Инь и Ян

Ли Юэ… город, раскинувшийся за могучей горой Тяньхэн и хранимый адептами. Жизнь в нём протекала тихо и беспрерывно, а «сердцем» его являлась торговая площадь Фэйюнь. Эти сведения, дорогой читатель, не столь важны для Вас, сколько для дополнения картины, то есть, её начала — места действия. Больно знакомо оно кажется молодому джентельмену с безупречными манерами, пылающей душой искателя приключений, сыну богатейшего торговца и эрудированному талантливому писателю Син Цю. Он довольно долго не покидал окрестностей города до тех пор, пока не познакомился с молодым экзорцистом Чун Юнем, с которым у них завязалась крепкая дружба. Хотя, кто знает: право, быть месту и доли романтики в их отношениях? Или даже небольшой, но пламенной страсти? Об этом вы узнаете здесь и сейчас.

***

«Ваньвэнь» — небольшой книжный магазин, расположившийся в укромном месте. Здесь приют мог найти каждый ценитель тонкого письма и захватывающих приключений, описанных на гранёных страницах. Одним из них стал вышеупомянутый юноша — Син Цю, что заходил туда довольно часто. Его страстью с детства были книги, но он предпочитает держать это в тайне. По крайней мере, для незнакомцев, поскольку, как любой другой герой приключенческого романа, Син Цю остаётся скромным и замкнутым для незнакомых людей, но во тьме ночной совершает подвиги, достойные описания острого пера поэта. В один из этих вечеров, он познакомился с «дражайшим» Чун Юнем, который, судя по всему, был наслышан о благородии и учтивости молодого господина из торговой гильдии. Не столько статус, сколько владение мечом поразило встретившегося с тихим книжным червём борца с демонами — его навыки фехтования были куда слабее, нежели сила удара Син Цю, и это вызвало у него неподдельный восторг и восхищение, особенно когда юноша сам завёл диалог со своим будущим компаньоном. В этот вечер, Чун Юнь шатался около деревни Цинцэ в поисках элементальных следов, оставленных злыми духами. До этого он потерпел множество неудач и сильно расстраивался, поэтому не хотел уйти с пустыми руками снова, не запечатлев ни одного демона в области поиска. Это, порой, выводило его из себя, хотя он всячески старался закалять себя как физически, так и морально. Некоторые из его методов не остались безрезультатными — он всё же смог сохранить хладнокровный характер после стольких бесплодных приключений и сложных препятствий. Но было одно опасное средство, заставлявшее его терять разум и творить безумные вещи в присутствии других людей. Злых духов, которые, как предполагал Чун Юнь, прячутся в отдалённых местах, не было обнаружено, но вместо них ему пришлось встретиться лицом к лицу с иными элементальными существами — поначалу это были попрыгуньи, которых было раскидано полно по всему Тейвату. Юный экзорцист ловко справлялся с ними, поэтому они не приносили ему такого большого труда, как Глаз Бури, с которым он столкнулся уже в конце своих скучных похождений. Глубокое тёмное небо, глядящее на путешественников своими многочисленными ослепительными зрачками, мягко улыбающееся холодному вечернему ветру. Шелест листьев песчаных деревьев и цуйхуа, коих было в достатке в лесах Ли Юэ, и молчание скал, что некогда являли собой останки древних архонтов, сражённых Мораксом, согласно легендам. Этот вечер могло испортить только столкновение с беспокойным элементалем, взявшимся из ниоткуда в окрестностях склона Уван. К неожиданностям Чун Юнь иммунитет имел ещё с детства, но к битве с летающим яростным существом… хотя невозможно было точно сказать, было ли оно живым или просто было механизмом для уничтожения людей и животных, воплощением высококонцентрированной Анемо энергии, что указывала на недуги этого мира. Юноша