Зарисовка

      Она смотрит на него затуманенным взглядом, с отвращением и ненавистью. Накопленные эмоции давят железным натиском на грудь, поэтому она дает свободу чувствам и они без труда выходят наружу… Она готова поднимать цунами на своем пути. Огонь внутри пылает ярким пламенем, обещая нести разрушение. Глаза яростно метают в его сторону молнии. И если бы было возможно убить лишь одним взглядом, то он…он давно бы уже покинул этот мир. Слова…наполненные упреками, подобно пощечине кусают его щеку. — Знаешь, ты. Ты…ты просто монстр и нет тебе прощения. Теперь я понимаю Алину, ее чувства, ее стремление убить тебя. Ты собой несешь лишь разрушение и не более. Ты ответишь за все, за смерть моего брата, я отомщу, обещаю… Только ответь, зачем, почему ты это сделал? Ради этих чертовых дневников? Они стоили того?       Ее руки дрожат, мысли путаются, состояние эмоционального хаоса. Всеми фибрами своей души она чувствует как свет внутри прорывается наружу, как затягивается к нему словно магнит, возникает желание топить окружение этой чистой-чистой энергией. Теплота с каждой секундой, минутой нарастает. И впервые своей жизни девушка не старается подавить это. Ей плевать, что произойдет дальше.        Он сидит в кресле за столом, сложив руки перед собой. На его лице спокойствие, тёмные глаза смотрят на неё со снисхождением. На безымянном пальце надето кольцо — серебряный клык, который вернулся к нему после последнего задания. И как бы не ранили ее слова, напоминая о прошлом, он спокойно отвечает: -Ты не первая, кто мне угрожает. И уж точно не последняя. Я прожил так много лет, видел так много. Ты не сможешь этого и представить. Эти дневники не просто тонкие тетради, в которых написано что-то, что тебе кажется красивыми легендами. В них может таиться то, что поможет мне не дать Гришам исчезнуть. Ты же не знаешь, что именно происходит сейчас. Не знаешь о появившемся порошке, который сводит с ума, обещая невероятное могущество. Нет, ты думаешь лишь о том, что я убил дорогого тебе человека.       Он поднимается из-за стола и медленно подходит к девушке, кружа вокруг неё, сокращая расстояние. Коснувшись ее щеки, Дарклинг говорит: -Алина тоже не видела этого. Она не видела того, как поступают те, кто боится нас. Не чувствовала то, как наживую режут тело, пытаясь узнать, из-за чего тени слушают одного, а не другого.       Острие кольца скользит по ее щеке, отчего у неё перехватывает дыхание. Он знает, что стоит ему коснуться ее кожи рукой, та сила, что спит в ней, проснётся. Но пока он убирает руку и заходит ей за спину, наклоняясь и прошептав у ее уха: — Алина думала о том, что необходимо убрать Каньон, стереть его. Дать свободу. Но она не видела всей картины. Хотя, возможно, я не смог объяснить понятным ей языком. И в этом был так похож на нее… Нет, не на нее. На ее следопыта. Твой брат так походил на этого следопыта. Умел видеть лишь чёрное и белое, не останавливаясь на сером. Почему я устранил его? Все довольно просто. Он напал на меня первым, хотя я сначала не собирался убивать его. Дал бы мне нужную информацию, и я бы отпустил его. Но он этого не сделал.       Вновь встав перед ней, Дарклинг смотрит на неё. Ждёт, что она скажет теперь. Когда мы теряем кого-то близкого, в нашей жизни наступает черная-черная полоса. Мы видим мир в темнных оттенках, розовые очки в один миг разбиваются, и наступает суровая реальность своими жестокими законами. Ты начинаешь понимать — либо ты, либо же тебя. Увы, зачастую иного выбора не дано. Наша жизнь — это арена для боя. Каждый день мы ведем борьбу не на жизнь, а на смерть. Чтобы выжить…       И вот через все это проходит она. К сожалению, в последнее время на нее навалилось очень многое — смерть брата, безраличие окружающих, бездействие семьи. И …предательство того, кому постепенно девушка начинала доверять, открывая свою душу. Оказывается, он тот кто убил ее брата. Иронично не так ли? А сейчас, они стоят напротив друг друга, зарождается вражда.       Он слушает ее, излучая полное спокойствие. Такое ощущение, что убийство человека для него обычное дело.       