"Вино"

      Вокруг суета и тихий гвалт голосов, что восторженно обсуждают вечер проходящий в поместье Рагнвиндров. После смерти Крепуса наследство перешло в руки его сына Дилюка, что довольно крепко его держал. Многие буквально мечтали попасть на эти вечера и причин на то было столько же, сколько и людей. Кто-то мечтал побывать там как деловой партнер, кто-то пристроить дочь в «хорошие» руки, а кто-то ради алого блаженства, что как раз и поставлял дом Рагнвиндра.       Дилюка тошнило от этих вечеров, тошнило от лицемерия и гогота голосов, что так и шепчутся о его прекрасном «вине». Один запах этого «напитка» мог помутить сознание и заставить сделать пару шагов назад дабы избавиться от удушающей зловонии. Но несмотря на личную неприязнь хозяин поместья продолжал принимать гостей со сдержанной улыбкой, никоим образом не показывая свое отвращение. Только после этого вечера, когда луна находится в самом зените, он может подняться по главной лестнице на третий этаж, пройти по до боли выученной дорожке до балкона что выходит на сад сзади поместья, где росли белоснежные сесилии, наполняя воздух чем-то особенно легким.       Там его ждала хрупкая фигура, что опирается о перила и разглядывает прекрасную картину перед лазурными глаза, что излучали легкое свечение в ночи. В изящной руке был бокал, наполненный алым вином, отдавая свой приятный аромат винограда парню, что смаковал его видимо совсем недавно, учитывая еще не выпитый бокал. — Ты вновь устал любовь моя? — Тихий шепот, что ласкает уши виноделу и заставляет подойти ближе к прекрасному архонту. — Ты ведь знаешь как я не могу вынести этот смрад — Выдыхая, мужчина забирает бокал из руки, притягивая ту к своим губам и оставляя на костяшках нежный поцелуй. — Знаю, хочешь затмить это чем-то другим? — Поворачиваясь к любимому, Венти мягко и игриво улыбается, его щеки лишь слегка отдают румянцем в то время, когда лицо Дилюка почти не излучает красок кроме алых глаз, подобных всполохам пламени. — Греховно называть тебя затмением, когда ты буквально мой свет — Опуская руку на талию парня, что сейчас стоял в легком платье с открытыми плечами и ключицами, Рагнвиндр наклоняется к светлой коже, оставляя дорожку поцелуев до тонкой шеи в которой бьется сама жизнь бессмертного архонта — Тогда я озарю тебе путь — Слетев с губ архонта шепот теряется в сладостном мычании и звуках прокусываемой кожи длинными клыками. Для Дилюка во все века останется лишь один нектар — кровь архонта свободы.