никогда не смог бы закончить эту битву один, если бы не вмешавшийся в заварушку воин водяного клинка, ловко сбивший на землю навыками стихий элементаля и парализовавший на некоторое время. — Узри силу Гухуа! — раздался тонкий голос господина Син Цю, представшим перед опасностью с обнаженным мечом и пылающей кровью, ударившей в висок при виде сцены боя. Чун Юню оставалось только молча коситься на своего нового защитника и сторониться дабы элементальные навыки юного ученика школы Гухуа не задели и его, раздробив в ничтожно мелкие кристаллики, наполненные энергией Ян. Незнакомый напарник справился с угрозой куда быстрее, поэтому сразу же после окончания боя, он спокойно выдохнул, отыскав брошеную в траве книгу, которую он обделил вниманием после начала боя. К счастью Син Цю, она осталась невредима — её обложка лишь слегка испачкана пылью тугой земли, кое-где усыпанной пучками тёмной травы. За время боя, одежда воина слегка намокла, поэтому с плеч и головы стекали ленивыми стайками капли воды, а с переносицы пробежала малая прозрачная жемчужина, огибая нос и падая на страницу романа, ещё не до конца прочтённого юным господином. Удар воды о мягкую поверхность и её намокание вывели Син Цю из глубокого транса, и он удивлённо оглянулся по сторонам, предварительно захлопнув бумажную конструкцию. В глаза бросился юноша в довольно ярком и экзотическом для ночной прогулки наряде, что заставил его невольно улыбнуться и представиться: — Прошу, где мои манеры. Я заметил Вас когда возвращался из деревни Цинцэ через этот лес. Склон Уван мне всегда был знаком своей мрачной живописностью поэтому я не мог пройти мимо, — сладким голосом протянул Син Цю, что приятно взбудоражил молодого экзорциста, вперившегося своими пылающими холодным огнём глазами в благородного спасителя. Тем не менее, тот продолжал: — Но вскоре, я заприметил на горизонте Вас, cher ami*, как говорят в Фонтэйне. И за спасение Вашего тела и чести прошу только одно скромное одолжение взамен — назовите мне Ваше имя. — Я… — немного засмущавшись от столь длинной речи в его честь, юноша выпрямился и, собрав всю свою волю и свои мысли в кулак, произнёс: — Моё имя Чун Юнь, сэр! — после сказанного, его глаза заблестели, а лицо расплылось в счастливой улыбке. Он не знал, почему его вдруг резко озарило и тёплое чувство разлилось в груди, но у Син Цю явно была хорошая аура. Даже слишком. Не сильно приторная и не сильно настораживающая. — Вот оно как, — мягко вымолвил Син Цю, снова производя на Чун Юня молниеносный щекочущий эффект — по его телу пробежались сотни тысяч мурашек. — Тогда и мне надобно представиться Вам, добрый молодец, — последнее слово слетело с его уст непринуждённо. Так же непринуждённо, как и согнувшееся тело молодого писателя, совершившего реверанс перед новоиспечённым приятелем. — Син Цю — ученик школы Гухуа и господин из торговой гильдии «Фэйюнь». Если возникнут какие-либо вопросы, то прошу обратиться ко мне, либо к моему старшему брату. — Тогда… у меня есть один вопрос, — заинтересованно произнёс Чун Юнь. — Я не слышал ни разу о школе Гухуа. Вы не могли бы объяснить. Син Цю обомлел, выражение лица сразу же помрачнело, когда некий Чун Юнь задал ему провокационный вопрос. Дальше это могло вылиться в целую лекцию о величии вышеупомянутой школы боевых искусств, о важности трёх основных учений и тому подобное. Но юный писатель держал себя в руках, и, криво улыбнувшись, настоял на прогулке, на которой рассказал бы всё подробнее. Чун Юня явно тянул к себе дух Син Цю, поскольку ранее пасмурный и загадочный экзорцист теперь безотказно следовал за другом, внимая каждое его слово. Так зачиналась цветущая дружба, вскоре принёсшая некоторые полезные плоды.

