Ведун

Слэш
G
Завершён
135
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
18 страниц, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
135 Нравится 34 Отзывы 34 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Грудь сдавливало так, что не получалось вдохнуть. Чжоу Цзышу попытался вскочить на ноги — ему нельзя было лежать, — но кто-то сильный без труда удержал его за плечи. В рот ткнулась стенка чаши, и незнакомый мужской голос сказал:  — Пей. Чжоу Цзышу не хотел пить, это было опасно. Но прохладная жидкость уже текла в ослабленный рот и без труда проникала в пищевод. Слабость была такая, что он не мог контролировать ни одну мышцу — все силы ушли на самый первый порыв встать. Чжоу Цзышу попытался хотя бы разлепить веки и посмотреть, где он и с кем, но увидел лишь размытое пятно. Тёплые пальцы удивительно осторожно коснулись его век, закрывая обратно, и тот же голос приказал:  — Спи. Влитое в него сонное зелье делало своё дело, и Чжоу Цзышу уснул прежде, чем успел призвать свою ци.

***

В своё следующее пробуждение Чжоу Цзышу смог открыть глаза и осмотреться. Мыслил он достаточно ясно, несмотря на скопившуюся в теле боль, но и её привычно отодвинул на задний план. Гораздо важнее было понять, куда он попал, и как плохи его дела. Чжоу Цзышу лежал на удобной кровати, выстланной больше шкурами, чем тканью. Тщательно выделанные, они уютно обнимали тело, сберегая тепло. Ранняя осень выдалась на удивление холодной, и ему, лежавшему без одежды, пришлось бы худо, будь это обычное одеяло. Чжоу Цзышу внимательно осмотрел деревянный потолок, на котором везде были развешаны самые разные травы, а затем с трудом повернул голову на бок. Солнечного света сквозь одно узкое окошко хватило для того, чтобы оценить обстановку. Впрочем, в ней не было ничего примечательного — обычная хижина любого травника или знахаря. Если его действительно подобрал какой-то сердобольный знахарь, то Чжоу Цзышу невероятно повезло. Он, хоть и раненый, сумел уйти от погони и даже выжил. Впрочем, проверять пределы доброты своего спасителя не стоило, к тому же неизвестно, правильные ли выводы он сделал. И пока хижина пустовала, ему следовало как можно скорее уйти отсюда. На то, чтобы скатиться с кровати, у Чжоу Цзышу ушло неприлично много времени. Перед глазами плясали разноцветные круги, а внутренности крутило так, что не будь его желудок пуст, давно бы вытолкнул из себя всё, что в нём находилось. Отдышавшись, Чжоу Цзышу всё же поднялся на ноги и, накинув на себя одну из шкур, побрёл к выходу. На глаза не попадалось ничего, хотя бы напоминавшее оружие и уж тем более его старую одежду. И это было плохо, потому что меч — единственная сохранившаяся память об учителе — остался в поясе. И уходить без него было сродни тому, как лишиться руки. Понадеявшись, что, может, знахарь выкинул окровавленное тряпьё где-то возле дома, Чжоу Цзышу прислонился к двери и попытался надавить на неё, чтобы распахнуть. Сначала ему показалось, что она закрыта снаружи, и придётся лезть через окно, но потом та нехотя поддалась. Поднажав, Чжоу Цзышу не удержал равновесие, и когда дверь распахнулась, просто вывалился за порог. Боль от удара о землю вышибла из него дух, и тошнота стала нестерпимой. Его выворачивало наизнанку прямо за порогом, и хорошо, что его желудок был пуст, он бы не хотел оставлять такой подарок перед дверью своего спасителя, кем бы тот ни был. Распущенные волосы лезли в лицо, но когда чья-то длинная узкая ладонь убрала мешавшие пряди, Чжоу Цзышу лишь испуганно вздрогнул. Знахарь оказался дома и теперь терпеливо ждал, когда желудок Чжоу Цзышу перестанет пытаться вытолкнуть себя же наружу. Когда это прекратилось, губ коснулась чистая тряпка и промокнула их, а затем его просто подхватили на руки. Знахарь без труда затащил Чжоу Цзышу в дом. Он действовал быстро и ловко, возвращая Чжоу Цзышу в шкуры, ощупывая бинты, наложенные на грудь. Нигде не проступала кровь: значит, это неловкое падение не навредило ещё сильнее. Хотя силы снова кончились, и захоти знахарь причинить вред, у Чжоу Цзышу уже не было сил отбиться. Знахарь оказался совсем молодым мужчиной, едва ли не ровесником ему самому. Чжоу Цзышу рассматривал его удивительно красивое лицо с острыми скулами и тёмным, словно неживым взглядом. Пухлые губы казались белыми на фоне и без того не слишком насыщенной краской кожи. Он как раз суетился возле камина, где что-то булькало в незамеченном Чжоу Цзышу котле. Помешав несколько раз, знахарь зачерпнул несколько ложек варева и затем прямо на глазах у изумлённого Чжоу Цзышу одним лёгким движением ладони остудил чашу. И столь небрежное обращение с силой лучше другого говорило, что перед ним — ведун. Ведун вернулся к кровати и всё так же молча поднёс чашу к губам. Чжоу Цзышу крепко стиснул зубы и отвернулся — он не хотел снова засыпать, слишком растерянный необычной ситуацией. Пусть и без сил, но он все ещё что-то мог, и становиться совершенно беспомощным, во власти сонных чар, влитых в зелье, было бы верхом непрофессионализма. Впрочем, ведун почти сразу догадался, что происходит, и едва слышно вздохнул:  — Я не собираюсь снова тебя усыплять. Это зелье поможет окончательно нейтрализовать яд в твоём теле. Пей и не создавай мне лишних проблем. Слова и тон, хлёсткие и недовольные, совсем не вязались с бережными прикосновениями. Ещё ни разу ведун не причинил Чжоу Цзышу никакой боли своими действиями. И этим рукам не сразу, но всё же удалось поверить. Разлепив губы, Чжоу Цзышу сделал первый глоток из чаши, почти сразу же узнавая знакомые ноты. Эти травы и правда часто входили в состав самых разных противоядий, ведун не соврал, так что пусть и медленно, но Чжоу Цзышу всё же допил до конца. После этого ведун снова занялся своими делами, и, наблюдая за его передвижениями, Чжоу Цзышу сам не заметил, как уснул. Тело, отравленное ядом и ослабленное кровопотерей после ранений, властно требовало отдыха, ничуть не считаясь с желаниями Чжоу Цзышу. Оставалось надеяться, что доверился он ведуну не зря.

