с ладони обратно на твердую землю.       В высшем обществе, куда собирались они оба, им пригодилось бы что угодно, кроме вышеупомянутых подошв-«кошек»: такие использовали разве что для работ на обшивке летящего на полном ходу космического корабля. Надо сказать, что Реда прельщала идея выбраться куда-то вдвоем с Максом, и о предстоящем празднестве он думал с радостным предвкушением: не потому, что любил романтические путешествия или свидания — наоборот, их инспектор считал недопустимой тратой денег и времени; просто на этом празднике он, Ред, отвечал бы исключительно за себя и Макса, как раньше, а не за две сотни детей и десяток не менее безрассудных взрослых! На денек можно было доверить лунную базу Минимусу и Мегатрону, а самому наконец отдохнуть — не считая треволнений насчет публичного выступления в благородных кругах, конечно. План этот, за считанные часы до успеха, со звоном накрылся ТИТАНИЧЕСКИХ размеров медным тазом. — Я же говорил, тебе не обязательно появляться лично. К тому же, там будут твои ситиспикеры, — еще раз попытался объяснить Ред. — Вот именно! Чем я хуже их? Это все потому, что я титан?! — чуть не в слезах воскликнула Лидлайт. — Нет… Не хуже и не лучше, — даже найти ответ на такое было непросто. — Но ВСЕ титаны будут участвовать по видеосвязи. Может, побудешь все-таки с Селзом? Ему будет грустно одному, а мне спокойнее, если ты за ним последишь, — попытался воззвать к ее совести Ред. — Не хочу, не буду! Он скучный, и я его боюсь!       Лидлайт возмущенно топнула ногой и, вздернув плечи, побежала прочь. Действительно убежать и спрятаться на равнине ей мешал злополучный рост: стоя, она была видна на много миль вокруг, словно небоскреб. Выходить в космос ей тоже не разрешали, пока не решился вопрос с топливом, и не нарушать ЭТОТ запрет у нее до сих пор хватало благоразумия. Потому Лидлайт облюбовала небольшой карьер неподалеку, вмятину между двумя песчаными грядами, куда время от времени уходила полежать и поплакать над своими многочисленными бедами и обидами. Когда дело не касалось их, Ред или Макс приходили к ней, чтобы выслушать и утешить, но теперь они сами же и вызвали новую бурю, и девочку лучше было оставить в покое. Макс задумчиво посмотрел на гигантский отпечаток ноги: глубоко вдавленный в песок, возможно, даже в металл под ним; поднял одну ногу, сравнивая свой привычный двупалый след с таким же — дочери, затем посмотрел на Реда и молча развел руками. — Знаешь, кажется, тут наши полномочия всё, — вздохнул Ред. — Пусть остынет, подумает еще немного. Кроме нее самой тут никто с ней не разберется. — Ситиспикеры?.. — Такие же раздолбаи. Они не остановят ее, хорошо, если не будут подначивать.       Своих первых ситиспикеров Лидлайт выбрала себе под стать, молодых и инициативных, что было хорошо, потому что она была довольна, но чревато непрерывной чередой всяческих эскапад. — Значит, будем разбираться с последствиями по мере поступления, — постановил Макс, — а пока что сделаем все, что от нас зависит, в лучшем виде!       К такой тактике новоявленным родителям приходилось прибегать все чаще, и с каждым разом это давалось им легче. — «Вселенная, дай мне сил изменить то, что можно, терпения принять то, что нельзя, и мудрости отличить одно от другого», — продекламировал Ред и усмехнулся. — Так говорил… а кто так говорил? — Не помню, но знаю, что говорил, — задумчиво почесал затылок Макс. — Кто-то знакомый. Мудрый был бот, наверное… Пойдем, Ред! Через два часа Селз даст космический мост, а мы еще даже близко не готовы.

