Предсмертная исповедь.

Знаешь, я… я правда всё понял. Понял уже тогда, когда там, в вертолёте, ты взял тетрадь в руки. Я думал что мне показалось. Хотя, если честно, я бы хотел чтобы мне показалось. Ты держал её так, будто делал это не раз, словно знал о её существовании с самого начала. Ты не был удивлён, не был устрашён, уже не был тем, кого я будто бы заново узнал за это время. Будто… будто всё вернулось во времена, когда я целыми днями просиживал диван в отеле просматривая видеозаписи с камер наблюдения в твоей комнате. Ты мне тогда не нравился. Совсем. Словно бы и не было в тебе тогда изъянов: острый ум, красивая наружность, ярко контрастирующая с прогнившей навеки душой. Я видел это в твоих глазах тогда, и увидел это вновь, лишь посмотрев на то, как ты глядишь на тетрадь. Я проклял этот день. Прости, я совсем не могу на тебя злиться. Я не часто перекладываю свою злость с людей на предметы, но, я думаю, если бы не эта тетрадь то всё бы было в порядке… эй, ты меня слушаешь вообще? Я тогда так устал от всего. Мне казалось, что скоро уже потянет блевать от бесконечного потока сладостей. Скажи, ты любил сладкое? Мы же никогда об этом не говорили… да, наши диалоги были весьма скудны. Только лишь о деле, либо о Мисе. Ты ещё часто жаловался на наручники, но я любил слушать твой трёп. Мне нравилось, что бы ты не говорил. Внутри меня всё рухнуло, слоило тебе блеснуть светом алой ярости в своих глазах. Я тебе говорил насколько они красивые? А, точно… Пожалуй, самым забавным было спать рядом с тобой, ещё и с этими наручниками. Я не привык спать с кем-то, а в очередной раз падая с кровати, ты начинал просыпаться и недовольно бурчать из-за синяков на запястье. Они у тебя тоже, кстати, очень красивые. Такие мягкие, не тронутые ни ножом, ни лезвием. Ты не подумай, я сам никогда таким не занимался, но как много шрамов я повидал в своей жизни, ты не представляешь. Целым представлением был поход в душ: —«Рюдзаки, отвернись!» «ты что, подглядываешь?» «хватит уже пялиться!» —. Ты был милым. Весь раскраснелся тогда, после этого я честно старался больше не смотреть. Может, иногда мои старания и были напрасны, но, знаешь что? У тебя очень красивое.… тело. Это было так странно, смотреть на тебя и чувствовать смущение. Словно глядя на тебя я чувствовал что-то, что уже давно не мог почувствовать. Ты очень часто засыпал на стуле, когда я работал допоздна. Да, прости меня, это моя вина что я никогда не ложился рано. Но ради тебя я поправил свой режим. И, конечно, научился очень аккуратно брать тебя на руки и нести в кровать, а ты потом как маленький ребёнок не понимал, какая такая неведомая сила тебя передвинула? И каждый раз бурчал, недовольствовал… даже забавно вспоминать. Прости, я сильно отошёл от темы. Опять. Я надеюсь что ты меня слушаешь, хорошо? Я бы очень хотел чтобы ты меня наконец услышал. Я так много тебе не сказал. Я бы правда хотел всё тебе рассказать, но… если бы не это всё. Я помню как расцепил наручники, хотя в глубине души хотел бы их никогда с тебя не снимать. Но теперь я чувствовал, чувствовал опасность, находясь рядом с тобой. Это было так неприятно, словно на моём сердце старались вырезать мои чувства болью. Знаешь, я так люблю дожди, особенно ливни. Прямо до дрожи в коленках. Небо будто рыдает о своих чувствах, которые не может никуда выплеснуть. Я бы хотел выплеснуть свои переживания так же, но мне бы не хватило смелости. Почему ты вышел под дождь? Это было ради меня, а может, чтобы втереться мне в доверие? Пожалуйста, расскажи мне, меня это правда гложет. Я так не хотел чтобы ты простыл, лучше бы ты оставался подальше от ревущих эмоций природы. Прости тогда за мой глупый поступок, мне просто хотелось перед тобой извиниться. Гуляя по улице, я видел как матери не дают своим детям мочить ноги в лужах, потому что они могут простыть. Я надеялся, что смогу так тебе помочь. Ещё мне всегда нравился звон колоколов. Иногда я задумывался: а услышу ли я его на моей свадьбе? Но, представляя себя перед алтарём, я никогда не видел красивых юных дев. До тебя я никого не представлял рядом с собой. Почему, зачем ты вытер мне волосы? Мне так захотелось вплести руку в твои влажные локоны, наконец потрогать их, может даже вдохнуть их запах. Но я уже никогда не смогу этого сделать. Пожалуйста, Лайт, не смотри на меня так, не улыбайся, мне так больно, до безумия больно, что аж предсмертные удары сердца отдаются в висках. Почему? Почему я не умер раньше? Теперь я знаю что ты Кира. Да, я это точно знаю. Но… я никому не смогу это рассказать. Лайт, пожалуйста, только не надо бить по больному, прошу тебя. Моё сердце пропустило удар, и, кажется, он был последним. Прости, что не сказал тебе раньше. Я люблю тебя, Ягами Лайт.