***

Следующие несколько дней прошли в тумане лихорадки. Всё же не стоило так рьяно вскакивать с постели — теперь всё его тело горело огнём, и Чжоу Цзышу с трудом понимал, где он и что происходит. Его поили зельями и наваристым, удивительно вкусным бульоном, и это хоть как-то, но поддерживало в нём силы. Чжоу Цзышу проваливался в липкий, наполненный кошмарами сон раньше, чем успевал допить чашу, но неизменно просыпался тщательно обтёртый и на свежих шкурах. Ведун заботился о нём как о родном, и подобное внимание несколько смущало. Даже придворные лекари, получавшие баснословные деньги за свои услуги, никогда не делали для него ничего подобного, а уж в их руки Чжоу Цзышу попадал гораздо чаще, чем хотел. Ведун оказался удивительно молчалив. Он открывал рот лишь для того, чтобы отдать простой и понятный приказ, а всё остальное время не издавал ни звука. Лишь его ловкие руки да лёгкие, словно танцующие шаги выдавали в нём иную личность. В те редкие моменты, когда он не спал, Чжоу Цзышу с удовольствием наблюдал за тем, как двигается ведун. В этом была своя красота, и Чжоу Цзышу даже немного жалел, что они не встретились раньше. Боец бы из ведуна получился превосходным, но если начать сейчас, то, несмотря на весь свой природный талант, тот ни за что не сможет достичь действительно высокого уровня. С другой стороны, это успокаивало Чжоу Цзышу, и хоть немного, но уравнивало его шансы, если ведун вдруг решит напасть. В один из вечеров, когда Чжоу Цзышу уже почти задремал, снаружи хрустнула ветка. Женский голос громко выругался, и ведун встрепенулся. Отвлёкся от своих травок, что перебирал при свете свечи, подхватил заранее подготовленную котомку и вышел за дверь. Чжоу Цзышу напряг слух, чтобы ничего не пропустить, но слышно было отлично: женщина, вернее девушка, судя по звонкости голоса, не сдерживалась.  — Вэнь Кэсин! Ты опять не пришёл на наш праздник! Сколько раз мы просили тебя показаться, и что в ответ?  — Я был занят, — сухо ответил ведун. Чжоу Цзышу на мгновение отвлёкся от их разговора, беззвучно перекатывая на языке только что услышанное имя. — Забирай свои снадобья и уходи.  — Ты опять наварил больше, чем я могу заплатить, я ещё за прошлые…  — Забирай и проваливай, — отрезал Вэнь Кэсин. Девушка причитала что-то ещё, но потом ойкнула и, пригрозив напоследок разными карами, в которые не верилось даже Чжоу Цзышу, всё же ушла. Вэнь Кэсин почти тут же вернулся в дом, держа в руках совсем маленький мешочек. Сначала Чжоу Цзышу подумал, что там лежат деньги, но тут до его носа донёсся пряный запах. Видимо, за снадобья девушка расплатилась с Вэнь Кэсином специями, и правда ценившимися в этих местах на вес золота. Впрочем, куда интереснее мешочка был сам ведун. На его лице Чжоу Цзышу с удивлением увидел лёгкую улыбку, и обычно хмурое лицо тут же словно осветилось. Засмотревшись, Чжоу Цзышу пропустил момент, когда Вэнь Кэсин заметил его интерес, и моментально отвернулся. Но на его щеках совершенно отчётливо расцвёл румянец. Повозившись в шкурах, чтобы устроиться поудобнее, Чжоу Цзышу позабыл про сон и уже в открытую начал наблюдать за Вэнь Кэсином, наслаждаясь его смущением. Чувствовал он себя при этом просто превосходно.