***

      Два часа — ничтожно мало, но больше времени взять было неоткуда, и Ред удовольствовался и тем немногим, что смог выгадать среди постоянных забот. Стоя у компьютера, он развернул собранные за прошлые вечера фотографии и скрины видео с публичных выступлений камьенских ситиспикеров; Макс и подобравшийся незаметно Родимус внимательно заглядывали ему через плечо. — Нет, это никуда не годится, — постановил Ред и горько вздохнул.       Разукрашенные, все в золоте, камьенки выглядели, как богини, и были все причины предполагать, что в таком виде заявятся ВСЕ земная и камьенская делегации. Рядом с ними лунная делегация, даже раскрасив лица, выглядела бы сущими деревенщинами. Ред обернулся на Родимуса: одно из главных лиц церемонии, тот уже нарядился так, что сиял, как целая галактика. — Что? Ну не готов я еще, только что прибежал, — выразительно развел руками Родди. — О, Праймас.       Не то чтобы Ред не ДУМАЛ над нарядами для себя и Макса: думал, конечно, и долго, и заказал целую охапку штук, в которых разбирался едва ли больше, чем в квантовой механике — условно совпадавших по цвету и размерам, но не более того. Как это все красиво приладить на их здоровенные тушки и как оно потом будет на самом деле выглядеть, он себе представлял с трудом и большими сомнениями. Аккуратно сложенные украшения лежали в свертке рядом с компьютером; Ред взял их в охапку и как были свертком, протянул Родимусу. Физиономия того просветлела: кажется, суть проблемы потихоньку дошла до него. Гораздо лучше знакомый с украшательством гонщик увлеченно принялся раскладывать прямо по компьютерному терминалу какие-то драгоценности и цепочки, вроде тех, какими был увешан сам. Две соединенных цепочкой камеи на незаметных присосках он с размаху — «не дергаться!» — налепил на капот Реду, в ряд с пряжками его наплечников, и несколько минут провозился, драпируя вокруг ракетницы кусок плотной, вышитой золотом светлой ткани, из которой получился отличный короткий плащ: и неброско, и все же нарядно! Макс наклонился, разглядывая, что за мотив заказал Ред; глаза его изумленно расширились: на вставленном в «состаренную» золотистую оправу камне были изображены две фигуры, слишком небольшие для портретного сходства с кем угодно, несущие на плечах шар — небесное тело, не то планету, не то спутник. Это были они, добровольные атланты, и Луна-1! «А притворяешься, что ничего не смыслишь в украшениях. Ах, хитрец!» — говорило все максово лицо.       Правда была где-то посередине: не увяжись Родимус за ними в импровизированную гримерку, Ред и сам вполне справился бы с ювелиркой; но Родимус пришел и, свалив на него хоть эту часть забот, Ред мог расслабиться и быть уверен, что образ получится если не идеальный, то всяко лучше, чем сделал бы он сам. Макс тем временем, кажется, не разделял его редкого спокойствия. Что-то грызло его; а когда Родимус, разобравшись с нарядом Реда и нарисовав тому заправские красные стрелки — «все, руками в лицо не лезть! и вообще надень очки!» Так вот, когда Родимус выцепил из свертка подвеску с синим кабошоном и закрепил на правом роге максова шлема, тот совсем изменился в лице. Родди не знал его так, как знал Ред, и потому не заметил, но для Реда это было совершенно ужасное зрелище: серебряные подвески красиво обрамляли лицо Макса, но в глазах застыл страх. Уже по тому, как внимательно смотрел на партнера Ред, Родимус наконец почуял неладное и отступил, потом и вовсе отвернулся к компьютеру, как будто совсем не заинтересованный происходящим. — Ты можешь сказать, — вполголоса проговорил Ред, — я промолчу. Что происходит? Я могу чем-нибудь помочь?       