***

Прогулка по лесу окончилась удачно для обоих — Чун Юнь узнал много новых вещей о Син Цю, о котором он до этой непредвиденной никем встречи только мог судить по слухам некоторых жителей и странствующих торговцев из разных регионов Тейвата, видевших его всего один или от силы два раза в глаза. Для Син Цю она стала полезной тем, что он приобрёл новую забаву для себя — маленькое утешение в виде неопытного молоденького фехтовальщика, именуемого себя борцом со злыми духами. Было несколько смешно наблюдать за тем, с каким серьёзным видом он рассказывал о своей профессии, совсем не подходящей ни ему внешнему виду, ни ему самому в целом. Но рядом с ним Син Цю постарался быть как можно вежливым и покладистым, с великим вниманием принимая его речи. Были ли эти утверждения правдой сомневался и он сам, но стоило подождать до того, как наступит день практики, а пока — они были вынуждены ненадолго покинуть друг друга, хоть и с неохотой оба повиновались судьбе. Только приятное впечатление о Чун Юне осталось в душе начитанного джентельмена — он был с ним довольно откровенен при разговоре о личной жизни, а также внимательным и понимающим… неужели он и впрямь был настолько заинтересован в жизни Син Цю? Или просто выслушивал его биографические ведомости для приличия, в качестве благодарности за помощь в уничтожении особо опасного врага? Это заставило его ненадолго задуматься над тем, что ему следовало сказать приятелю в следующий раз или какой позиции придерживаться по отношению к Чун Юню. Было несколько затруднительно думать об этом, когда его брат снова сердито бормотал о том, что будет проверять каждый угол в его комнате. Он до жути не любил когда его личные вещи, а особенно — книги, брали без спроса или выискивали, перекопав всю комнату, что-то, что могло бы быть причиной дальнейшего наказания безупречного ученика не только школы Гухуа, но и школы жизни. Как бы то ни было, но он внутри себя боролся с неприятными мыслями насчёт критики и замечаний в его сторону — иногда эта едкая субстанция растворяла остатки терпения и он становился крайне агрессивен — запирался в комнате, рычал на брата, но это, как правило, никогда не продолжалось долго, ведь Син Цю было просто подкупить всего лишь любимым лакомством или хорошей книженцией. Поэтому, после очередного выговора, Син Цю вместо уборки предпочёл провести изрядное количество времени в своей кровати, погрузившись в мысли о новом друге. Приятные впечатления должны занимать больше памяти и времени на забытие, нежели неприятности, поэтому юный писатель растягивал моменты встречи с Чун Юнем как можно дольше у себя в голове чтобы запомнить его образ как можно лучше. Этого было не совсем достаточно, но довольствоваться оставалось только этим. Идентичное чувство по возвращению домой было и у вышеупомянутого друга Син Цю — он долго думал перед сном и за завтраком следующего дня о приятеле, мастерски владевшим одноручным оружием. Ему нужно будет научиться парочке приёмов от него, чтобы защищаться от духов. На торговой площади города было полным полно народу, пестрившего своими узорчатыми нарядами. Грациозный парад купцов и прочих предпринимателей продвигался вдоль гавани не спеша, как бы давая понять, что любому, ступившему на земли скалистой местности, придётся по душе гавань камня и контрактов. В воздухе витал заманчивый запах масел из шелковицы, исходящий из магазина Ин Эр, а из ресторана «Народный выбор» — запах жареной рыбы-белки, изысканных нефритовых мешочков и свежеиспечённых хрустящих шариков с креветками. Чун Юнь был бы не прочь перекусить чем-нибудь холодненьким, но предзаказ на мороженое не был сделан, а у ресторана толпилось людей ого-го какое количество! Это