***

Тёплая ладонь отвела упавшую на глаза прядь, и Чжоу Цзышу с неохотой разлепил глаза. Перед ним стоял Вэнь Кэсин и держал в руках очередную чашу с лекарством. Но в этот раз Чжоу Цзышу выпил её без каких-либо возражений, и без того ощущая себя полным дураком. Вэнь Кэсин тут же отвернулся и отошёл, но лицо выдавало его с головой: ещё более угрюмое, чем до этого, похожее на застывшую маску. Чжоу Цзышу чувствовал себя неловко от того, что именно он был тому причиной. А всё началось ещё рано утром, практически на рассвете, когда он впервые за последние дни сумел вынырнуть из липкого марева лихорадки. Удивительная ясность ума опьянила сильнее вина, а собственная слабость вызвала лишь раздражение вкупе с гневом. Чжоу Цзышу, не задумываясь, обратился к внутреннему току ци, надеясь с его помощью стимулировать собственное тело и ускорить выздоровление. И с ужасом обнаружил, что не в силах этого сделать. Его меридианы ощущались как измочаленная, прожжённая во многих местах верёвка, и вместо привычного, покорного ещё с детства потока Чжоу Цзышу оказался перед дикой стремниной. Ци текла толчками и упрямо не поддавалась контролю, но вместо того, что успокоиться и исследовать собственное состояние поподробнее, Чжоу Цзышу ухнул в этот поток с головой, надеясь силой вернуть себе контроль. В себя он пришёл от обжигающей пощёчины, а после на него и вовсе вылили целый ушат воды. Чжоу Цзышу на рефлексах откатился в сторону и попросту рухнул с лежанки, ударившись всем телом. В глазах потемнело, из груди вышибло весь воздух, но зато в голове окончательно, теперь уже по-настоящему, прояснилось. В попытках убежать от страха, Чжоу Цзышу только что чуть не сжёг сам себя, и если бы не Вэнь Кэсин, вовремя вытащивший его из этого состояния, то даже смерть показалась бы ему лучшей долей. Чжоу Цзышу, мокрый, в одних лишь бинтах, сидел на полу прямо посреди лужи натёкшей воды, а над ним возвышался разъярённый Вэнь Кэсин, в глазах которого танцевал огонь. До этого остававшийся спокойным, он вдруг вспыхнул так ярко и быстро, что в первую секунду Чжоу Цзышу не поверил своим глазам. А потом и вовсе замер, боясь пошевелиться, потому что Вэнь Кэсин открыл рот и начал говорить. Ругательства, лившиеся из его рта, не отличались изяществом — так бы могли ругаться старики, только и знавшие, как поносить других. Они звучали чужеродно, и совершенно не подходили Вэнь Кэсину. Но чувства, лившиеся из него, были самыми настоящими. Чжоу Цзышу молчал и покорно внимал, прекрасно понимая, что этот гнев вполне оправдан. Да и он сам не был бы рад, если бы человек, которого с таким трудом вытащили с того света, вдруг решил самоубиться самым неподходящим для этого способом. Тем временем Вэнь Кэсин не замолкал. Он словно вихрь метался по комнате, стремясь убрать им же и наведённый беспорядок. Чжоу Цзышу был бы и рад заползти куда-нибудь под лежанку, чтобы не вызывать следующей волны гнева, но ему не позволили даже дёрнуться. Огрели тряпкой — совершенно не больно, но обидно, — велели сидеть тихо и не мешать. Вэнь Кэсин смотрел грозно, похожий на молнию, по недомыслию запрятанную в человеческое тело, и Чжоу Цзышу вдруг поймал себя на мысли, что очарован. Убрав промокшие шкуры и накидав новых, Вэнь Кэсин бесцеремонно подхватил Чжоу Цзышу на руки и уложил обратно на лежанку. Он постепенно успокаивался, начал действовать деликатнее, но порывистость в его движениях всё же осталась. Вэнь Кэсин остывал, и вместе с этим на него явно снизошло осознание, как он только что себя вёл. И буквально в один момент яркий человек в нём исчез, сменившись угрюмой маской. Чжоу Цзышу почувствовал горечь на языке от того, что увидел. Он не знал, что терзало Вэнь Кэсина, раз тот так боялся проявлять настоящего себя перед кем бы то ни было. Но, раз увидев, осознал, что хочет ещё. Следующие несколько часов прошли в неловком молчании. Вэнь Кэсин явно хотел сбежать из хижины, но в то же время боялся оставить Чжоу Цзышу одного. И потому дёргался всё сильнее и сильнее, хватаясь то за одно дело, то за другое, но так и не в силах ничего закончить. Чжоу Цзышу же лежал и думал о том, что поступил совершенно глупо. Оказавшись на незнакомой территории, раненый, он натворил столько ошибок, что этого хватило бы на пару-тройку смертей. Первым делом ему бы следовало завести со своим спасителем разговор, втереться в доверие, а вместо этого он лишь молчал, да отказывался от лечения. Чтобы тут же, словно в противоположность своим же действиям, послушно глотать все лекарства и спать мирным сном, словно бы в полной безопасности. Пора было уже признать, что если бы Вэнь Кэсин хотел его убить, у него для этого было даже слишком много возможностей. Потому следовало как можно скорее наладить контакт, чтобы избавиться от этого неприятного чувства неловкости. А для начала ему следовало бы сказать спасибо.  — Знаешь, — тихо начал Чжоу Цзышу и откашлялся. От долгого молчания голос звучал хрипло, как будто чужой. — Я хотел бы поблагодарить тебя. Ты спас мне жизнь, дважды. Спасибо. Вэнь Кэсин, вздрогнувший при звуках его голоса, лишь дёрнул плечами и отвернулся к полкам с посудой, на которой безо всякой системы переставлял с места на место неглубокие чашки.  — Мне не нужна твоя благодарность, — наконец, сухо ответил он. — Просто не создавай мне проблем. Чжоу Цзышу прикинул свои силы, но с сожалением понял, что не в состоянии сейчас сесть. Вместо этого он продолжил говорить:  — И всё же. Сегодня ты мне спас не только жизнь, но и мои способности. Без них я бы… Чжоу Цзышу осёкся и напрягся, попытался привстать, но голова закружилась так, что пришлось вернуть её обратно на шкуры. Заговорив о своих способностях, он вспомнил про исчезнувший меч, и его снова начала захлёстывать паника. Впрочем, в этот раз, не без усилий, но ему удалось взять свои чувства под контроль, и Чжоу Цзышу тихо, боясь ответа, спросил:  — А, мои вещи… моя одежда. Ты, случайно, не выбросил её?  — Она была рваная и вся в крови, так что да, выбросил, — равнодушно бросил Вэнь Кэсин. Видимо, ужас в глазах Чжоу Цзышу сказал намного больше слов, потому что Вэнь Кэсин немного помялся и продолжил: — Правда, пояс оставил. Красивый. Как и меч в нём. Чжоу Цзышу почувствовал, как напряжение моментально ушло из его тела. Успокоенный, он с облегчением улыбнулся и сказал со всей искренней благодарностью, что его сейчас переполняла:  — Спасибо. Этот меч… важен для меня. Наследие от покойного учителя. Эта немного неловкая откровенность показалась Чжоу Цзышу к месту, и Вэнь Кэсин, похоже, её оценил. Тот стоял, бесцельно вертя в руках глиняную чашку, а потом тихо сказал:  — Принести?  — Не надо, — отказался Чжоу Цзышу. — Самое главное, что он здесь. Я не сомневаюсь, что у тебя он будет в безопасности. Вэнь Кэсин быстро поставил чашку обратно на полку и буквально вылетел за дверь. И Чжоу Цзышу с изумлением успел заметить как алые от смущения щёки, так и улыбку, робкую и тёплую, будто то, что сказал Чжоу Цзышу, было важнее всех благодарностей. Впрочем, скорее всего так оно и было. Чжоу Цзышу и сам улыбнулся и закрыл глаза. Он чувствовал, что начало положено, и, может быть, постепенно, но Вэнь Кэсин перестанет убегать, стоит ему проявить хоть одну яркую эмоцию. Почему-то хотелось увидеть их все.

