О свободе и клятве

Венти всегда слабо улыбался ему при встрече, приобнимал, шутливо приветствовал. Сяо знал, как все это неправильно. Не стоит на выжатую улыбку отвечать такой же. Видя порезы, на долю секунды показавшиеся из-под длинных рукавов застиранной толстовки, неправильно отводить взгляд и заводить разговор о погоде. Глупо не интересоваться, почему у Венти вечно такой потерянный вид, причину конечно зная. За чашкой кофе или банкой пива, он рассказывал о своих планах на будущее тому, у кого будущего нет. Сяо понимал, какие последствия будут у его действий, а точнее их отсутствия. Понимал, но ничего не делал. Когда-то давно, кажется, в прошлой жизни, он сам просил Венти не впутывать его в свои проблемы. Хотел тому помочь, себя при этом не потопив. Но не учел, что с Венти так нельзя было. Попав однажды в эту бездну, выбраться было нельзя. А Сяо ведь даже себя никогда не винил и не собирался. С хрена ли он должен помогать тому, кому это не надо? Казалось, желание Венти зарыть себя все глубже увеличивалось пропорционально попыткам его из этой ямы вытянуть. И не чувствуя ни вины, ни ответственности, Сяо каждый раз возвращался. В забытую богом хату, где жил, а вернее сказать доживал, его худший друг? любовник? Не имеет никакого значения, то как эту связь называть. И ничего не имело значения. И Венти не имел, а Сяо все равно каждый раз приходил туда, где они напивались, а потом трахались. Иногда не трахались, а просто молча лежали. Им слишком давно было совершенно нечего обсуждать, но иногда слова все же вздымали спëртый, прокуренный воздух. Тогда Сяо кричал, как его все это заебало. Как заебал Венти, который не может просто выпилиться ко всем чертям. Как он заебал сам себя, каждый раз возвращаясь сюда в попытках воскресить то, чего и не было никогда. Потом рыдал, извинялся и обещал, что никогда больше не скажет таких слов. Порой даже доходило до того, что он собирался вытянуть Венти из всего дерьма. Да только поздно было. Ещё год, может немногим больше, назад Венти сам просил Сяо уйти, не прыгать вслед за ним с многоэтажки, на крыше которой они в далёком детстве друг другу что-то обещали. И обоим так невероятно важна была детская клятва, только слов, казалось, никто не сдержал. — Я покажу тебе, что такое свобода — говорил тогда Венти, улыбаясь так, как никогда больше не улыбался. — У полной свободы слишком много последствий. — отвечал Сяо, тогда не понимавший серьёзность своих слов. — Ну, а ты меня от этих последствий защити. — Защищу. Это давнее воспоминание почему-то крутилось в голове Сяо, когда он в очередной раз шагал по темной улице в ту сраную квартиру, в которой так надеялся больше никогда не оказаться. Он стучал в дверь, ожидая увидеть до боли знакомое лицо. «Вырубился походу» — думал Сяо, открывая дверь своим ключом. В ванной горел свет. Горел впустую. У тела на полу пульса, разумеется, не оказалось. Руки Сяо тряслись, набирая телефон скорой. Он всегда был излишне тревожным. И странным ему казалось сейчас удивляться ситуации, которую десятки раз прокручивал в голове, но он тем не менее удивлялся. Не смерти, конечно же. Тому, что все действительно закончилось. Эти встречи так давно казались временной петлей, из которой нет выхода. А даже если есть, никто не станет его искать. Но выход нашелся сам. Рядом с телом лежал телефон, с открытыми заметками. «Прости, я слишком хотел показать тебе свободу» Да уж, несильно развернутая предсмертная заметка. Ещё и слишком банальная, по-глупому драматичная, как в дешёвых сериалах. Однако теперь Сяо знал, Венти все-таки не подскользнулся насмерть, выходя из душа, не передознулся случайно или ещë чего. Все таки решился. *** После оформления каких-то глупых бумаг — боже, как тяжело в этой стране умирать — Сяо бежал прочь из района бесконечной тоски. Ноги сами привели на мостовую. С Невы дул свежий ветер. Венти сдержал глупое детское обещание. Сяо свое нет, но какая к чертям разница, если у него теперь, получается, действительно вся жизнь впереди? Закурив последний раз сигарету, что они с Венти всегда делили на двоих, Сяо скомкал пачку, сжал в кулаке вместе с тем самым ключом и с размаху кинул в реку. Потом, наверное, из-за этого будут бюрократические проблемы, но уже ничего не исправить. Да и дела нет.