привело его в удручённое состояние, так как стоять возле жаркого помещения от которого ещё и пахло острыми пряностями ему отнюдь не хотелось. В это время, его издалека заприметил его вчерашний спаситель, совершивший побег из дома с помощью планера. Он не часто покидал семейное гнездышко без разрешения, но последние события заставили ненадолго изменить свои привычки. Завидев Чун Юня, сидящего на скамейке и грустно вздыхающего, у Син Цю невольно дрогнуло сердце, поэтому он поспешил на помощь. — Вы сегодня выглядите опечаленным, господин Чун Юнь, — окликнул его издалека юный искатель приключений. — Что приключилось с Вами? Почему Вас посетили столь мрачные мысли? После этих слов, Син Цю невзначай провел рукой по щеке, скатившись пальцами по подбородку и шее парня, на секунду взбодрившимся при виде изящного мастера водяного клинка. — Син Цю! — воскликнул немедля экзорцист, блеснув ледяной искрой чистых глаз на собеседника и заключая его в дружеские объятия. — Я думал о нас… вернее, о Вас, ха-ха, — неловко посмеялся юноша, произнеся подозрительно весёлым голосом предыдущее утверждение. — Я не печален, что Вы… просто немного огорчён — в «Народном выборе» так много людей, а мне сейчас очень не помешало бы запастись одним действующим средством… что сможет укротить мою энергию Ян. — Кажется, я Вас понял, господин Чун Юнь, — коротко ответил юноша, сидевший рядом с ним. Он безмолвно подался вперёд, к стойке у ресторана, пока Чун Юнь удивлённо наблюдал за ним, как в первый раз. Через несколько секунд, вся очередь стояла с замиранием сердца слушая речи господина Син Цю, видимо, договаривающегося с владельцем ресторана — Мао насчёт чего-то особенно сокровенного. Молодой торговец непринужденно махнул рукой, подозвав к себе знакомого, на что тот покорно отозвался, резко подорвавшись с места и мигом очутившись около «своего господина». — Прошу, Мао, — как бы умоляюще произнёс юный фехтовальщик, — моему другу необходим запас мороженого. Мы готовы заплатить Вам довольно крупную сумму, поскольку дело срочное, — уста Син Цю замерли, приняв форму улыбки. Молодой господин сиял, глаза блестели на солнце и отливали золотом изнутри, поэтому м-ру Мао было сложно отказать в просьбе. — Сколько Вам угодно порций? — поинтересовался шеф. — Три порции, пожалуйста, — отозвался Чун Юнь с твёрдой уверенностью звенящей в голосе. Повар не заставил их долго ждать и сразу же принялся за приготовление. Чун Юнь был счастлив, поэтому сердечно благодарил Син Цю, принявшего позу делового человека. Он не отвечал на объятия мальчика, но ему было очень приятно видеть его радостным. По природе своей Син Цю нравилось доставлять людям радость, совершая для них добрые поступки. Он считал это признаком благородности человека и большого радушия, коими мог славиться любой герой из его приключенческих романов. Но для Чун Юня он был готов на нечто большее. — Зачем тебе три порции? — неожиданно произнёс Син Цю, вопрошая взглядом компаньона. — Одна тебе, вторая мне, а третья… мне она будет нужна, когда я отправлюсь на поиски демонов, — робко пролепетал Чун Юнь, стараясь не казаться смутившимся или обиженным. Он не хотел чтобы Син Цю думал о нём, как об обжоре или расточителе. — Теперь я всё понял, — искренне улыбнулся друг. — Я был бы не прочь составить тебе компанию. У меня даже есть некоторые сведения насчёт этого. — Правда?! — воскликнул экзорцист, но тут же, потупив взор, успокоился и понизил тембр голоса. — Прости. Наверное, моя энергия Ян скоро выйдет из-под контроля. Син Цю не стал комментировать, а просто похлопал по плечу парня, довольно улыбнувшись, когда заказ был готов. Оплатив эксклюзивное блюдо, он передал две порции Чун Юню. Туманный