Наш с тобою мир

Сеиджи расхаживал по комнате, планируя свой разговор с отцом. Последний раз отец звонил ему после окончания школы. Он лишь спросил, как Сеиджи закончил школу, пожелал ему всего хорошего и отключился, сказал, что работы много. -Что ему сказать? "Здравствуй, отец?" Или "Привет, пап, как поживаешь?" Просто позвонить, просто позвонить. Сеиджи достал телефон, открыл телефонную книгу, среди мночисленного списка контактов он нашёл нужный - контакт "Папа". Сердце бешено бьётся, пальцы дрожат. -Нет, я не могу, - не заблокировав телефон, Сеиджи пошёл на кухню. "А?" - телефон завибрировал, шли гудки. -Ало? -Привет, пап. - "Я случайно набрал папу! " -Зачем позвонил? Давай сразу к делу, - отец читает Сеиджи, как открытую книгу. -Ты можешь пробить номер одного парня? Его зовут Джон Паркер. -Попробую. Скину тебе сообщением его номер через полчаса. -Хорошо, пока. Отец завершил разговор. Он сидел в кабинете, подпирая голову руками и думал, что нужно бы повидать сына. Сеиджи всё думал о том сне : "Скатерть. Что она значит? Почему она в крови?" "Надо бы проведать маму." - Сеиджи быстро собрался, накинул на себя серую лёгкую куртку, обул кроссовки "Адидас" и быстро вышел из дома. Джон смотрел в окно, где всё было как обычно, наверное всё было как обычно. Почему-то всё в его глазах обрело серые оттенки. Парень бросал взгляд то на кровать, стоявшую в углу комнаты, то на дверь, которая уже как неделю не открывалась, но не мог найти яркого цвета. Трава была бледна, как лицо Дины в день похорон. Джон не видел этого лица, но каждый раз представлял его и ужасался. Он бы хотел сбросится с крыши или повешаться на люстре, которая висела достаточно высоко для этого дела, но считал самоубийство безрассудным. Вдруг послышался стук в дверь. Джон резко обернулся, посмотрел на пугающую дверь. Было такое чувство, будто если он сейчас откроет эту дверь, то из неё выпрыгнет какой - нибудь маньяк и зарежет его ножом. Стук усиливался. Парень осмелился подойти и открыть эту чёртову дверь. Он уже приготовился ко всему на свете, что его зарежет маньяк, что на пороге его дома будет стоять бомба, что к нему придёт страшный призрак, но за дверью оказалась женщина, которая пришла напомнить, что парню скоро платить за квартиру. На пороге стояла старушка лет шестидесяти, её седые волосы были собраны в маленький хвост. Она лишь сказала, что если Джон завтра не заплатит за квартиру, тогда он может уходить из неё и больше не возвращаться. Закрыв страшную дверь, Джон понял, что у него нет ни копейки. Он понимал сложность ситуации и понимал, что придётся ему жить на улице. Сеиджи зашёл в автобус. В нём была куча народу, ведь было утро, некоторые едут на учёбу, некоторые на работу, а Сеиджи едет к маме, у него нет работы, после того как он закончил школу, даже в университет не поступал. Нужная остановка. Сеиджи поспешил выйти из тесного пространства и пошёл в сторону больших домов. Мать Дины звали Грета. Имя это означает- жемчужина. Мать Греты очень любила жемчужины. Когда она была беременна то её муж принёс несколько жемчужин, которые купил в маленьком магазинчике и сделал женщине предложение, только вместо золотого кольца, он преподнёс ей жемчужину. Женщина была так рада, она привязала другоценную вещь на тонкую верёвочку и одела на палец. Когда она была присмерти, то положила это кольцо в красную бархатную коробочку, отдала Грете и велела хранить. Сказала передать своей дочери и передавать из поколения в поколение, как семейную реликвию. Только теперь жемчужину некому передать. Грета пила чай одна. Рассматривала комнату и думала чего ей тут так не хватает. Не хватает одной души, доброй, лучезарной души. Она мельком глянул на стул, стоящий перед ней, и в её глазах промелькнул задумчивый силует Дины. Она всегда сидела и думала об учёбе, о своей профессии, жаль, что она так и не определилась кем будет. Жаль, что она даже не узнает, что такое радость материнства, не узнает, что такое старость, не узнает, что значит приходить с работы уставшим и падать на кровать без сил, а потом испытать чувство расслабления. Грета думала, что ей делать с красной коробочкой. Продавать она её точно не желала. Просидев несколько часов за столом, она решила всё. Все её решения были приняты, а чай остыл. Также, как остыло её разгорячённое сердце.