Всадники Апокалипсиса

      Закрыв за собой дверь, Азраил медленным, размеренным шагом направляется в один из залов, расположенных через несколько метров от «главных покоев». Темные стены освещал тусклый свет, вырисовывая на стенах заурядные образы, которые, как спрятавшиеся черти, ползли в след за палачом. Толстая подошва берцев отчеканивала гулкие шаги, которые как попрыгунчик, отскакивая от стен, придавали атмосфере неизбежности.       Твёрдый стан величественно вышагивал по коридору, будто вокруг были не темные уродливые стены, забрызганные кровью, а искусной работы гобелены, украшавшие роскошные стены дворца. Сильные жилистые руки были согнуты в локтях, а левая ладонь разминала запястье правой руки. Парень предвкушал деловой и конструктивный разговор с неким Чонгуком, который так бесцеремонно посетил их дом. Ехидный, дьявольский оскал постепенно расплывался на красивом лице палача. Постепенно приближаясь к металлической двери, кровожадное нутро распаляло свой адский огонь с бешеной силой.       Ужасный скрежет металла заполнил небольшое пространство. В этом помещении не было ничего, кроме одиноко стоящего посередине стула. Стены бледного цвета в темноте приобретали мрачные тона. Этот зал не был любимым у Азраила, поскольку маленькое пространство не подразумевало размещение «вспомогательных» предметов. А как говорил сам Азраил: «Отстреливать дичь удобнее на большом пространстве». Как только парень перешагнул порог зала, лицо приняло смертоносное выражение, кулаки до белых костяшек вжимались в кожу на ладонях, а все тело трясло от ярости. — Вам пиздец, — сорвавшись с места как гончая, палач быстрыми, угрожающими шагами подошёл к двум связанным солдатам, сидевшим в центре помещения.       Два парня были привязаны друг к другу тугим узлом, при котором выбраться из пут было практически невозможно. Испуганные глаза бойцов смотрели на быстро приближающуюся смерть и молились лишь об одном: чтобы смерть их была быстрой и лёгкой. — Азраил, послушай... — один из солдат не успел закончить фразу, как перед его лбом красовалось дуло Steyr M, готовое в любую секунду выпустить пулю. — Чш-ш, — присев около Джея, Азраил, продолжая держать ствол в правой руке, другой резко схватил того за копну волос и с силой запрокинул голову, от чего солдат издал характерный шипящий звук. — Я задаю тебе вопрос — ты отвечаешь. Понял? — сильнее сжав волосы у корней, трясущимся от ярости голосом произносит палач. — П-понял, — смотря в буквально красные глаза Азраила, произнёс Джей. — Что тебе дороже: глаза или яйца? — палач наклонился ближе к лицу парня, хотел разглядеть страх и мольбу. Сжав копну волос ещё сильнее, увидел, как солдат сглатывает ком. — Я… я-я… не понял, — растерянно смотря на лицо, которое приобрело черты смерти, Джей тяжело дышит. — Что мне вырезать, — склонив голову влево, палач вплотную приблизился к лицу солдата, — глаза или яйца? — можно было поклясться, что из головы палача вырастали рога, а зубы, оголённые страшной улыбкой, приобретали форму клыков. — Смотри... —тихим, размеренным и предательски дружелюбным тоном проговаривает палач, — Будешь молчать — вырежу и глаза, и яйца. — Г-глаза, — смотря на Азраила, дрожаще-судорожным голосом произносит солдат. — Ответ принят, — отпустив копну волос, палач обходит Джея и, присаживаясь около Мёрфи, наводит на него дуло. — Теперь твоя очередь, — так же резко схватив того за волосы, оттягивает голову назад. — Язык или яйца? — палач видит, как парень весь дрожит от страха, как быстрые ручьи слез стекают по его впалым щекам, как быстро вздымается его грудная клетка. — Язык, — еле слышно произносит Мёрфи. Его нижняя губы дрожит то ли от страха, то ли от истерики, в которой он сейчас пребывает. — Засчитано, — отпустив копну волос и опёршись о свои колени, Азраил встаёт. Обойдя Мёрфи, палач останавливается напротив Джея и, смотря в потухшие, заплаканные глаза, произносит лишь одно: — Покойтесь с миром.       Звук выстрела, и два тела опрокидываются на пол. Одна пуля поразила сразу две цели. Кровавая жижа нефтяным пятном расплывалась по бетонному полу.       Бросив безразличный взгляд на оба трупа, палач развернулся и чеканным шагом направился к выходу. Его не колебало, что только что он убил свои людей. Не волновало, что перед смертью он решил поиграть с ними, не смущало то, что он с лёгкостью смог нажать на курок. Для него главное — четкое выполнение приказов. Отряд Азраила — не сборище байкеров. В нём состоят такие же сумасшедшие, как и он сам, но эти сумасшедшие себя положат ради выполнения приказа. Именно поэтому периодически ему приходится чистить свои ряды и убирать «фарфор». Сейчас главная задача палача — выяснить, как этот сукин сын смог сбежать.