Макс неловко качнулся из стороны в сторону, сложил руки и каким-то дерганым движением потер пальцы; кисть одной его руки при этом неестественно вывернулась. Страх на его лице медленно переходил в отчаяние. — Я понял, — хрипло сказал он. — Что на меня будут смотреть. Сотни, тысячи, весь народ. В бездну мишуру, я знаю, что они увидят! Все, что они знают… Записи Рэкеров. Они знают, что я сломан, что-нибудь обязательно случится, они будут СМОТРЕТЬ, я не хочу!.. — Ничего не случится, если сможешь отвлечься, — серьезно возразил Ред. — Чем больше ты волнуешься, тем больше шанс что управление отвалится.       «Что-то» уже происходило в куда большей мере, чем во все прошлые годы: управление восстановленными с нуля конечностями, изначально работавшее исправно, позже барахлившее по утрам после перезагрузки, теперь пошло под откос окончательно. Что именно творил измученный организм Макса, Ред сказать не брался: возможно, в попытке сделать свои движения ИДЕАЛЬНЫМИ тот нечаянно загружал всю моторику сначала, снова и снова, каждый раз только сбивая ее до состояния полу-паралича… Слезы стояли у него в глазах. Все так же угловато и неловко, Макс опустил руки и закрыл ладонями крышки на боках: этого жеста Ред не видел уже несколько лет и дорого дал бы, чтобы не видеть никогда. Он понимал, КУДА по мнению Макса будут смотреть зеваки! Почти незаметные даже вблизи стежки сварки, легкая неровность металла там, где крышки инфопанелей вырвали прямо с петлями. Снова та же проблема, что в самом начале их отношений, незадолго после прибытия на Луну-1! Кибертронцы не носили одежды, для них не было понятия наготы; и все же Макс ощущал себя голым, незащищенным, потому что не мог скрыть от внимательных камер свои шрамы! Его взломали, физически и психически, и стыд мучил его при мысли, что чужие боты увидят эти свидетельства его позора… При некотором везении эту проблему можно было снова решить ровно тем же способом. Ред решительно указал на увешанного цепочками Родимуса: — Можем сделать, как у него. Какие-нибудь ЗАНАВЕСКИ, или — как вот это называется-то? — Портупея, — отозвался Родимус.       На шее у него свободно лежало подобие инкрустированного ошейника, от которого вниз тянулась вертикальная череда колец; самое большое шестиугольником обрамляло его метку. Ниже маятником качался продолговатый кусок горного хрусталя или чего-то подобного, изображавший, видимо, фотонный кристалл, а тонкие цепочки рассыпались водопадом и уходили назад по ребрам и талии. Все это имело глубоко сакральный смысл — и шестиугольный горн Солас Прайм, покровительницы жизни и ковки, и фотонный кристалл, символ Праймаса и частица Матрицы, — но и выглядело на ладной фигуре гонщика просто потрясающе. — Все будут смотреть на камушки, не на тебя, — твердо сказал Родди и поднял из кучи украшений что-то достаточно плотно сплетенное, с такими же синими кабошонами, какие уже украшали траурную физиономию Макса. — Думаешь, ты один волнуешься? ВСЕ волнуются, иначе бы так не наряжались!       Макс внимательно посмотрел на увешанного цепочками гонщика, на плетеный пояс в его руках, Реда, чья разрисованная физиономия вместо торжественного спокойствия снова собралась в обеспокоенную гримаску… Улыбнулся и кивнул.