цветок, скованный вечным холодом и цветок цинсинь, распускающийся только на высочайших вершинах гор Ли Юэ, вошли в состав ингредиентов мороженого, и этого было более чем достаточно, чтобы стать первым обожаемым блюдом Чун Юня, по крайней мере, из-за своих полезных свойств. Хотя каждое холодное блюдо могло стать для него самым любимым, он предпочитал комбинировать любимое с полезным и результатом его поисков стало мороженое. Оно не имело особо сладкого привкуса — был ощутим травяной привкус цветка цинсинь, имевшего некоторые целебные свойства. Оба компаньона решили полакомиться ими сейчас, пока они в городе и не столкнулись с неприятностями. — Ли Юэ в это время такой шумный, — заметил молодой борец с духами, волоча за собой огромный двуручный меч. Ему не составляло труда поднять его и пользоваться им, но он не подходил к этому дело со всей ответственностью — только пытался защитить себя от нападений или разрубить что-то крупное для добычи материала. — Сюда прибывает полно жителей-эмигрантов из разных стран. На парусах, гоняемых шальными ветрами, они приносят с собой истории о краях родных, забываясь в суете гавани контрактов, — задумчиво объяснял Син Цю, попутно заглатывая кусочек холодного блюда. — Мы бы никогда не узнали о камерах, если бы не торговцы Фонтейна, принёсшие в эти земли дивные механизмы. — В чём-то ты прав, — заворожённо подтвердил Чун Юнь, глядя на компаньона со всей искренностью и наивностью, что, хоть немного, была присуща ему до сих пор. Его мысли отвлекло мороженое, стекающее по руке Син Цю, которое он с аппетитом слизывал с конечности, и жадно сгрызал с палочки, втягивая губами холод ледяного блюда. Это… толкало на некоторые мысли, поскольку выглядело необычно. Его компаньон был чистоплотным, и если бы одежда испачкалась во время приключений, то он был бы очень расстроен. По крайней мере, так Чун Юню казалось, и он разделял некоторые мысли Син Цю. — М-м-м, — с наслаждением произнёс юноша. — Единственное блюдо за эту неделю, в котором нет морковки. Восхитительно! У тебя действительно хороший вкус, Чун Юнь. Правда, было бы неплохо, если бы они добавили чего-нибудь необычного. Немного водорослей, например, или чуть-чуть крабовой икры. Солёное мороженое тоже может быть изысканным блюдом, если его приготовить с большим усердием и заботой. Син Цю снова беззвучно посасывал кончик оставшейся замороженной субстанции, проводя языком по холодному лакомству. Чун Юнь нервно сглотнул на секунду забыв о своей порции, но, не желая испытывать со стороны компаньона осуждение, принялся и за неё, откусывая довольно большие куски без каких-либо колебаний. — Куда ты собирался отправляться сегодня? — раздался голос Син Цю, разбудивший экзорциста от сладкого сна раздумий. — Я… н-наверное в Яшмовый лес, — тихо пролепетал Чун Юнь. — Некоторые из показаний путешественников связаны с этой областью и мне было бы интересно исследовать её. — Больше конкретики, дорогой мой, — фамильярно обратился Син Цю, кладя руку на его плечо. — В Руинах Дунь Юй один из путешественников рассказал про духа, поражающего чудовищными размерами и сотрясающего землю своими шагами, — задумчиво произнёс Чун Юнь, сразу же изменившись в лице. — «Земля укрытого нефрита», — отозвался путешественник с огненными глазами. В них заблестела искра, свидетельствующая о нарастающем энтузиазме. — Нам остаётся только убедиться, не был ли это руинный страж. — Очень надеюсь что не он, — поспешно высказал своё мнение нетерпеливый экзорцист, взвесив на плечо тяжёлый меч. — Нам нужно поторопиться, если не хотим упустить его. — Точно, — заметил пунктуальный Син Цю. Он не любил когда кто-то опаздывал и сам никогда не приходил позже назначенного времени.

