Шокирующие шокеры

Паша всегда славился оригинальными методами сведения к нулю всех надежд Стаса отрастить наконец на башке несчастные волосы. «В красной комнате участвуют Антон и… Арсений!» — и креативный продюсер, взвывая, выдирает себе очередные пряди за кулисами. «В этом году мы возвращаем «Меняй», «В первое свидание мне нужны эти двое», «А сейчас — каскадеры!» — в общем, хитрожопость ведущего, старательно маскирующегося под фаната всего натурального, с каждым годом росла как на дрожжах. Но это. Но, черт возьми, это! Шокеры всегда были площадкой, где парни мешались в хаотичном порядке, поэтому когда Воля забросил удочку, что думает на будущее поле боя выпустить Шаста с Арсом, Стас лишь по привычке закатил глаза, не более. И даже когда на еще пустое пространство выкатили пятьдесят карманных наборов сатаниста, он напрягся не сильнее обычного. Подумаешь, будет что-то мрачное. Разнообразно. Креативно. Молодцы. И только когда посреди одного из первых ударов током отовсюду громыхнули стенания привидений в момент просмотра видеоурока от Витаса, едва не выронивший стаканчик с кофе Шеминов наконец осознал, в чем же заключался чертов подвох на этот раз. Стас перевел ошарашенный взгляд на усердно подавляющего ухмылку Волю. Паша послал ему воздушный поцелуйчик. Ну конечно. Чертовы. Ужасы. Отношение Шастуна к ужастикам знали все. Видео, где он отбрасывает VR-шлем, забиваясь в кресло-мешок как хомяк в опилки, все еще стабильно собирало просмотры. А более личные попытки втянуть этого подростка-переростка в мир страха и тьмы оканчивались очередным подтверждением огромной константы: Антон Шастун не создан для ужасов, и любое взаимодействие с ними приводит к его отчаянным попыткам найти хоть что-то, максимально похожее на выход из всей этой ситуации. Разумеется, этот раз на роль исключения не претендовал с момента задумки. Оставалось лишь надеяться на то, что тщательно продуманная атмосфера юмора перебьет любой негатив этой атмосферы. Ха-ха три раза. Как будто в этом шоу хоть что-то когда-либо проходит запланировано.