***

      К пространственному мосту они явились вовремя и даже на несколько минут раньше: Форт Макс и Ред, как ситиспикеры Селестуса; ситиспикеры Лидлайт — молодая воительница Стардрайв и бесхитростный гидробот Риптайд (он исполнял на церемонии сразу две роли: второго ситиспикера Лидлайт и Прайма почти ста миллионов лунных искр!), и, конечно, Родимус. Физические путешествия в этот раз постарались по возможности ограничить. Во времена старого Кибертрона — так сказал Минимус — боты собирались бы со всего лица планеты к новому хотспоту, Советники-функционисты освятили бы землю, и все праздновали бы Жатвенную: день, в который планета явила новые искры и новый же источник энергона. Так же праздновали Жатвенную и в колониях. Теперь же Кибертронский Совет Миров растянулся по всей галактике, от Земли до Бензенова Скопления, и собраться всем лично было бы невозможно без огромных затрат топлива. Делегации всех колоний по пространственным мостам телепортировались на Землю, где их принимали местные города в Атолле Бикини, Метроплекс и Триптикон; остальные же титаны, даже находившийся на Земле Метротитан, как и сказал Ред, участвовали в действе по видеосвязи. На празднество пригласили только самых именитых ботов: политиков с их приближенными; новоявленных Праймов, являвшихся теперь больше религиозным символом, чем политическим авторитетом; и, наконец, ситиспикеров — даже самого небольшого и незначительного титана. (Ред достоверно знал, что кроме Селестуса как минимум еще с десяток сравнительно небольших ботов-зданий выжили, избежали опасностей космоса и «охотников» Тайреста, и вернулись домой вместе с нейтралами и колонистами.) Таким образом угодили на праздник и сами Ред и Макс.       На выходе из телепорта их встретил целый кордон охраны — неудивительно, ведь безопасностью на Земле, в Малом Кибертроне, теперь заправляли Пира Магна и Праул! — вторая гримерка, уже с профессиональными визажистами, заботливо проверявшими, все ли на месте и презентабельно смотрится в должном освещении, и зонами отдыха. Папарацци, люди и боты, изнемогали за вторым кордоном: оконфузиться на таком важном мероприятии не должен был даже самый последний гость, и за кулисы празднества журналистов попросту не пускали. Все эти приготовления почему-то вызвали у Реда ассоциации со спортивным соревнованием или боем, как будто кучкующиеся по своим альковам «команды» вот-вот выйдут на арену и бросятся друг на друга… Ред с трудом подавил это чувство. Нет, они едины, они народ, семья! — Все будем едины! — в полголоса выдал свою любимую фразочку Родди и торжествующе сжал кулак.       Его ничего не смущало в этом сверкающем сборище; он, всегда дружелюбный и оптимистичный, чувствовал себя дома на этом буквальном празднике жизни. Ред внимательно посмотрел на него, потом на Макса. О, на Макса он мог бы смотреть часами и одновременно чувствовал, что смотреть не стоит, иначе трезво мыслить станет куда как трудно. Макс и без всяких украшений был чертовски красив, а с макияжем — стрелки ему Родимус нарисовал синим вместо красного, на контрасте с цветом глаз, и не ошибся! — в драгоценностях, нарядный, он был неотразим. Любой плащ только скрадывал бы ширину его плеч и фирменные полоски вентиляции; Родди помог ему облачиться в «портупею», как он это назвал, хотя для Реда это слово обозначало только особый вид кобуры. К подобной портупее было не прицепить и одного пистолета. Вместо жесткого колье, как у самого Родди, шею Макса охватывали две тонкие серебристые — стальные? — цепочки, сплошными линиями змеились по рельефным шлангам гидравлики. С них на белую грудную пластину ложились все те же синие кабошоны; еще две цепочки расходились от медальона с тем же изображением двух несущих Луну атлантов, чтобы, обойдя метку, соединиться с фигурной пряжкой пояса. Пояс же этот, сплетенный из двух рядов продолговатых бусин и увешанный по нижнему краю монетами, плотно закрывал живот и бока под ребрами, а с ними и так огорчавшие Макса шрамы. Вдобавок ко всему у Родимуса среди личных вещей нашлась очень тонкая, прозрачная белая ткань; общими усилиями им удалось соорудить почти невидимую конструкцию из легкой проволоки: полоса взахлест проходила поверх пояса и, поднимаясь по груди, расходилась крыльями на плечах. Это, по мнению Родимуса, делало Макса менее «пугающим» по сравнению с меньшими автомобилями и самолетами, отвлекало взгляд от гусениц за спиной; по мнению же Реда, Макс выглядел как ангел небесный.       