***

Дорога заняла довольно много времени — несколько часов дороги утомили обоих, поэтому они разместились на скале у перевала Лин Цзю, наблюдая за видом руин с небольшой высоты возвышенности. — Я надеюсь, что до глубокой ночи мы сможем вернуться в гавань, — забеспокоился Чун Юнь. — Тебя, наверное, везде уже ищут? Син Цю немного помолчал и негромко ответил на вопрос обеспокоившегося друга: — Нет. Я путешествую один. Мне не нужно чьё-либо внимание, — гордо заявил молодой писатель. — Мои родные отлично об этом знают. Чун Юнь скромно улыбнулся, глядя вдаль. Колонны бывших зданий, разрушенных архонтами вследствие тысячелетней войны. Нефритовые поля были разрушены, и теперь здесь можно услышать лишь шёпот воды. Он был рад что Син Цю осмелился составить ему компанию. Он делал его по-настоящему счастливым, хотя они очень мало провели времени вместе. Син Цю располагал своим характером, изысканными манерами, осторожными речами, внешним видом — в общем, по всем параметрам Чун Юню подходил этот юноша, и он готов с ним сотрудничать. Хотя нет, не сотрудничать, а проводить с ним долгие вечера, как эти, за путешествиями или просыпаться утром рядом с ним, утопая в неге. Мысли толкнули его на следующее действие: он обхватил пальцами изящную кисть ученика школы Гухуа, проходясь ими по мягкой ладони и оплетая чужие пальцы. Син Цю это вывело из транса и он удивлённо оглянулся. — Мне очень хорошо с тобой. Давай больше путешествовать, — робко перебирал слова Чун Юнь — они слетали с его уст подобно бабочкам, порхавшим у полей янтарных трав. — О, Чун Юнь, — прошептал нежно Син Цю, будоража своим голосом, как и в первый раз, мальчика, — с удовольствием. Ты мне тоже очень понравился. Он не успел начать любовную поэму, поскольку активировались два враждебных механизма — руинный страж и руинный охотник. Нужно было устранить угрозу немедленно, иначе оба слягут на этом месте живо. Руинный страж сразу же запустил несколько пар ракет в Син Цю. Молодой борец ловко увернулся от них, спрыгнув с огромного камня и обнажив клинок вновь, приставив его к центру механизма стража, призывая силу стихии Гидро. Чун Юнь не стал отставать от компаньона, взвалив меч на правое плечо и обрушив удар на охотника, уже замахнувшегося на Син Цю. Эта битва обещала быть жаркой и долгой. Робот-охотник высоко взмывал в небо, буря поржавевшей дрелью землю. Син Цю смог сбить его ударом клинка по «глазу», от чего механизм на пару секунд был парализован. Ни один из бойцов не стал терять ни минуты и они истязали машину до тех пор, пока она снова не включилась. Развалюха как-то смогла очнуться и снова неустанно носилась в воздухе над путешественниками. Они смогли победить его вместе, разделив добычу между собой. Син Цю разглядывал ядро хаоса с большим интересом, и всё же решил оставить его у себя — может пригодиться для оружия или понадобиться в других целях. — Син Цю, ты прекрасно владеешь мечом, — раздался низкий голос экзорциста над ухом писателя. Он в очередной раз убедился в пользе боевых навыков, полученных его приятелем в школе Гухуа. — Ты научишь меня когда-нибудь? — дыхание опалило белоснежную кожу юноши, дрогнувшего от волны приятного возбуждения. — Когда-нибудь, дражайший Чун Юнь, — улыбнулся Син Цю, проводя тонкими пальцами по острой линии подбородка. Ему так не хватало чьего-либо внимания, хотя несколько минут назад он утверждал об обратном. Внимание Чун Юня ему было сейчас дороже всего, — успеем. Я смогу научить тебя многому, если ты будешь послушен. — Я обещаю. Обещаю, что буду тебя слушаться, Син Цю, — взмолился Чун Юнь уже коснувшись холодными губами виска и начал мазать ими по щеке, чем вызвал задорный смех тихого