***

Чжоу Цзышу навис над большой бадьёй с водой и посмотрел на своё отражение. Изжелта-бледная кожа, остро очерченные скулы — вид у него был совершенно болезненный. И картину дополняли грязные, перевитые в слабую косу волосы. Их они и собирались мыть: Чжоу Цзышу потратил почти неделю, чтобы упросить Вэнь Кэсина помочь. Сначала тот упирался, но после всё же сдался, сказав, что сделает всё сам. Скинув с плеч шкуру, Чжоу Цзышу склонился ниже, и коса тут же упала в воду. Носить такие длинные волосы было не обязательно, но ему нравилось. Судя по тому, как бережно коснулся грязных прядей Вэнь Кэсин, ему — тоже. Он зачерпнул ковшом воды и осторожно начал лить её на затылок. Ожидавший холода Чжоу Цзышу сначала вздрогнул, а затем расслабился, ощутив тепло. Он лежал на животе, и в этой позе хоть и болели раны, но всё же было больше шансов выдержать мытье. Вода всё лилась и лилась, и волосы жадно впитывали её в себя, набухая. Слабая коса расплелась, и теперь стекала маслянисто-поблёскивающим покровом, свиваясь кольцами в воде. Чжоу Цзышу уставился на них, фокусируясь, дыша как можно размереннее, чтобы продержаться подольше. Но когда его головы коснулись руки Вэнь Кэсина, тут же сбился с ритма. Мягкие массирующие движения дарили самое настоящее наслаждение. Вэнь Кэсин не торопился, перебирал прядь за прядью, и Чжоу Цзышу буквально впитывал в себя каждое прикосновение. Он, не любивший, когда незнакомцы трогают его волосы, сейчас доверчиво подставлялся под каждое касание. Словно Вэнь Кэсин приручал его исподволь, шаг за шагом заманивая в гостеприимно распахнутую клетку. Даже боль в груди словно отошла на второй план, на первом же остались чуткие пальцы, да аромат мыльного корня, который щедро использовал Вэнь Кэсин. Вновь полилась вода, смывая остатки грязи и мыльного корня, и Чжоу Цзышу с облегчением вздохнул. И зашипел, когда грудь от неосторожного вздоха пронзило болью. Вэнь Кэсин тут же помог ему перевернуться и поудобнее улечься на спине. На мокрые волосы он словно не обращал внимания, позволяя воде впитываться в шкуры. Он действовал сосредоточенно и быстро, но Чжоу Цзышу всё равно успел увидеть блеск в его глазах и раскрасневшиеся щёки. Казалось, они оба получили удовольствие от процесса, и это заставляло задуматься. Но — не сейчас, и Чжоу Цзышу позволил себе прикрыть глаза, проваливаясь в лёгкую дрёму, чтобы восстановить затраченные силы. Свеча ещё не успела прогореть даже на четверть, как он снова проснулся. Вэнь Кэсин, суетившийся возле котла, тут же подошёл ближе и коснулся его лба ладонью, проверяя температуру. Раздражённо поджал губы, но ничего не сказал. Он всё ещё редко говорил, предпочитая лишь слушать, и Чжоу Цзышу приходилось напрягать всю свою фантазию, чтобы заполнить немного неловкую пустоту между ними. Зачем это ему было нужно, Чжоу Цзышу не мог ответить даже себе. Казалось бы, для чего пытаться вытащить слова из того, кто не хочет говорить? Но Вэнь Кэсин явно хотел, Чжоу Цзышу сам это слышал, просто сразу не понял, что происходит.  — Если завтра свалишься с лихорадкой, меня не вини, — произнёс Вэнь Кэсин с досадой. Чжоу Цзышу лишь легкомысленно пожал плечами: он чувствовал себя посвежевшим, и давно чесавшаяся голова наконец-то перестала зудеть. Сейчас для счастья ему требовалась лишь расчёска, да бутыль с вином, но вряд ли Вэнь Кэсин доверит ему первое и держит второе.  — Что бы ты ни говорил, это того стоило, — улыбнулся Чжоу Цзышу и неловко завозился. Он был готов к тому, что Вэнь Кэсин сейчас вернётся к своему занятию, но тот удивил. Достал из кармана гребень с широкими зубцами и уселся в изголовье кровати, перекладывая влажные волосы к себе на колени.  — Тогда ты не будешь возражать, если я закончу работу, — сухо сказал Вэнь Кэсин и отвёл глаза. Его пальцы же тем временем уже перебирали тяжёлые пряди, оглаживая каждую. Он начал с самых кончиков волос, и от его бережных движений дыхание перехватило. О Чжоу Цзышу редко кто так заботился, только в детстве, и тем острее сейчас воспринимался каждый жест. Он лежал, позволяя себя расчёсывать, и вспоминал тот день, когда впервые услышал, как Вэнь Кэсин разговаривает. К сожалению, тот находился довольно далеко, чтобы разобрать слова, но интонации, наполненные живыми эмоциями, ему всё же удалось различить. Вэнь Кэсин тогда говорил долго. Его неизвестный собеседник молчал, выступая в роли слушателя, и Чжоу Цзышу потом всю ночь гадал, кто бы это мог быть. Явно не та девушка, что заходила ещё раз, и её проявление тогда сопровождалось громким шумом. Но лишь на грани сна и яви Чжоу Цзышу вспомнил, что в той стороне, откуда слышался голос Вэнь Кэсина, он мельком успел заметить огород, о котором явно заботились. Тогда сознание Чжоу Цзышу успело зафиксировать это, но не обдумать, а после воспоминание вернулось, даря желаемый ответ. И раз Вэнь Кэсин был готов разговаривать с растениями, то Чжоу Цзышу очень хотел стать человеком, что заслужит эту милость. Ему почему-то казалось, что им было о чём поговорить. Вэнь Кэсин всё ещё расчёсывал его волосы гребнем, уже почти подобравшись к макушке. Сам того не заметив, Чжоу Цзышу почти переполз к нему на колени, но когда осознал, не стал ничего менять. Так Вэнь Кэсину было удобнее, а ему самому — ничуть не хуже, чем если бы он просто лежал на шкурах. Расслабленный почти что медитативными движениями Чжоу Цзышу некоторое время смотрел на его сосредоточенное лицо, а после спросил:  — Почему ты никогда не зовёшь меня по имени? Чжоу Цзышу представился ещё в тот день, когда впервые открыл рот. Впрочем, так до конца и не раскрыв всей правды. Если его всё ещё искали те, кто так старался убить, то не стоило становиться совсем беспечным.  — Потому что оно не твоё, — почти моментально сказал Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу так растерялся, что не сразу нашёл слова в ответ:  — Почему ты так считаешь?  — Я чувствую. Было видно, что Вэнь Кэсин не собирается ничего объяснять, и Чжоу Цзышу пришлось с этим смириться. Но когда тот закончил расчёсывать и отложил гребень в сторону, то всё же решился:  — Чжоу Цзышу. Меня зовут Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин, как раз в этот момент разделявший волосы на три крупных пряди, чтобы заплести в косу, слегка вздрогнул.  — Скажи, — продолжил Чжоу Цзышу, — это имя можно считать моим? Вэнь Кэсин растерянно посмотрел на него, и от неловкого движения одна из прядей выскользнула из его рук, моментально разлохматив косу. Но он даже не пошевелился, разглядывая Чжоу Цзышу так сосредоточенно, будто решал загадку. Наконец, он покачал головой и тихо сказал:  — Я не знаю. Мы ведь… почти незнакомы.  — Если хочешь, я расскажу, — предложил Чжоу Цзышу. — И тогда ты решишь, так ли сильно мне не подходит первое названное имя. Вэнь Кэсин немного деревянно кивнул, и Чжоу Цзышу, глубоко вздохнув, начал говорить. Он думал, ему будет тяжело, но слова полились потоком, будто ждали, когда же настанет их момент. История не была лёгкой или же быстрой, но Чжоу Цзышу почему-то не сомневался: Вэнь Кэсин выслушает её до конца. Всё, что Чжоу Цзышу захочет ему рассказать.