Инспектор с трудом отвел глаза и принялся разглядывать толпу вокруг, продолжая, однако, чутко прислушиваться к тому, что творилось за спиной. В одном из альковов перешептывались несколько легоньких, пестрых велоситронцев; в другом — делегация Каминуса, изящные женщины и двое смущенных мужчин: камьенец Хот Шот и десептикон Спарксталкер. Ближе всего к лунной кучке с хозяйским спокойствием сидела, закинув ногу на ногу, Виндблэйд; рядом грозной статуей возвышалась Пира Магна в сияющих регалиях Госпожи Огня, стояли личные телохранители и партнеры — Хромия и Айронхайд, главный медик Ферст Эйд с какой-то занятной конструкцией вроде манипуляторов на плечах, и… Ред в последний момент удержался, чтобы не протереть глаза. Амбулон?! Какая-то ошибка, абсурд, но рядом с Ферст Эйдом, почти обнимая его, стоял покойный Амбулон и выглядел лучше, чем когда либо при жизни! Красно-белая краска сверкала идеально ровной поверхностью, контур доспеха изменился: к нему вернулся уничтоженный экспериментами Мегатрона альтмод, спину закрывали длинные, почти до пят, лопасти винта. Значит, каким-то образом ворчливый медик не только выжил, но, как сам Ред, заполучил нехилый апгрейд! (На праздник, он, конечно, угодил не иначе как на правах единенного партнера Ферст Эйда.) Что же, еще одна загадка, разрешить которую инспектору предстояло в следующие месяцы и годы…       Краем уха он уловил тихое восклицание — даже не восклицание как таковое, скорее прерывистый вдох, щелчок вовремя выключенного вокалайзера — и мгновенно развернулся обратно к своей группе. Чтобы оценить ситуацию, Реду понадобились считанные секунды. Да, Макс совладал с собой тогда, еще дома, когда Родимус помогал им обоим наряжаться. Но про себя он продолжал волноваться и ждал, когда же волнение сыграет с ним плохую шутку на глазах у всего народа. Что же! Он дождался. Маленький бот с подносом — Скраундж, кажется, зовут этого беднягу? — предложил Максу какую-то безобидную закуску, и Макс, не справившись-таки с руками, не удержал крошечное угощение в неловких пальцах; отпустил и, пытаясь поймать, лишь размазал по собственной щеке и груди. Это была, по-видимому, катастрофа: по крайней мере, Макс выглядел так, будто вот-вот расплачется. Неудивительно! Весь мир увидит, что он, командир и ситиспикер, Хранитель Договора Тайреста — якобы бесполезный калека, неспособный даже есть не обляпавшись, и партнеру придется утирать ему рот, как ребенку! (Именно это, честно говоря, и было первым импульсом Реда, но он вовремя сложил два и два и удержался.) Сделать это значило подтвердить все мысли Макса и еще больше опозорить его… в его собственных глазах. Остальные боты на них попросту не смотрели, полностью занятые собой и друг другом: это Ред, привыкший к «проверкам реальности», видел и различал исключительно четко. Значит, все, что мог сделать Ред в следующий десяток секунд, работало только на Макса и, может, на пару ближайших к ним ботов? Решение пришло за считанные мгновения. Ред быстро шагнул к партнеру и, встав на цыпочки, слизнул злополучную желешку с его грудной пластины. По тому, как вспыхнули глаза Макса, было понятно: диверсия прошла успешно! — Ты… чего, — прошептал ошарашенный бот. Ред наградил его самой наглой и томной улыбкой, на которую был способен, и потянулся к его щеке: — Сложно удержаться, — шепнул он в ответ на ухо Максу и осторожно промакнул влажный след своего языка салфеточкой. — Ты такой ВКУСНЕНЬКИЙ! — Четыре часа, — сказал за спиной у Реда Родимус. — Я все понимаю! Четыре часа праздника и в вашем распоряжении вся лунная база, обязуюсь лично отвлечь детей!       Это имело все шансы испортить все достигнутое Редом. Но все-таки у Родимуса был если не такт, то какое-то врожденное чутье, талант обращаться с командой. Услышав его слова, Макс медленно выдохнул и вдруг рассмеялся: ситуация была спасена.