книжника, который дотоле не имел в приоритете ничего кроме книг и уроков боевого искусства. Сейчас он был поглощён невинными прикосновениями приятеля, выражавшего глубокого симпатию через поступки. Слов у Чун Юня было достаточно, но он был по большей части практиком. — Чун Юнь, ты можешь прекратить на время эти приставания, — засмеялся Син Цю, переминаясь с ноги на ногу. — У нас ведь впереди важное задание. — Мне это уже не нужно, — повторял экзорцист горячо целуя части тела писателя. Очнулся он нескоро, только когда уже успел впиться в такие же холодные губы юноши, обладающего силой элемента Гидро, и прижать его к своему телу, поджарому и разгорячённому от объятий приятеля. К слову, у Чун Юня были сильные руки поскольку он много тренировался. Хоть и не скажешь, что он крепкий на вид, но у него был огромный потенциал и отличная сноровка. Ему не всегда доставляло удовольствие трудиться, но глядя на Син Цю, он вскоре решил измениться, совершенствуя свои боевые навыки и знания об окружающем мире. Он заметался на месте, произнося только «Прости! Прости!» и оправдывался тем, что после боя он может вести себя очень странно да и вообще здесь довольно душно, но Син Цю большую часть слов пропустил мимо ушей, расплываясь в снисходительной улыбке и скрещивая руки на груди. — Ты на меня обиделся, ведь так? — удрученно вздохнул Чун Юнь. Ему хотелось провалиться сквозь землю дабы не узреть гнева Син Цю или запечатлеть его у себя в памяти плачущим. Но вместо этого парень, носивший имя, повторяющееся из раза в раз в голове экзорциста, аккуратно прикоснулся к кончику уха пальцами, раздвигая светло-голубые пряди милого мальчика и шепча ему томным голосом: «Не будь таким наивным, Чун Юнь. У нас есть ещё много времени на это». Парень немного обрадовался услышав эти слова от Син Цю, но потом резко отвлёкся, невольно простонав: синеволосый юноша прошёлся языком по мочке уха, огибая ушную раковину. Он поцеловал опешившего друга в висок, довольно улыбнувшись, а тот заёрзал на месте, чуть не упав от того же будоражащего сладостного чувства, раздавшегося тяжестью в области ниже пояса. — Если ты не хочешь продолжать поиски, — продолжал Син Цю, — то нам нужно возвращаться домой. Скоро стемнеет. — Наверное… ты прав, — выдохнул Чун Юнь, хватаясь за худощавое тельце юноши, сгребая в свои объятия. Рука скользнула вверх к затылку, раздвигая синие пряди и проводя по мягким волосам. Теперь Син Цю напряжённо вздохнул, выпрямившись в спине и прижавшись грудью к телу экзорциста.

***

Со дня той беседы прошло несколько суток в течение которых ни одна из сторон не решалась на взаимодействие. Син Цю вынужден был присутствовать с братом на заключении торговых сделок, а Чун Юнь проводил ночи под открытым небом в Долине Бишуй. Воды деревни Цинцэ успокаивали его, ведь он находил журчание схожим с голосом Син Цю — такой же плавный и звонкий, почти не меняющийся в тембре. Все мысли были заняты Син Цю и ему так хотелось снова прижать его к сердцу и покрывать поцелуями его изящное тело, пробывать наощупь мягкую, как первый снег, кожу и видеть то, как он изгибается от удовольствия под ним, моля о более частых прикосновениях. «Нет! — возмущённо окликнул себя Чун Юнь. — Я наверняка брежу! Мне пора перестать забивать голову всяким непристойным! Син Цю бы мне точно такого не простил». Но, чем чаще он себя убеждал этого не делать, тем больше накалялись события в его голове. Это становилось невыносимым. Он вернулся в Ли Юэ не сразу, сделав пару снимков напоследок. Редко он наслаждался природой, поскольку полностью был поглощён идеей о ловле демонов и их истреблением. Некоторые из них он желал подарить Син Цю по возвращении, но не обнаружил