***

 — Эй, полудохлик, ты почему не ешь, я ж самое вкусное тебе положила! Чжоу Цзышу улыбнулся и послушно отправил ещё одну ложку в рот. Он давно наелся, но обижать маленькую негодницу не хотелось. Та самая девушка со звонким голосом оказалась даже моложе, чем он думал. Жительница близлежащей деревни, единственная, кого Вэнь Кэсин действительно привечал, оказалась несносным подростком. Взбалмошная, но обаятельная, она не оставила равнодушным даже Чжоу Цзышу, и потому её острый язычок не знал ограничений. Впрочем, возможно именно это и растопило лёд между ним и Вэнь Кэсином окончательно, и потому вот уже несколько дней Чжоу Цзышу мог наслаждаться почти нормальными разговорами. Да, в присутствии Гу Сян Вэнь Кэсин больше молчал, но когда они оставались наедине, то спокойно поддерживал разговор. Изредка в его словах даже проскальзывали какие-то детали из прошлого, и Чжоу Цзышу с грехом пополам, но смог восстановить его детство.  — А-Сян, прекрати на него наседать. Я сам решу, кто сколько съест.  — Злюка-Вэнь!  — Бука-Сян! Чжоу Цзышу не удержал смешка и сумел насладиться картиной двух покрасневших лиц. Впрочем, Вэнь Кэсин если и смутился, то уже не собирался это прятать. Кончики его губ даже приподнимались в улыбке, и Чжоу Цзышу в очередной раз провалился в неё. Это начинало его беспокоить: впервые в жизни он так полно и глубоко был заинтересован в другом человеке.  — Полудохлик, ты что, наелся? Вот этой порцией?  — Это ты ешь за троих, Госпожа Бездонный Желудок, — передразнил её Чжоу Цзышу и с лёгкостью увернулся от брошенной в него косточки. За прошедшие недели он не только сумел сесть, но и даже начал немного ходить, не рискуя вновь свалиться с лихорадкой. Ци в его теле постепенно успокаивалась, и это понемногу, но ускоряло заживление. Вэнь Кэсин, впрочем, словно и не был этому рад. Пару раз он даже не призывал его торопиться с медитациями, упирая на то, что обычный сон в его случае будет лучшим вариантом. Чжоу Цзышу делал вид, что не понимал причины, и соглашался. Хотя они оба знали, что Вэнь Кэсин говорил неправду. Просто не хотел его отпускать. Вэнь Кэсин подошёл ближе и молча забрал полупустую миску. Его пальцы скользнули по ладони Чжоу Цзышу, и тому пришлось замереть в неподвижности, чтобы не потянуться следом за прикосновением. Гу Сян шумно вздохнула и жадно посмотрела на его миску, явно не наевшись собственной порцией. Закатив глаза, Чжоу Цзышу кивнул в её сторону, разрешая доесть за собой.  — Как хорошо, что ты не болен чем-то вроде чахотки и не заразен.  — Подсыпать слабительного в миску я способен даже в этом состоянии.  — Да откуда ты его возьмёшь! Чжоу Цзышу выразительно посмотрел на потолок, и Вэнь Кэсин рассмеялся. Чжоу Цзышу тут же повернулся в его сторону, наслаждаясь тем, насколько открытым тот сейчас выглядел. От этого ныло в сердце — насколько же замкнутую жизнь ему пришлось вести, что даже открытый смех был чем-то вроде роскоши.  — Тебе пора, — сказал Вэнь Кэсин, когда Гу Сян подчистила тарелку. — Иначе твоя тётя будет ругаться.  — Она знает, что я у тебя, — та попыталась оправдаться, но в ответ на посерьезневший взгляд насупилась. — Ну хорошо, я не говорила, что иду сюда. Она опять начнёт выспрашивать, как ты живёшь, а ты сам велел мне ничего не поговорить про полудохлика и ещё запретил врать! Как я, по-твоему, должна изворачиваться?!  — Можешь просто не упоминать а-Шу.  — Ну да, рассказать, что ты весел и смеёшься, а на вопрос почему, ответить, что просто так? — Гу Сян пренебрежительно фыркнула. — Да никто в мире, кто хоть раз тебя видел, мне не поверит!  — А-Сян!  — Да ухожу я, ухожу, — с тяжёлым вздохом Гу Сян соскочила с лавки и расправила платье. Убедившись, что ни капли подливки не попало ей на подол, она повеселела и, помахав Чжоу Цзышу, выскочила за дверь.  — Что за негодный чертёнок… — осуждающе сказал Вэнь Кэсин, но его голосу не хватало убедительности.  — Кстати! — в высоком окне с трудом показалась голова Гу Сян, а в голосе слышалось напряжённое пыхтение. — Через неделю в округе к нам приезжают бродячие торговцы, будет самая настоящая ярмарка с выступлением! И не смей говорить Цяо-цзэ, что я тебе не сказала! Не удержавшись, Гу Сян с ойканьем свалилась на землю и громко забранилась. Но Вэнь Кэсин даже не отреагировал: на словах про ярмарку он замер, и по его лицу скользнуло что-то похожее на мучительное любопытство пополам с неприязнью. Чжоу Цзышу смотрел внимательно, чтобы попытаться разгадать и эту загадку, но без дополнительных вопросов было не обойтись.  — Собираешься пойти? — нейтрально поинтересовался он, сделав вид, что ничего необычного не заметил.  — Нет, — бросил Вэнь Кэсин и с грохотом начал собирать грязные миски. Чжоу Цзышу едва заметно нахмурился и сел ровнее.  — А был там раньше? Или здесь это редкое явление?  — Приезжают пару раз в год. Да и до города не так далеко, можно и туда сходить, посмотреть, — отрезал Вэнь Кэсин и замолчал.  — Значит, не был? — предположил Чжоу Цзышу осторожно и на всякий случай свесил ноги с лежанки. Он уже успел заметить, что на вопросы, на которые Вэнь Кэсин хотел, но почему-то не решался ответить, можно было добиться правды быстрее, если попытаться встать. Хватило лишь одного раза, когда Чжоу Цзышу, ещё слабый как котёнок, действительно встал и упал практически на руки Вэнь Кэсину, сделав лишь два шага. Больше тот не рисковал и старался отвечать раньше, чем Чжоу Цзышу успевал подняться.  — Был. Однажды. Она… не любила шумные сборища. Услышав это «она», Чжоу Цзышу отвернулся. Он испытывал смешанные чувства к женщине, воспитавшей Вэнь Кэсина, потому что та хоть и спасла ему жизнь, но… не спасла всё остальное. Вэнь Кэсин вдруг отставил в сторону миски, которые всё ещё держал в руках, и подошёл к лежанке вплотную. Решительно сев на неё, он опустил лоб на плечо Чжоу Цзышу и шумно задышал. Его пальцы в этот момент тискали шкуры, и Чжоу Цзышу потребовалась вся его выдержка, чтобы не накрыть их ладонью. Раньше в этом доме жила ведьма. Жила так давно, что мало кто помнил её молодой, а в старости она и вовсе превратилась в персонажа из сказок. Ненавидящая людей настолько, насколько это может делать некогда добрый человек, она, тем не менее, не отказывала им в помощи. Даже спасла ребёнка, заблудившегося в лесу. Что случилось с настоящими родителями Вэнь Кэсина, Чжоу Цзышу так и не узнал, но это не та тема, в которую он хотел углубляться. Ему и самому было о чём помолчать.  — Хочешь сходить? — тихо спросил Чжоу Цзышу и всё-таки сжал беспокойные пальцы в своей руке. Вэнь Кэсин шумно вздохнул, но так и остался сидеть, уткнувшись ему в плечо. Чжоу Цзышу терпеливо ждал, не торопя и не желая настаивать. Есть вещи, переступить через которые гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. И Вэнь Кэсин в своей голове явно искал причины сказать нет. Искал и… не находил.  — Хочу, — еле слышно ответил он. Чжоу Цзышу улыбнулся и кивнул:  — Тогда прогуляемся. Думаю, к тому времени, я смогу составить тебе компанию.