***

      Медленно закатывая рукава кожанки, чёрный ворон надвигался на стоящего у стены парня. Делая чёткие шаги, Бранвен покачивал головой из стороны в сторону, пристально смотря на Чона, который, в свою очередь, направил на противника холодный взгляд. Оба успели рассчитать исход такой встречи, и каждый был готов дать отпор. Подойдя почти вплотную, Бранвен остановился. Пытливым взглядом он ковырялся в безэмоциональных глаз, вскрывал подкорку и голыми руками перебирал тонкие струны души. Черные пряди слегка спали на лоб, тем самым прикрыв смоляные глаза, источавшие ненависть. Приподняв одну бровь и повернув голову на сестру, хищный оскал окрасил одну сторону лица. Медленно переведя взгляд обратно на Чонгука, Бранвен, надменно хмыкнув, моментально произвел четкий прямой удар в челюсть, от чего Чон, пошатнувшись, упёрся в стену, но продолжил держать равновесие. Поднеся руку к нижней губе, грубо стёр выступившую кровь и, оттолкнувшись от стены и схватив Бранвена за корпус, перебросил тело через правое плечо. — Бранвен, прекрати!       Опершись на левую руку, парень встаёт и, смотря в растерянные от ужаса глаза, грубым тоном произносит: — Говоришь, хочешь испытать такую же любовь, какая была у родителей? — переводит пылающий взгляд на Чонгука, стоящего у противоположной стены, рядом с окном. — Только не забывай... — сжав кулаки до такой силы, что костяшки почти разрывали кожу на руках, — что монстры не заслуживают счастливой жизни, — звериный оскал отобразился на лице дьявола.       Не успев сделать шаг навстречу, мощный корпус Чонгука сносит его с ног и, вывалившись в коридор, парень падает на кафельный пол. Быстро перебравшись на бедра Бранвена, Чон, резко замахнувшись, рассекает тому бровь. Быстрые, четкие удары наносят парню в кожанке новые раны, превращая его лицо в кровавое месиво. Чонгук не слышит дикого крика медсестёр, которые мечутся по приёмному коридору. Он не слышит криков девушки, которая, стоя в дверях, не могла найти способ разнять двух бойцовских собак. Замахнувшись, Чонгук останавливает руку и медленно поворачивает голову в сторону коридора. Чуть дальше стойки стояли два парня, один из которых держал пистолет, а другой находился за ним. — Это Файв-Севен, и он размозжит тебе голову к хуям, — спустив пистолет с предохранителя, парень направляется к палате. — Я так не думаю, — направляя дуло на второго парня, произносит Джун. — Вовремя мы, да, Чон? — выглянув из-за палача, задаёт вопрос Тэ.       Подняв руки на уровень лица, Чонгук медленно встаёт с Бранвена и, отойдя на пару шагов, смотрит на Шадоу, стоящую в проходе и тяжело дышащую. — Все, — обведя взглядом всех парней, — вошли в палату, — развернувшись и направившись к кровати, девушка тихо, себе под нос говорила: «Господи, храни мои нервы». Забравшись на кровать, Шадоу сложила ноги в позе лотоса и слегка исподлобья наблюдала, как её палата постепенно заполняется. Чонгук, Тэ и Джун встали около окна, а Бранвен, Азраил и Атропин около кровати. — Поздравляю, — подал голос Атропин, смотря на Шадоу, а затем перевел взгляд на Чонгука, стоящего около стены со скрещенными на груди руками. — В смысле «поздравляю»? — Азраил с широко распахнутыми глазами уставился на брата. — Шадоу с этим пидарасом, — Чонгук, стоящий у стены, резко издал гортанный звук, тем самым прервав Азраила. Повернувшись в сторону окна, палач смотрел на парня, который прожигал того недовольным взглядом. Медленно произведя поклон и положив руку на сердце, палач продолжил: — Прошу прощения, — переведя взгляд обратно на Атропина, с прежним выражением лица говорит: — Шадоу с этим пидарасом вместе, — закончил Азраил. — Во-первых, убери пистолет, мы в медучреждении, — опустив взгляд на правую руку, в которой палач продолжал держать ствол. Недовольно закатив глаза, палач, пристально обведя взглядом парней у окна, убрал пистолет в набедренную кобуру. — Во-вторых, раз все мы здесь собрались, — Атропин оглядел палату и, остановившись на сестре, слегка склонил голову вправо. — Можем обсудить нашу общую проблему? — повернувшись в сторону Бранвена, который вытирал марлей кровь, стекающую из рассечённой брови, перевёл взгляд на парней. — Обсудить то, как вы подожгли наши контейнеры? — сделав шаг навстречу, произнёс Тэхён. Взгляд у него уже не выражал никаких эмоций, лишь стальной холод проскальзывал в карих глазах. Стан был твёрдым, лицо отражало суровость и собранность, от чего оно выглядело ещё более привлекательным, а длинные красивые пальцы были сжаты в кулаки. — Ты