Листопад

Кэт всегда была... гм, своеобразна, но стоило ей узнать о существовании легенд и мифологий, как она, казалось бы, потеряла последние крупицы чего бы то ни было здравого, что в ней оставалось. Если бы Эви знала, что последует за невинным предложением занять себя чтением, пока готовится обед, она бы, может, содержала личную библиотеку в бункере под землёй, навесив на дверь десять замков (что, впрочем, только подстегнуло бы любопытство - и нет такого места, куда охваченная этим чувством ведьма не заберётся). Стоило бы принять меры уже после истории с волшебной лампой, однако теперь - чего уж, поздно сожалеть. Кэт намертво оккупировала кухонный стол. Ещё ранее она взяла в плен корзину кислых зелёных яблок (чью-то чужую, возможно, с боем) - и теперь радостно хрустит ими и болтает ногами. С Эви она ещё поделилась после (не)продолжительных внутренних терзаний, однако с Пенни - отказалась наотрез. И, скосив голову набок, словно птица с внушительным клювом, поинтересовалась: - Вот о вас сочиняли легенды? Эви молчит. Что ещё тут скажешь? Можно предположить, Кэт накрепко втемяшила себе в голову, что все эти обладающие сомнительными моральными качествами греческие боги реальны и периодически заходят на чай приблизительно ко всем, кроме неё. Просто никто не успевает скомпоновывать все эти поразительные истории в новые легенды, вот и не слышно ничего о современных Ио, Ганимедах, Гераклах и Тесеях, амазонках... - Эви? - её голос полон кислой, как яблоки, но всё-таки мольбы. - Нет, Кэт, - долг матери - объяснять детям всё, что они не понимают, конечно, но это не то чтобы ребёнок - подросток; и не то чтобы её ребёнок; и, в общем-то, ведьма, что само по себе может многому служить оправданием. Вполне вероятно, что, расстроившись, она скажет слово-два - и небеса наводнят всамделишные Афродиты с Аресами. Или на весь городок затрубят охотничьи рожки и на главную площадь выйдет Артемида, грозно смеряя присутствующих взглядом потемневших от ярости глаз. Кэт нравится Артемида. Она тоже привыкла считать всех мужчин ничтожествами. Так её научила мать. - Пенни? - впрочем, это уже больше от отчаяния; конечно, Кэт не может всерьёз верить, что малютке на долю выпало такое восхитительное приключение. Это был бы сильный удар по чувству собственного достоинства... И всё-таки так вот, с первой попытки, даже сложно понять, что кипит в этой груди сильнее: жажда встретить кого-нибудь в буквальном смысле слова легендарного (и убедиться в том, что всё это не шутки) - или не встретить (и заполучить редкий шанс стать первопроходицей). Словом, пока что Кэт вся лучится презрением, и торжеством, и тревогой. И отказывается собираться домой, а стало быть, освобождать поверхность для приготовления завтрака. - Пенни! - зовёт от дверей Фааруутикка. Подумав с минуту: - Эви! - слишком оживлённо у них для раннего утра конца недели, и хозяйке дома с трудом удаётся подавить вздох. Впрочем, в любой другой момент дня видеть шамана она была бы рада - с ним хотя бы можно поговорить как с разумным, взрослым человеком. Ему не надо объяснять, что хорошо и что плохо. Он и сам знает, что богов и героев не бывает. - Заходи! - радуется Пенни, а сама уже шлёпает босыми пятками по полу в его сторону. Эви могла бы и ревновать, однако иногда быть одиноким родителем - та ещё морока, а Фааруутикка забирает часть ответственности на себя, причём по доброй воле. Можно сосредоточиться на Кэт, о которой, как ни крути, тоже кому-то надо заботиться. - Детка, - нерешительно начинает Эви, однако её тут же перебивают: на кухню входит Синий Волк, а Пенни болтается у него на спине, как обезьянка, и радостно повизгивает. Кэт напрягается по струночке, как иная охотничья собака. Шамана она не любит, но спросить просто обязана: - Эй, а о тебе сочиняли легенды? Фааруутикка неловко, самыми уголками губ, улыбается и хватает Пенни за пятки, вызывая новый взрыв хохота и писка, полного притворным возмущением. - Ну, было дело, - рассеянно отвечает он и тут же спохватывается: - Но было давно. Нечего и вспоминать о таком, - и только тень у него за спиной на мгновение принимает очертания скалящегося волка, волка, готового к прыжку, жаждущего вцепиться в горло. Кэт подмечает такое намётанным глазом и даже не спрашивает насмешливо, какого же бога он встретил. ​Напротив, серьёзнеет и в кои-то веки замолкает, спрыгивая со стола. Как будто все они знают что-то, что Эви неведомо. Ей от этого не по себе - не по себе так часто, что она уже начала привыкать. Она просто смахивает волосы со лба непослушными пальцами и предлагает гостям чаю - давно так давно, давайте лучше поговорим о хорошей погоде.