***

 — Нам не стоит туда идти, — сказал Вэнь Кэсин и остановился. Чжоу Цзышу, шедший рядом, тяжело вздохнул и навалился на посох. К сожалению, за неделю он так и не смог выздороветь достаточно, чтобы передвигаться без поддержки, но даже Вэнь Кэсин не смог использовать это как причину отменить их поход. Чжоу Цзышу уже был на той стадии излечения, когда ему надо было меньше лежать и больше двигаться.  — Мы совсем рядом, — возразил он. — Я уже слышу ярмарку даже отсюда. И не прощу, если ты заставил меня столько прохромать впустую.  — И что ты хочешь там найти? — насупился Вэнь Кэсин. Он беспокойно мял собственный рукав застиранного до блёклости одеяния. Чжоу Цзышу хмыкнул и напомнил:  — Вино. Много вина. И ты хотел найти так понравившиеся тебе когда-то орехи.  — Мы можем попросить Лю Цянцяо, чтобы тебе купили вина…  — Не можем, — отрезал Чжоу Цзышу и шагнул вперёд. — Я не зря ей раскрылся, а после терпел её шуточки, пока маскировался.  — Ужасная маскировка, — буркнул Вэнь Кэсин, всё же догоняя его и подстраиваясь под медленный шаг. Чжоу Цзышу улыбнулся и свободной рукой нашёл обычно тёплую, но сейчас совсем ледяную ладонь, и крепко сжал. Так они и дошли, держась за руки, не расцепив их даже у порога ярмарки. Чжоу Цзышу было всё равно, что о них подумают, а вот Вэнь Кэсин и вовсе об этом забыл. Он замер, словно оглушённый, и в его широко распахнутых глазах читался какой-то детский восторг. Он смотрел на яркие шатры, шумную толпу веселых людей и развевающиеся цветные флаги. Невдалеке паслись лошади, почти все фургоны были переделаны под прилавки, и на первый взгляд тут, казалось, были собраны товары со всего света. Конечно, для Чжоу Цзышу это всё было деревенской забавой. После шума столиц, которые он успел посетить за свои двадцать три года жизни, его мало чем могли впечатлить обычные бродячие торговцы. Но Вэнь Кэсину хватило и это. Тот, насмотревшись, повернулся к Чжоу Цзышу и, получив ободряющую улыбку, с осторожностью окунулся в поток входящих людей. На самом деле народу и правда хватало, и Чжоу Цзышу это устраивало. Даже если кто-то решит поискать его здесь, он легко затеряется среди местных жителей, пришедших, похоже, со всех окрестных деревень. Вэнь Кэсин, как зачарованный, ходил от одного прилавка к другому. Еда и продукты, специи и травы, одежда самых разных цветов — от всего этого наверняка рябило в глазах. Чжоу Цзышу послушно лавировал за ним, позволяя насладиться практически первой в его жизни ярмаркой. Тем более сейчас тот мог позволить себе всё. Как оказалось, деньги у Вэнь Кэсина были: ведьма успела скопить за свою долгую жизнь довольно неплохое богатство. Но не приученный их тратить, он относился к звонким кругляшам совершенно равнодушно, и потому Чжоу Цзышу предложил на время забрать небольшой кошель с деньгами себе. И сейчас, глядя на восторженного, совершенно потерянного Вэнь Кэсина, он с улыбкой понял, что был прав. Не стоило начинать знакомство Вэнь Кэсина с ярмаркой с уличной кражи. А тот вряд ли бы смог заметить, оглушённый свалившимся на него разнообразием. Потому Чжоу Цзышу ходил, примечал, на что больше всего падает взгляд Вэнь Кэсина, а после молча покупал, не торгуясь. И совершенно не важно, была ли это ярко красная рубашка или же набор маленьких чашек из обсидиана. Всё это станет сокровищами, из которых потом зародится вкус и понимание, чего же на самом деле Вэнь Кэсин хочет. Они остановились передохнуть лишь однажды, и Чжоу Цзышу тут же купил вина у ближайшего разносчика. Оно оказалось гораздо лучше, чем он рассчитывал, и даже Вэнь Кэсин, до того не бравший в рот спиртного, изумлённо вскинул брови, пригубив. Теперь следовало следить, чтобы с непривычки того не развезло от пары глотков, но, судя по всему, Вэнь Кэсину это не грозило. Когда Чжоу Цзышу отдохнул достаточно, они вернулись к прилавкам и продолжили опустошать и без того похудевший кошелёк. Но эта остановка помогла Вэнь Кэсину прийти в себя и привыкнуть к окружавшей его разноголосице. Улыбающийся, раскрасневшийся, он стал больше обращать внимания не только на товары, но и на самих людей. Выглядел он при этом слегка потрясённым, словно впервые их увидел. Обвешанный же свёртками Чжоу Цзышу просто и беззастенчиво любовался им, понимая — он не сможет уйти. У господина, которому он служил, и без того хватало людей, готовых посадить его на трон. Теперь же у Чжоу Цзышу был долг гораздо серьёзнее — его собственная спасённая жизнь, и это перевешивало все те клятвы, что в последние годы начали казаться пустым звуком. Сейчас, встретив то настоящее, чем являлся Вэнь Кэсин, Чжоу Цзышу не мог уйти. Так же, как и остаться.  — А-Шу! — обернулся к нему смеющийся Вэнь Кэсин. — Смотри! Тебе подойдёт! В руках у него была тяжёлая заколка, богато украшенная, с несколькими тонкими серебряными цепочками. Довольно искусная работа по местным меркам, хотя такое больше подошло бы нежной девушке, чем воину и убийце в маскировке небритого бродяги. Но Чжоу Цзышу лишь улыбнулся в ответ и, склонив голову, предложил:  — Примерь? Даже сквозь шум толпы он услышал, как сглотнул Вэнь Кэсин, и от этого сердце забилось чаще. Тот факт, что даже захваченный новым для него чувством, Вэнь Кэсин всё равно вспомнил о нём, влиял на него гораздо сильнее, чем должен был.  — Впрочем, нет, не надо, — сказал Чжоу Цзышу, поддаваясь порыву. — Мы берём. И, пользуясь тем, что Вэнь Кэсин замер, совершенно растерянный, Чжоу Цзышу незаметно перемигнулся с торговцем, и тот сунул в мешочек ещё одну заколку, которая отлично подошла бы самому Вэнь Кэсину. Он тоже хотел сделать подарок, надеясь, что его оценят по достоинству.