***

Тишина и спокойствие не продлились и пары минут. Очередной скример стал последнем гвоздем в крышку гроба и без того сдохшей выдержки Антона, из-за чего случилась вполне закономерная вещь, которую следовало ожидать с самого начала. С громким потоком матюков на любой вкус и цвет эта высоченная шпала драпанула с места и впечаталась в стоящего на другой стороне комнаты Арсения, хватая его за руку и прячась за его спиной от любой нечисти, которая могла выползти наружу. Ну вот и все. Началось. Пока зал издавал умиленное: «Ооу», а верный Димка старательно угорал вслух над трусливостью Антона, уводя всех как можно дальше от темы под названием «А куда (к кому) это мы рванули, когда стало страшно?», два парня на «А» обменялись куда более ёмким и красноречивым «Бля», выражая всю патовость ситуации. Шастун сделал паническую попытку отпрыгнуть на первоначальное место, но под взглядом округлившихся голубых глаз тут же затормозил, ойкая. Разлетаться было нельзя. Они вдвоем еще слишком хорошо помнили гору наставлений Стаса, который, устав истерить по поводу каждого намека, просто дал им наводку действий. Паническое отпрыгивание в стороны будет равносильно сцене «Нас застали за чем-то, что мы показывать не хотим», так что если уж влетели в такую ситуацию — плывите до конца, товарищи. И земля вам пухом, когда Станислав Шеминов доберется до вас после съемок. Антон сглотнул. Ладно. Прорвемся. Как-нибудь. — Это так ужасно! — зачастил он, вживаясь в роль девушки, которую должен был играть. — Мне совсем не нравятся квесты, это отвратительно! Зачем ты вообще меня сюда привел, ну зачем? Арсений, несмотря на ежедневные мантры в стиле «Я актер», настолько же быстро сориентироваться не смог. Уже буквально слыша Стасовское: «Убью этих двоих к чертям собачьм!», он промямлил что-то в духе: «Да как… ну я не знал…», а потом сбросил на зал то, что стало началом Армагеддона: — Шаст, да отпусти уже! Вернее, как. Это был, скорее, камушек. Настоящую лавину спустил на зал Антон, которого с его ролью понесло так, что Станиславский урыдался в уголке, крича: «ВЕРЮ!», а все выпускники театралок молча сложили красные дипломы для алтаря в его импровизаторскую честь. — Так, не поняла, а кто такой Шаст?! — истерически возмутился он. — Твой любовник? … Ой, бляя… Густота повисшей тишины была сравнима разве что с уровнем нарастающего охуевания. Подавился воздухом Паша, от неожиданности забывший ударить шокерами, задохнулся зал. В широко распахнутых глазах обоих парней в шокерах четко прочитывалось бегущее: «Нам пздц». И надо бы делать хоть что-то. Продолжать, уводить от темы, но нет — все застыли в панике, пытаясь понять, когда у одного длинноногого гения заиграло рисковое шило в жопе. Секунда. Две. Три. И вся напряженка порушилась. — АХАХАХАХАХА, БЛЯЯЯЯ, — Серега, истерически забулькав, свалился вниз с пуфа и заколотил ногами по земле. Следом прорвало зал — и нарастающая громкость хохота и свиста прямо пропорциональна величине пиздюлей, которые охреневающий Стас оперативно начал заряжать за кулисами. Дима, спрятав лицо в ладонях, согнулся пополам и стал задыхаться. Паша буквально облепил собой свой столик, повиснув головой вниз. Задания, шокеры — все было забыто. Лежал зал, лежали операторы, Матвиенко ловил третью истерику подряд, Дима фэйспалмом, казалось, докопался до мозгов, а Антон с Арсением так и стояли как два столба на клее «Момент», все свои силы вкладывая в то, чтобы не дать деру как можно дальше отсюда. Впрочем, Арсений не был бы Арсением, если бы так просто прощал перетягивание каната не в его сторону. Нет уж, увольте. Эта штука рисковала перебить «А задницу он надирает отлично!» — и как он мог спать спокойно, если бы позволил этом случиться? Рыба там плавала. — Вот знаешь, не хотел тебе говорить, но да, — у Арса на лице вместо уверенности была прилеплена масочка «Мать твою, куда меня несет, но куда бежать с подводной лодки, погнали, черт подери!». — Ты, конечно, хороша, но что-то… вот что-то не то. Он сделал эффектную паузу, уже представляя масштаб катастрофы, которая вот-вот развернется. — Да и трахается он лучше.

***

Шеминов сорок минут выдирал Шастуна из шкафа, куда-то забился после окончания выпуска, периодически кидая в Арсения чем-то тяжелым и агрессивным. Серега записал четыре прямых эфира, на которых число его подписчиков выросло в пять раз, а Диму пришлось отпаивать припрятанной Пашиной настойкой для особо тяжелых случаев, потому что тот не мог перестать ржать хотя бы на минуту. Сам Паша был бы рад воспользоваться своим же «лекарством», но вытащивший на свет божий двоих идиотов Стас выхватил у него из рук и залпом осушил бутылку, сопровождая все это истеричным выстраиванием пятиэтажных конструкций, которые, по его же словам, два «А» уронили ему на голову на третьей световой. Вырезать эфир не получилось — слишком многое уже успело улететь в сеть. Вышедший выпуск принес программе поднебесные рейтинги, тысячи тик-токов и на сутки уронил Фикбук, что Дима моментально окрестил «Победой всея Импровизации» и «Радужным успехом». Размахивая диаграммой просмотров, он ехидно посоветовал двум «А» делать так почаще, из-за чего психанувший Антон запустил в него любимым кольцом с большого пальца. Ржущий Позов три дня ходил с синяком посреди лба. Беспомощно разводящий руками Серега торжественно пообещал распечатать скрин этого момента на коврике для ног в своем доме. Паша, не откладывая дела в долгий ящик, поставил этот самый скрин на аватарку официального канала «Импровизации» Стас… Стас просто неделю бухал, а потом вернулся с официальным распоряжением вышестоящего начальства, гласящим «Отлично подняли рейтинги канала. Продолжайте в том же духе». Плакали всем шоу. И это определенно был успех.