ахуел? — палач сделал шаг в сторону Тэхёна, но Атропин, кинув ледяной взгляд, заставил его моментально остановиться. — Вы первые потопили наш танкер, — разъярёнными глазами Азраил смотрел на парня и мечтал оторвать ему язык, руки, а потом ими же вскрыть ему череп. — Мы потопили ваш танкер, — отстранившись от стены, Чонгук сделал шаг в сторону постели, — вы подорвали наши склады, — смотря только на Атропина, парень показывал свою невозмутимость и готовность к переговорам. — Предлагаю, — слегка сощурив глаза, парень наклонил голову влево, — сотрудничество. — Чонгук, не спеши с предложениями, — Джун приблизился к парню и, встав лицом к нему, смотрел в серьёзное лицо друга. — Я возьму это предложение на рассмотрение, — переведя взгляд с парня на сестру, Атропин только было открыл рот, как его прервали. — Какое рассмотрение? Какое сотрудничество? — удивленно перевёл взгляд с Чонгука на брата палач. — Эти бляди потопили наш, сука, танкер! — подходя почти вплотную, отчеканивает каждое слово палач. Руки Азраила тряслись от ярости, он не понимал, как они посмели предложить им сотрудничество. Но ещё больше он не понимал, с какого такого хера Атропин решил рассмотреть это предложение. — Я сказал, — так же продолжая смотреть на сестру, Атропин своим внешним видом выражал господство, — оно на рассмотрении. — Заебали. Делайте что хотите, — развернувшись, Азраил подходит к двери и, резко открыв её, чем напугал мед персонал, быстро выходит из палаты.       Бранвен, бросив окровавленную марлю на столик, где лежали различного рода медикаменты, двинулся в сторону двери. — Ты пойдёшь за ним? — слегка повернув голову на парня, произнесла девушка. — Предатель, — открыв дверь, черный силуэт скрылся за пределами палаты.       Атропин, переведя взгляд на сестру и внимательно изучив каждый сантиметр, спокойным голосом произнёс: — Тебе лучше? — парень видит, как девушка заправляет за ухо прядь выбившихся волос, и беря брата за руку, произносит: — Да, мне лучше, — натянуто улыбаясь, девушка переводит взгляд на парней, стоящих у окна. — Можно узнать, как вас зовут? — девушка наблюдает, как один из парней моментально садится на край кровати и широко улыбается. — Я Тэхён, — приложив руку к груди, произносит тот. — Но все зовут меня Тэ. А ты, видимо, Лисёнок? — улыбнувшись ещё шире и играя бровями, произносит парень. — «Лисёнок»? — переведя взгляд на Чонгука, который смотрел на друга с выражением, которое описывало только одно выражение — «ты не друг мне больше» — переспросила девушка. — Тебя Чонгук так записал, — мило прикусив нижнюю губу и указав на друга указательным пальцем, произносит Тэ.       Атропин, встав с кровати, расправляет складки на чёрных брюках и, подойдя к сестре, целует ту в лоб. — Я пойду, — приближаясь к двери величественной походкой, его останавливает голос сзади. — Я с тобой, — подойдя к Атропину, Чонгук бросает нежный взгляд на девушку, как бы передавая: «Не волнуйся, все будет хорошо». — Меня зовут Намджун, — произносит парень в то время, как двое мужчин покидают комнату. Между людьми, оставшимися в палате, возникла неудобная пауза, которая умело была разрушена Джуном. — Пойдём, Тэ, дома много дел, — потянув друга за рукав, произносит тот. — А как же Чон? — оглядываясь на статную фигуру друга, в недоумении произносит Тэхён. — Вряд ли он сегодня приедет домой, — кивнув в сторону сидевшей на кровати девушки, Джун открывает дверь и исчезает в коридоре. — Поправляйся, — мило улыбнувшись, произносит парень и так же быстро покидает палату.

***

      Стоя у панорамного окна, возле которого недавно стояли Бранвен и Хёнджин, Чонгук, смотря на город, подсвеченный фонарями, медленно произносит: — Ты против того, что мы с Шадоу вместе? — руки были убраны в карманы карго, а некогда суровое лицо приобрело более сдержанное выражение. — Скажу так, — повернув голову в сторону Чона, говорит Атропин, — моё мнение тебя не должно волновать, — повернувшись обратно к простирающемуся виду и прикрыв глаза, медленно выдыхает. — Главное, что она согласилась быть с тобой, — приоткрыв глаза и ещё раз взглянув на пейзаж, Атропин повернулся всем корпусом к Чонгуку. — Она позволила тебе сделать себя счастливой. Если ты с ней играешь, то лучше прекратить всё здесь и сейчас. А если в ней ты нашёл то, в чём отчаянно нуждался, то сделай так, чтобы рядом с тобой она не чувствовала боли, — сдвинувшись с места, Атропин медленными шагами направляется в коридор. Напоследок остановившись, добавил: — Я принимаю твоё предложение.