его нигде: ни возле дома, адрес которого сообщил ему юный фехтовальщик в первые дни общения (за что себя потом винил, якобы, безответственно подошёл к вопросу о конфиденциальности), ни в книжном магазине «Ваньвэнь», ни на террасе Юйцзин. К вечеру он был уже угрюмым и отправлялся на задание близь Тростниковых островов, как почувствовал на себе прикосновение тёплых рук, оплетающих его торс. Вскоре он почувствовал на своей спине и небольшую тяжесть чужого тела, навалившегося на него также неожиданно. Последним стало опалившее шею огненное дыхание, за которым последовало мягкое прикосновение теплых губ. Чун Юнь сразу догадался кто это, потому что растягивать такое ласковое приветствие мог только один из его знакомых — синеволосый изящный джентельмен, умело владеющий клинком и вечно занятый чтением романов. — Чун Юнь, — протянул имя юноши парень, устроившийся сзади него и положивший голову на его плечо, — я так скучал по тебе. — Я тоже! — воскликнул экзорцист, обрадовавшись появлению молодого господина Син Цю после мучительного расставания в несколько дней. — Ты разрешишь мне поцеловать тебя? — Когда тебе угодно, — мурлыкал собеседник, пока его губы не накрыли чужие. Чун Юнь робко прикасался к ним, каждый раз меняя наклон головы и не спеша отнимая секунды блаженства чтобы вдохнуть побольше воздуха, поскольку дыхание перехватило накрывшая с головой эйфория. Син Цю было этого мало и он хотел бы получить больше настоящей ласки, но меньше всего ему хотелось быть настигнутым взглядами прохожих. — Ты спешил куда-то? — отвлекшись от доставления удовольствия партнеру вопрошал Чун Юнь. Ему очень хотелось бы слышать отрицательный ответ чтобы провести как можно больше времени с ним. — Не совсем. Мы с братом только недавно вернулись домой и теперь я смог отдохнуть от его болтовни ненадолго, — вздохнул Син Цю, изобразив утомленное личико, что заставило экзорциста расплыться в улыбке. — Ты не хотел бы мне составить компанию на постоялом дворе «Ваншу»? — снисходительно произнёс юноша, оглаживая рукой очаровательное личико Чун Юня. Он выглядел очень молодо — детская свежесть касалась ледяной кожи, большие глазки обрамленные белыми ресницами с особым интересом глядели на мир, меняющийся столь быстро и непредсказуемо. — Конечно! — обрадовался юный экзорцист, подарив ещё один поцелуй щеке возлюбленного. Один только вид Син Цю заставлял кровь гонять так быстро, как ни одно живое существо не смогло бы разогнаться, поэтому щёки окрасил румянец, который заставил молодого писателя задумчиво хмыкнуть. — Тогда, прошу за мной, господин Сладкие Щёчки, — хихикнул Син Цю, глядя на то, как Чун Юнь багровел сильнее. Неожиданным было то, что вдруг ни с того ни с сего суровый мастер клинка дал ему такое смешное и вместе с тем невинное прозвище. Син Цю, наверное, тоже много думал о встрече с Чун Юнем, также жаждал её и погружался в раздумья, затуманивавшие разум жаркими фантазиями. Со своим сердечный приятелем Син Цю старался быть как можно более снисходительным, чтобы потом кольнуть какой-нибудь маленькой шуточкой. Со временем, его обожаемым занятием станут слепые издёвки над Чун Юнем и его бурная реакция на провокационное поведение юного писателя. Освящённый ночными фонарями мост, ведущий к порогам двора, тихо поскрипывал когда оба путешественника проходили через него. Вскоре крыша гостиницы скрылась за корпусом, на улице стали собираться люди для вечерней трапезы. Скоро среди них можно будет заметить синеволосого мальчишку, увлекшегося не столько местными блюдами, сколько книжечкой в его руках, и его верного компаньона — такого же молодого человека в экзотическом костюме, с аппетитом уплетающего холодную лапшу.