А она напросто кипит из-за ярости. Злость, обида и душевная боль ослепляют, юная особа не отдает себе отчет за свои действия, за слова. Ей кажется, что проходит целая вечность, пока он не решает ответить. Тяжелый вздох вырывается из груди, дышать с каждой минутой становится труднее. Кто-то закрывает доступ к кислороду, и она чувствует себя марионеткой в руках судьбы. Еще чуть-чуть и художница начнет плакать, здесь и сейчас. Забавно, ведь она привыкла скрыть свои эмоции, не показывть никому свои слабости и слезы. Ее так воспитали, так учили. Всегда говорили, что нужно быть сильной. А что происходит на данный момент? Нежели она устала, нежели сломалась? Кто знает…       Его слова словно лезвие ножа проходят по — коже. Шаг, еще один и еще. Он находится на смертельной расстоянии от нее.на расстоянии вытянутой руки. — Не подходи… Держи дистанцию. Иначе, иначе…       Пронзительный крик перебивает его. Повышенный тон, бледное лицо, покрасневшие глаза от слез… Девушка видит окружение размытым. И… еле стоит на ногах, ощущает, как он скользит острым концом кольца по нежной щеке. Сердце бешено колотиться. Пульс в венах учащается. Она находится на грани срыва и истерики, но замирает, стоит перед ним, как статуя. Его близость так влияет на нее. Дыхание Дарклинга обжигает белоснежную кожу, стая мурашек покрывает ее тело. В ушах звучат все его фразы…звонко-звонко, словно колокольчик. Он объясняет, но слушать девушка больше не хочет. Не в состоянии.       После того, как он отстраняется, под давлением чувств, теперь она делает шаг навстречу. Девушка начинает нести яростные, беспорядочные и неаккуратные удары. Звонкая пощечина, отметина ее пальцев на его лице… Взглядом она ищет оружие, чтобы отнять у него жизнь. Нужно отомстить за брата. Замечая на столе кинжал из дорогого металла, девушка дотягивается до него, забирает, готовясь к атаке. Один, два, три…проходит несколько минут. Легкий взмах руки, она прижимает холодный предмет к его шее. Одно нажатие, и возможно, все закончится. Но девушка дрожит, как осенний лист на дереве, испытывает страх. И моментально впадает в какой-то странный транс, очередное видение.       До боли знакомый голос бьет по — голове молотком и стены глухим эхом отражают этот звук. — Ты не такая.Разве ты чудовище? Убьешь его и сама станешь монстром… Он стоит того?       Сначала Оливия видит его силуэт, постепенно парень приобретает очертание и перед ней возникает он — ее брат… Элиас смотрит на сестру с сожалением, с осуждением одновременно. — Подумай хорошо, прежде чем совершать ошибку. Ты знаешь о нем больше, чем думаешь. Чего он больше всего боится?       Девушка в смятении, в шоке и она бормочет. — Элиас, Элиас. Ты, это - ты. Брат, я так скучаю.       Она делает шаги назад, клинок падает на пол. Видение исчезает.       И наконец, Мендез нарушает глухую тишину. Она разговаривает сама собой, но заклинательница солнца обращается к нему, к Дарклингу. Она нашла решение. — Смерть, смерть для тебя будет спасением, нет. Я не такая как ты, мы.мы очень разные. Ты убийца, а я — нет. В этом наше отличие. Я думала, думала и поняла, что самой жестокой расправой для тебя будет мое отсутствие. Ты останешься один, снова.навеки       За многие годы своей жизни он встречал множество как Гришей, так и людей, которые считали, что он не имеет души и сердца. Что Чёрный генерал идёт по головам, концентрируясь на одной цели. Возможно, так и было. Он не позволял никому заглянуть себе в душу. Слишком опасно было это. Дашь слабину, и все может кончится.       Опустив голову, Дарклинг внимательно наблюдает за ней. Видит, как эмоции берут над ней вверх. Как она с трудом сдерживается, вздрагивает, когда он слишком близко подходит к ней. Склонив голову набок, он спрашивает: — Твой жених… Он показывал тебе то, что ты можешь сделать? Он же тоже усилитель, не так ли? Но целитель, способный исцелить раны. Он не рассказывал тебе о странных случаях с Гришами? Как те умирали, хотя и были полны сил? Что они просили что-то, были готовы сделать все. Но ничего не помогало? Показывал ли он тебе обратную сторону жизни?       