***

Время бежало стремительно и неумолимо. Тело Чжоу Цзышу наполнялось силами, и с каждым днём ему всё легче и легче давались их совместные прогулки. Вэнь Кэсин же, захваченный ярмаркой, по началу этого даже не замечал. Он таскал Чжоу Цзышу в лес и показывал свои излюбленные места, постоянно хватал за руку и казался… нет, не восторженным, а словно бы пробуждённым от долгого сна. Чжоу Цзышу не мог ему отказать. Они гуляли по лесам, и он внимательно слушал каждое слово Вэнь Кэсина. А тот, словно стремясь компенсировать прежнее молчание, говорил взахлёб. Рядом с ним, таким живым, Чжоу Цзышу и сам забывал о бремени долга. С каждым днём, как раскрывался Вэнь Кэсин, так и Чжоу Цзышу всё больше замыкался в себе. Он спорил сам с собой, строил планы и сам же их разрушал. Он искал выход, которого не было, и всё отчётливее понимал: однажды всё это закончится. Однажды им придётся разойтись в разные стороны, и у Чжоу Цзышу почти нет шанса свести их вновь. Даже сейчас, сидя в доме, потому что за окном стоял дождь, он мог лишь молча наблюдать за тем, как Вэнь Кэсин в который раз перебирает купленные на ярмарке вещи. Их оказалось так много, что тот даже не сразу смог разобраться, и теперь каждый вечер устраивал себе развлечения и как ребёнок перебирал свои драгоценные сокровища. Свёрток, закинутый Чжоу Цзышу в самый угол, Вэнь Кэсин если и заметил, то по началу не обратил внимания. Но сейчас сам потянулся к нему, с любопытством разворачивая тёмную ткань. Чжоу Цзышу с болью в сердце смотрел, как на колени Вэнь Кэсину падают одежды, отдалённо напоминающие те, в которых был Чжоу Цзышу, когда на него напали. И если сначала на лице Вэнь Кэсина отпечаталось недоумение, то после оно сменилось осознанием. Стремительным и безжалостным. Прежде чем Чжоу Цзышу успел сделать что-то, кроме как вскочить на ноги, как Вэнь Кэсин встал и, не обращая внимания на упавшие вещи, бросился наружу, под самый дождь. Сгорбившись, Чжоу Цзышу сел обратно на лежанку и спрятал лицо в ладонях. Останавливать Вэнь Кэсина сейчас у него не было ни сил, ни морального права.

***

Чжоу Цзышу убрал волосы в привычный, но сейчас ставший совершенно чуждым пучок, и бросил взгляд в мелкое бронзовое зеркало, чудом сохранившееся в доме ведьмы. Вэнь Кэсина в доме не было: стоило Чжоу Цзышу начать сборы, как он тут же вышел в огород и не показывался больше. С той находки Вэнь Кэсин мрачнел и замыкался всё сильнее. У Чжоу Цзышу что-то рвалось в груди, но он молчал, сцепив зубы, потому что не мог обещать самого главного — что он вернётся. Что его уход — это не навсегда. Потому что его алчный и властный господин вряд ли так просто отпустит своего самого верного слугу, а бежать в их случае было не выходом. Вэнь Кэсин практически не приспособлен к жизни среди людей, и их бы быстро нашли, несмотря на все таланты Чжоу Цзышу. Если бы только у них было место, где можно спрятаться… И потому сейчас он собирался с тяжёлым сердцем, облачаясь в одежду, которую приобрёл себе на ярмарке. Выйдя из дома, ставший ему за прошедшие недели таким знакомым и близким, Чжоу Цзышу увидел замершую невдалеке фигуру Вэнь Кэсина. Тот просто стоял и смотрел вдаль, туда, где заканчивался край леса и начиналась уходящая за горизонт дорога. Он выглядел настолько одиноко, что Чжоу Цзышу последние шаги делал с огромным трудом, почти растеряв всю свою уверенность. Мелькнула предательская мысль остаться и понадеяться на удачу — что их никто не найдёт в такой глуши и его не узнают. А там и забудется по прошествии лет… Не забудут. Уж если в чём Чжоу Цзышу и был уверен, что его станут искать до тех пор, пока не найдут. И тогда это станет их концом. И если свою жизнь он был готов поставить на кон, то жизнь Вэнь Кэсина — нет.  — Собрался? — бесцветно спросил Вэнь Кэсин, не глядя на него.  — Да.  — Тогда иди.  — Даже не дашь попрощаться? — сказал Чжоу Цзышу и прикусил язык. Вэнь Кэсин бросил на него один острый, наполненный болью взгляд, и повернулся в сторону дома.  — Желаю удачи. И пошёл вперёд, глядя прямо перед собой. Чжоу Цзышу глубоко вздохнул и попытался убедить себя, что так — правильно. Уйти, не прощаясь, чтобы не ляпнуть того, чего потом не сможешь исполнить. Взять себя в руки и вспомнить, кто же он такой. Просто уйти, не оборачиваясь, как это сделал Вэнь Кэсин. У него не получилось. Чжоу Цзышу обернулся уже у самой кромки леса, чтобы увидеть вскинутую ему вслед ладонь.