Она теряется, не зная, что именно ответить ему. Он слышит ее крик, что-то в нем желает остановится. Перестать мучить ее. Ведь она просто не знает всей картины, не желает открыть глаза. Понять, что он может дать ей нечто большее, чем все те, кто окружают ее сейчас. Всегда окружающие его тени скользят по стенам кабинета, собираются у его ног. Но он не отпускает их. Новый круг вокруг неё, сокращается расстояние. Девушка замахивается, намереваясь нанести удар.       И он сначала позволяет ей выплеснуть эмоции, чего повелитель теней позволял редко кому. В ответ на ее пощечину тени становятся гуще, сжимая своё кольцо вокруг них. И снова он бездействует, наблюдает с каким-то снисхождением. Будто видит ребёнка, который закатил истерику, не получив желаемое.       Не сразу Дарклинг замечает в ее руке кинжал, который он оставил на столе, вернувшись в кабинет. Сталь Гришей, которая когда-то уже пустила его кровь. Кинжал, который попал к нему благодаря одному аукциону, учрежденному очередным неизвестным. Ощущая холод стали у своего горла, мужчина сглатывает и спокойно спрашивает: — Чего же ты медлишь? Этот же кинжал когда-то касался меня. И держали его те руки, которым я готов был уступить. Она заставляла меня совершать те необдуманные действия, которых я не допущу сейчас. Я не из тех, кто повторяется. Давай же, но только ничего не изменится.       Девушка не отвечает. Она словно смотрит куда-то сквозь него. Она дрожит, и он может просто выбить кинжал из ее рук. Но следующие ее слова выбивают почву у него из-под ног. В груди вновь поднимается боль, от которой Дарклинг делает шаг назад, наткнувшись на край стола. Всего на миг его глаза оживают. Вместо холодных, словно неживых глаз, она видит бездонный колодец боли. Той бездны лет, которая постепенно поглощала его. Замирают даже вездесущие тени, стекая медленно к его ногам. Тяжело дыша, он выбрасывает вперёд руку, прошипев: — Ты ничего не знаешь обо мне. И ты не знаешь, что есть одиночество. Когда весь мир не хочет принимать тебя. Можешь уходить. Но только запомни: когда умрут все те, кто дорог тебе, все родные, друзья и знакомые, ты продолжишь жить. И тогда посмотрим, кто из нас будет сильнее.       Выпрямившись, он усилием воли загоняет боль назад. Вновь перед ней стоит именно заклинатель теней. Чёрный еретик, который когда-то чуть не вверг свою страну в хаос.       На первый взгляд может показаться, что его вопросы носят обыденный характер. Но не для нее, он давит на самую больную точку, лишая дара речи. Она хотела узнать правду, понять почему он так поступил. Но это слишком болезненно. Правда имеет горький, очень горький привкус… Разговор о близких выбивает девушку из колеи.       Вот сейчас, она открывает дверь, чтобы уйти. Один сознательный шаг, и все будет позади. Но она невольно, как тряпичная кукла стоит, не шевелиться. В глубине своей души понимает, что в чем-то мужчина прав. Если, конечно, все то что он говорит, это правда. Она сомневается в его словах. С чего бы Лив должна ему поверить? Он тот кто отнял у нее самого светлого человека, частичку ее души — Элиаса. Возникает также вопрос, может ли быть так, что он просто ею манипулирует сейчас? Ведь это — его фишка. Дарклинг - настоящий мастер слова, и кого угодно, при желании, может склонить в свою сторону. Она часто, еще с самого детства слышала легенды, рассказы о черном эретике. И сейчас сомнение подкрадывается к ней ближе и ближе. Запускает в ее сердце свои черные и гнилые корни. Лив снова повышает тон, сама не понимая почему продолжает с ним разговор. — Ты врешь. Я не верю ни одному твоему слову. А даже если все то что ты говоришь правда, то нужно найти иное решение, без кровопролития. Я никогда не приму борьбу между гришей и охотников, обычных людей. Я сторонник мира. Все, слышишь? Все должны быть равны, независимо от того имеют силу или нет. Да, это не реалистично в своем исполнении, но и не вижу смысла в войне. Это, это несараведливо.       Внезапно ее звонкий и странный смех заливает все помещение, она перебивает сама себя, чувствуя, как душа разрывается на части, от одного упоминания о одиночестве. Мужчина умело поворачивает ее фразы против нее же. Она снова молчит, снова думает. Стараясь анализировать все. Дикий ужас переполняет, и сжигает сознание до тла. Пот стекает по коже, выдавая ее волнение. Мендез младшая не желает остаться одна. Потому что она такая же как он, уникальная и жизнь рано или поздно заберет всех тех кого она знает. Но она приложив коллосальные усилия бросает через зубы. — Я. Я не боюсь одиночества.       Обман, попытка изображать бесстрашие. Еще немного и она совсем потеряет самообладание. Поэтому раздается звук ее шагов. Дверь захлопывается, она ушла.       Дарклинг знает, как именно она видит его. И он знает, что убедить ее его послушать будет сложно. В конце концов, он был тем, кто оборвал жизнь дорогого ей человека. Но в тот момент он этого не знал, а этот юноша был тем, кто представлял угрозу для него. К тому же, похоже, что она знала историю его жизни. По крайней мере, через призму ощущений Алины. Она явно в замешательстве, во власти эмоций. Надо дать ей время, чтобы она успокоилась.       С явной неохотой он позволяет ей открыть дверь его кабинета. Он стоит у стола, опираясь о него руками. Тени медленно скользят по полу, по стенам, обжигая холодом. Но он не чувствует его, полностью сосредоточившись на хрупкой фигурке, стоящей на пороге. Услышав ее ответ, он тихо усмехнулся: — Ты в самом деле в это веришь? Что обычные люди вот так запросто отбросят страх.       Тогда, возможно, мне стоит напомнить о одном недавнем происшествии. В парке в Новом Земе нашли обожженное тело. По уцелевшим клочкам одежды было очевидно, что это кафтан гриша. А размер тела предполагает, что это был подросток. Скажешь, что это спонтанное возгорание? Хотя, наверно, сейчас тебе ничего не хочется слышать. Но я никогда ей не лгал. Говорить полуправду — это не означает ложь. Я и сейчас не лгал. Но тот кто слышать не хочет, не услышит. Я дам тебе время собраться с мыслями, возможно, попытаться найти подтверждение фактам, что даю тебе я. Давай же, чего медлишь? Дверь открыта, охраны нет.       Мужчина услышал, как захлопнулась дверь. Тяжело опустившись в кресло, он проводит рукой по лицу. Оставшись наедине, он позволяет эмоциям вырваться из-под контроля. Все снова повторяется, и заклинатель тьмы это принимает. Внутри, там где находится сердце, что-то противно царапается и скулит. Возможно, останься она немного дольше, то увидела, что и у него есть чувства. А, возможно, как и Алина, она бы просто повернулась спиной к нему. Поднявшись из-за стола, Дарклинг подошел к окну и напряженно вглядывался в темноту. Внутри заворочалась тревога, которая тянула на улицу.       Он направляется к выходу, пройдя мимо брошенного на пол кинжала. Открывает дверь, сделав знак стоявшим сердцебитам, чтобы те оставались на местах. Выйдя на улицу, он жадно вдыхает холодный воздух и идет вперед, не разбирая дороги.       Неожиданно откуда-то сбоку, из темного проулка между домов, послышался сдавленный крик и возня. Он повернул голову, остановившись и прислушиваясь. Возможно, что это просто возня пьяных людей. Подростков, выясняющих отношения между собой. А, может, кому-то требовалась помощь.       Дарклинг ступил в арку, где в тусклом свете увидел девушку, которую обступили трое. Они что-то говорили, двое грозили ножами. Третий держал ее за волосы, говорил, брызгая слюной. Дерганые, рваные движения заставили его насторожиться. Он шагнул еще ближе, сомкнув руки, затем разведя их, создавая между ними острое лезвие, сотканное из тьмы.       Троица обернулась, услышав его. Теперь он видел, что пришедшая к нему заклинательница солнца теперь находилась в опасности. Двое завозились, отбросили ножи и попытались сложить руки, но их магические пасы были слабыми. Они едва стояли на ногах. Третий прижал ее к себе, тихо прошипев: — Отдай, я знаю, что он у тебя есть. Иначе эта простушка умрет.       Мужчина, удерживая тьму, произнес: — Что у меня есть? Хотя я догадываюсь о том, чего требует организм. Порошок, не так ли?       Все трое захныкали, затряслись. Глаза лихорадочно заблестели, двое шагнули к нему. Дарклинг поднял голову и сказал, обращаясь вроде ко всем, но больше к ней: — Что будем делать? Мне спасать или нет? Дать свободу?