Эпилог

Вэнь Кэсин, зачарованный, смотрел на шпильку в чёрных как смоль волосах. Верхняя часть волос была убрана в пучок, хвост же свободно ниспадал на спину, и в них то тут, то там мелькали серебряные нити. Это было слишком красиво, и ему казалось, что лучше он в своей жизни ничего не увидит. Они ехали на лошадях, и позади остался дом, в котором он вырос, ненависть к людям, сотворившим ему много боли, и страх к тем, кого он не знал. Позади осталась Гу Сян, но её Вэнь Кэсин обещал забрать, как только обустроится на новом месте и убедится, что у него есть дом — желанный, свой, разделённый на двоих. И чёрт с ним, с тем пареньком, что то и дело мелькал рядом с Гу Сян, его можно было забрать тоже. Перед ним сейчас лежала дорога, ведущая в неизвестное, но такое заманчивое будущее. Перед ним на своей лошади ехал Чжоу Цзышу. Тот вернулся на исходе второго месяца. Привёл в поводе двух лошадей, ворвался в дом — ещё более исхудавший, но с горящими глазами, стремительный, как горный поток. Вэнь Кэсин захлебнулся в нём, неверящий тому, что видит. Он выронил чашку из обсидиана, что держал в руках — он ненавидел её и обожал, как память о том коротком времени, когда у него был свет. Та разбилась вдребезги, и Чжоу Цзышу вдруг рассмеялся и сказал:  — На счастье.  — Прости.  — Я вернулся. Насовсем. Потом был долгий разговор, где Чжоу Цзышу нёс какую-то околесицу про то, что он был мёртв, но не мёртв, и что он нашёл человека, которому было выгодно подтвердить, что он всё-таки мёртв. Упоминались секреты, в которых Вэнь Кэсин всё равно ничего не понимал, назывались имена, которые ему ни о чём не говорили. Но он всё равно их запомнил: просто так, на всякий случай. Вэнь Кэсин смотрел на него, горящего жаждой жизни, смущённого собственной порывистостью, и умирал там, где стоял. И возрождался от каждой улыбки, адресованной, кажется, именно ему. Привычно бил себя по рукам, чтобы не коснуться так, как хочется, потому что не понимал, о том ли самом говорил Чжоу Цзышу и был ли готов принять Вэнь Кэсина с… этим. С его неловкой любовью и алчущей Бездной, заполнить которую вряд ли возможно. Эта Бездна желала Чжоу Цзышу с того самого мига, как увидела, и иногда Вэнь Кэсин позволял себе мечтать… разное. А потом случилось это. И как реагировать, он просто не знал.  — Прости, что запутал тебя ещё сильнее, — виновато улыбнулся Чжоу Цзышу и тут же объяснил: — У тебя взгляд совершенно растерянный.  — Я… — начал было Вэнь Кэсин и смущённо смолк. Он не знал, что сказать. Он смотрел то на Чжоу Цзышу, то на осколки от чаши, и пытался понять, как ему поступить, чтобы это было правильно. Но правильного ответа всё не находилось. Тут Чжоу Цзышу перехватил его ладони, обжёг своим теплом, покачал головой, словно расстраиваясь из-за холода его рук, и тут же сжал их покрепче. Вэнь Кэсин невольно нашёл взглядом его губы и сразу же вспыхнул при мысли, что снова думает не о том. Он чувствовал себя сейчас таким же оглушённым как на ярмарке, голова кружилась как от вина, и всё не удавалось сконцентрироваться. Чжоу Цзышу привлёк его к себе вплотную и поцеловал. И вот тогда мир рухнул окончательно. И на его обломках Бездна внутри него вдруг широко облизнулась и свернулась довольным котом, словно расставляя всё на свои места. Потом был ещё более долгий разговор и время на размышление. Вэнь Кэсин ждал, когда же Чжоу Цзышу уйдёт вновь, а тот ждал, когда ему поверят. Они кружили друг вокруг друга, притираясь новыми, вновь вскрытыми углами и привыкая, что вместо такого привычного одиночества вдруг появилось нечто, что можно было охарактеризовать как «вместе». Они были вместе, и в это безумно, до дрожи хотелось поверить. А сегодня утром Вэнь Кэсин проснулся и понял, что верит. Что пойдёт за Чжоу Цзышу куда угодно, до тех пор, пока ему будет позволено лежать рядом и смотреть на то, как он спит. И что ему правда можно разбудить Чжоу Цзышу поцелуем, чтобы сказать «да». «Поехали туда, куда ты меня зовёшь». «Покажи мне дом, где я буду счастлив так, как ты обещал». Вэнь Кэсин пришпорил лошадь, и та тут же поравнялась с конём Чжоу Цзышу. К нему моментально повернулись, и Вэнь Кэсин без раздумий перехватил протянутую ладонь и переплёл их пальцы. От этого простого, но такого нужного жеста, хотелось кричать от счастья, но получилось лишь улыбнуться:  — Кто он, тот человек, к которому мы едем?  — Старый друг, — охотно ответил Чжоу Цзышу. — Мы служили… одному человеку, но ему удалось от него спастись раньше, чем это сделал я. Я расскажу тебе эту историю, как только мы выйдем за пределы этой страны.  — Мы едем так далеко? — растерялся Вэнь Кэсин.  — Да. Но там нас не найдут. Впрочем, не думай об этом.  — А о чём?  — Ну, например, о том, что ты спросишь у Верховного Шамана при встрече. Это… спутник моего друга, именно у него я хочу попросить кров.  — А он согласится?  — Я получил письмо, когда вернулся, — пожал плечами Чжоу Цзышу. — Именно оно помогло мне окончательно сформировать план. Так что нас ждут.  — Ты что же, уже успел отправить им весть, что мы едем? — прищурился Вэнь Кэсин. — Когда успел? Чжоу Цзышу отвернулся и кончики его ушей покраснели. Он молчал какое-то время, но Вэнь Кэсин не собирался отступать и таки дождался ответа. С неохотой Чжоу Цзышу сказал:  — Ещё когда был в столице. Я был уверен, что смогу тебя уговорить.  — А-Шу! Чжоу Цзышу пришпорил коня и умчался вперёд. Вэнь Кэсин несколько секунд ошеломлённо смотрел ему вслед, а затем счастливо рассмеялся и помчался за ним. Впервые он смог это сделать, смог рассмеяться в полный голос. Он был счастлив.

Эпилог 2

Бэйюань сидел под деревом и грыз семечки. Делал он это совершенно машинально — гораздо больше его интересовало разворачивающееся перед ним действо. Чжоу Цзышу и его новоиспеченный… друг? возлюбленный? муж? спорили на пороге их нового дома. Вэнь Кэсин утверждал, что им жизненно необходимо первым запустить в дом кота, чтобы там было счастье. Чжоу Цзышу утверждал, что тот и сам вполне сойдёт за него. Спор продолжался уже добрых пятнадцать минут, и то, с каким азартом размахивал руками до этого молчаливый Вэнь Кэсин, говорило о том, что с новыми соседями им скучать не придётся. У Си неслышно подошёл со спины и положил руки на плечи. Бэйюань машинально прижался к одной из них щекой.  — Подменили.  — Кого? — не понял У Си.  — Чжоу Цзышу, — пояснил Бэйюань. — Ты видел у него когда-нибудь такое идиотско-счастливое выражение лица?  — Нет. У Си о чём-то задумался, но Бэйюань его не торопил. Он даже забыл про семечки, потому что Чжоу Цзышу окончательно надоело спорить, и он просто подхватил Вэнь Кэсина на руки и как раз вносил в дом. Что ж, кажется, его друг был очень даже прав, потому что шипел Вэнь Кэсин как самый натуральный кот.  — Надо подарить Чжоу Цзышу мазь от царапин, — задумчиво сказал У Си. — И всё-таки найти им кота.  — Сам заведётся, — отмахнулся Бэйюань и с сожалением отвернулся от дома, потому что все дальнейшие разборки явно будут уже за закрытыми дверями. — Если уж Цзышу взялся за ум, то за него можно не переживать. Он хозяйственный.  — Спихну ему парочку учеников, — мечтательно сказал У Си. — Как раз появится свободное время поговорить с его ведуном.  — Трудоголики, — усмехнулся Бэйюань. — Пошли обедать, моё ядовитое создание. Этих мы всё равно дождёмся разве что к ужину.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Далекие странники"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты