Нейросетевое путешествие Валеры

      Встретились как-то в баре гений математики, аферист и мизантроп, отработавшие наблюдателями на избирательном участке села Ванино. Гений математики оказался человеком небогатым, был задумчив, будто его терзали мучительные раздумья. Может быть, он страдал от того, что дожил до глубокой старости и приходится в обществе людей демонстрировать свои мысли. А может, так действует алкоголь.       Аферист выглядел веселеньким. Звали его Валерой. Валера говорил много и громко, и голос его был сильным и чистым. Он был похож на певца или музыканта. Гений математики смотрел в стакан и думал о чем-то своем. В нем чувствовался незаурядный ум.       Мизантроп все время издавал низкие козлиные звуки, которые можно было считать стоном. Он был маленький, с седыми волосами и в очках. У него был надтреснутый, визгливый голос. Одет он был в черные джинсы и толстый, как жилет, свитер. Несмотря на жару, он дрожал всем телом, а когда совсем доходило до икоты, начинал мелко стучать ногами об пол. Говорил он тихо, и слова произносил отрывисто и нервно.       Особых претензий к Валерке у него не было. Наоборот, мизантроп хлопал его по плечу и говорил: «Молодец». Валера угощал, и они довольно долго разговаривали на какие-то отвлеченные темы. Мизантроп внимательно слушал, а потом начинал хихикать. Очевидно, речь зашла о том, как устроена Вселенная, поскольку Валерке пришлось рассказать длинную историю, из которой было ясно, что кое-что он в этой жизни все же понимает. Он говорил очень уверенно и убедительно, но мизантроп сказал, что Валеркиной теории еще долго придется развиваться и, так сказать, получать новые экспериментальные подтверждения. Валерка ответил, что ему это и самому интересно, поэтому почему бы и нет.       Затем они еще выпили, и, когда Валерка уже начал откровенно клевать носом, мизантроп снова повел себя странно. Сперва, он стал хохотать над какой-то глупой шуткой, а потом стал вдруг заламывать руки и плакать. На лице у него появилось выражение ужаса, словно он только что узнал, что у него рак. Он то и дело вскакивал, убегал в другую комнату, а потом опять возвращался на место. После долгих уговоров Валерка вынул сигарету и протянул ему, а он, глубоко затянувшись, сказал, что никогда не курил. Валерка выпустил дым и спросил, в чем дело. Вместо ответа мизантроп сунул Валерке в рот скомканный носовой платок, а потом вылил на Валерку полбутылки водки из своего граненого стакана. Выпить все равно хотелось. Валерка сморщился, но удержался. Мизантроп все хихикал, что-то бормотал, и в конце концов у Валерки создалось впечатление, что он сходит с ума.       Тогда он сделал над собой усилие и спросил: «Ты что, с ума сошел?» — «Конечно, с ума! — ответил мизантроп. — Столько лет прошло. Какие здесь могут быть сомнения. Я ведь сам давно уже умер. А теперь вот оживаю!» Тут Валерку накрыло, и он стал хохотать во все горло, выпучив глаза. Отсмеявшись, он спросил: «А где, говоришь, твоя могила?» Оказалось, что он не знает, где могила мизантропа. Недоумевая, он оглядел комнату. Вспомнились слова мизантропа про труп. «Вон там, — сказал мизантроп, указывая на несколько стоящих в углу ящиков. — Ты что, не видишь?» Валерка увидел ящики и сперва не понял, чего от него хотят, а потом стал хохотать пуще прежнего. «Так, — сказал он наконец, — а почему они пустые?» — «А ты подойди и посмотри», — ответил мизантроп. Валерка подошел к ящикам и заглянул в щели между досками. Там действительно лежали трупы. Один из них был женского пола, а другой — мужского, причем они были в одних и тех же позах. И все было совершенно ясно — а именно то, что в помещении появился новый труп. Валерка отпрянул от ящиков.       «Я ничего не понимаю, — сказал он. — Они все лежат здесь?» — «Да, — ответил мизантроп, — не бойся». Валерка подошел к мертвецу, который был женского пола, и потрогал его за руку. Рука была холодная и вялая. «Отнеси их на помойку», — сказал мизантроп. «Зачем? — удивился Валерка. — Там же холодно». — «Да, — сказал мизантроп, — на помойку. А потом приходи за ними. Я тебе заплачу».       Валерку вдруг осенила страшная догадка, и он повернулся к мизантропу. «Так ты…» — начал он, но продолжить не успел. Мизантроп схватил его за плечо и повернул к себе. Валерка отскочил и наткнулся на стоящий рядом на полу ящик, который опрокинулся, издав звонкое дзиньканье. Валерка сел на пол. Поднявшись на ноги, он быстро оглядел помещение, но ничего опасного больше не заметил. Мизантроп подошел к нему и сел на корточки, и Валерка увидел, что на нем нет штанов.       Однако это обстоятельство нисколько не испугало его. Он привык видеть людей без одежды и в полутьме. Страшнее были руки мизантропа. Их кожа была странного желтого оттенка и на ощупь напоминала растрескавшуюся резину. Он быстро наклонился, и его пальцы коснулись лба Валерки. Но Валерка был к этому готов. Он сразу же зажмурился, откинулся назад и сделал глубокий вдох. В то же мгновение рука, державшая его за плечо, разжалась. Валерка упал на бок, но успел слегка сгруппироваться и ничего себе не повредил. Вскочив на ноги, он кинулся к двери, распахнул ее и выскочил в коридор. За дверью раздался такой грохот, что все остальное потонуло в нем. Валерка захлопнул ее, бросился по коридору к лестнице и бегом спустился вниз. Было ясно, что домой он сегодня уже не попадет. Оставалось только ждать утра.       На лестничной клетке никого не было, а идти дальше было страшно — лестничные клетки ночью кишели хулиганами. Валерка решил обойти здание. Осторожно и медленно он пошел вокруг здания, заглядывая в окна. С четвертой попытки ему удалось заглянуть внутрь. По полу катались два карлика в противогазах и темных костюмах, одетых, словно для выхода в город. Из их ртов вырывались серые облачка пара. Карлики размахивали передними конечностями, похожими на две толстые ветви. Потом они прекратили борьбу, встали на четвереньки, и между ними из чего-то выползло нечто вроде толстого черного червя. Оно несколько секунд покрутилось на месте, а потом вдруг подпрыгнуло и устремилось к потолку. Через секунду оно исчезло в сером тумане, и снизу донеслись звуки странного мотора. Вскоре мотор стих. Карлики вернулись к своей борьбе на полу, а Валерка пошел дальше.       Вскоре он дошел до парадной двери. Это была большая белая дверь, украшенная золотыми звездами. Валерка заметил, что она совершенно не скрипит и не гремит. Это его сильно удивило. Ведь если бы она была не заперта, он бы ее открыл и проник внутрь. Кроме того, было странно, что у закрытой двери лежит так мало снега. Такого снега, как утром. Наверное, раньше он здесь был.       Или это ему только показалось? Валерка подошел к двери и вдруг заметил, что она не открывается. Валерка потянул за ручку, дверь не поддалась. Тогда он потянул ее еще раз. И вдруг с той стороны что-то зашуршало. А потом он услышал негромкий женский голос: — Ты кто такой? Ты куда дверь открыл? Ой, батюшки, я чуть не померла со страху… Это точно была старушка-консьержка. Старушка стояла на полу, прижавшись спиной к стене и испуганно глядя на Валерку. — А у вас и снег есть, — сказал Валерка. — Вы мне раньше казались больше. Я сегодня утром думал, что вы — это статуя, а это, оказывается, вы. Старушка засмеялась. — Это не я, это Антонина. Она мне дверь открыла. Ты, Валерка, пока на лестницу не заходи. Нам в квартиру надо, там будем разбираться. Я в последний раз тебя предупреждаю, лучше отойди от двери. — Зачем? — Отойди, сказала! Валерка отошел к стене и повернулся к старушке спиной. Старушка опустилась на корточки и сильно постучала в дверь. — Эй, там! Открывайте, милиция! Старушка вдруг поднялась на ноги и быстро пошла прочь от двери. Когда она отошла метров на десять, дверь вдруг резко распахнулась и из нее выскочил маленький толстый мужчина в очках. — А, вот и вы! — сказал он, поднимая глаза на Валерку. — А я уже думал, что вы не придете. Вы мне звонили. Я насчет рэкета. — А где ваши пистолеты? — Какие пистолеты? Валерка показал рукой на лестницу. — Вы, наверно, ошиблись. Там нет никакой лестницы. Там только два пистолета на стене висят. Женщина остановилась в двух шагах от мужчины, открыла сумочку и вытащила из нее пистолет. Никогда еще Валерка не видел так близко пистолет. Он был совершенно черный и блестел как зеркало. Мужчина попятился. — Вы чего, знаете, кто я? — спросил он. — Конечно, — ответила женщина. — Я же вас по телевизору видела. И видела, что вы такой очень противный. И, говорят, за деньги на вас люди работают. Значит, вы и есть бандит. Так это правда? Она подняла пистолет и прицелилась мужчине прямо в живот. Мужчина поднял обе руки вверх, но за секунду до этого женщина подняла вверх руку с пистолетом и выстрелила.       В замкнутом пространстве выстрелы были такие оглушительные, что у Валерки заложило уши. Он увидел, что пуля попала мужчине в плечо, и тот схватился за него обеими руками. Женщина повернулась и ушла по лестнице вниз. Мужчина медленно пошел за ней. Он вдруг стал странно припадать на одну ногу. Валерка подошел к перилам и перегнулся вниз, чтобы разглядеть, куда же он так хромает. Но мужчина вдруг исчез.       Валерка стал подниматься наверх. Проходя мимо приоткрытой двери, он услышал странный хриплый звук, доносящийся из квартиры. Его источником было большое зеркало. Валерка подошел к нему и увидел в зеркале раскрытый рот, из которого текла кровь. Все зубы были выбиты. Валерка дернул за ручку двери. Он открыл ее шире и заглянул внутрь.       То, что он увидел, навсегда врезалось ему в память. Комната была полна вооруженных людей в черных масках. Все они были в гимнастерках и черных шинелях с нашивками. Перед зеркалом стоял письменный стол с лежащими на нем черепами и мандатом в коричневой картонной папке. Перед столом был расстелен темно-красный ковер.       А за столом, лицом вниз, лежал мужчина в военной гимнастерке без ремня и в больших белых валенках. На затылке у него была большая круглая дыра с застрявшими в ней мелкими черными перьями. Один из солдат что-то закричал, указывая на стол. Другой что-то спросил, но мужчина вдруг поднял голову и встал. Потом он медленно повернул к ним лицо и улыбнулся.       От этой улыбки у Валерки на секунду остановилось сердце. Он понял, что перед ним Смыслов. Да, это был Смыслов — с выбитыми зубами и в белой рубахе с темным воротником. Не было сомнения. У Смыслова были те же самые ноги, даже та же самая улыбка. В руке у Смыслова была нагайка. Смыслов и солдат медленно двинулись навстречу друг другу. На лице Смыслова появился обычный торжествующий оскал, и Валерка закричал, бросаясь навстречу.       В этот момент на улице громыхнуло несколько раз, что-то со свистом пронеслось над головой, где-то хлопнула дверь, а потом что-то с воем пронеслось по небу, и уже в следующую секунду Смыслов, падая, сбил Валерку с ног и закрыл его своим телом. Смыслов сказал ему что-то на ухо, и Валерка увидел лежащего на полу Семена Федорова. Семен лежал с закрытыми глазами, а над ним стоял лейтенант с маузером и кричал: — Коммунисты, слушай мою команду. Взять оружие и строиться у ворот. Быстро! Валерка даже не успел посмотреть, кто у дверей, он только повернулся к Смыслову и спросил: — Что, убили? Он кивнул на Федорова. Смыслов молча встал и быстро пошел вперед. Валерка встал и пошел за ним.       Семен лежал на полу, вытянув вперед правую руку, а в его ладонь, согнутую лодочкой, был вставлен его любимый томик Некрасова. Валерка нагнулся над ним, потрогал его за плечо, потом перевернул на спину, стал искать пульс, а потом, тихо плача, попятился к дверям. Семен открыл глаза и сказал: — Валерка, Валерка. Чего плачешь? Не убило, кажется. И он закрыл глаза. Через несколько минут Смыслов вывел их во двор и, когда они стали строиться, скомандовал: — Равняйсь! На плечо!       Когда они заняли свои места, лейтенант начал перекличку. После имени Федорова он назвал фамилию Кудрявцева. Кудрявцев был взят с собой во двор. На нем была надета буденовка с красным верхом, начищенный сапог и блестящая гимнастерка с двумя черными рядами орденских колодок. Но он выглядел жалким и несчастным. Видимо, он чувствовал свою вину перед всеми и переживал ее. Его товарищи тоже были расстроены и думали о своем. Они сбились в кучку возле стены, о чем-то негромко переговариваясь, а Кудрявцев стоял в стороне, глядя в землю. Валера шагнул к нему. Кудрявцев поднял голову и посмотрел на него мутными от слез глазами. — Ну, — сказал Валерка, — пошли. Кудрявцев пошел за Валеркой. Остальные пошли за ними. На дворе было темно. Звезд не было. Снизу, из-за стены, доносился шум танковых моторов. Кудрявцев шел, глядя прямо перед собой, и молчал. — Кудрявцев, — окликнул его Валера. Кудрявцев поднял глаза и посмотрел на Валерку. На его лице был такой испуг, что у Валеры стало противно на душе. — Чего это ты с собой наделал? — спросил он. Кудрявцев поднял на него полные слез глаза и сказал: — Не говори никому, а? Валера усмехнулся. — Ладно, — сказал он. — Иди в клуб, а то опоздаешь. Кудрявцев повернулся и побежал в сторону клуба.       Только через минуту до Валеры дошел смысл слов Кудрявцева. «Не надо никому говорить. Не надо». Кудрявцев на время исчез из их жизни. Кто-то пробежал мимо, потом хлопнула дверь, и стало совсем тихо. У Валерки замерзли руки и ноги. Ему не хотелось идти в клуб. Там сейчас все начнут свои дурацкие разговоры. Черт с ними. Он пошел в столовую. Она была пуста, за одним из столиков сидел Рыбкин. В руке у него была граната с длинным стеблем запала. На столе стояли два стакана, бутылка и жестяная банка со шпротами. — Иди ешь, — сказал он. — Чего молчишь-то? — Вот сука, а? Когда он успел ее достать? Валера пошел к столу и взял стакан. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Рыбкин. — Ничего, спасибо, — сказал Валера. — Я заметил, что ты плохо ешь. Может быть, тебе что-нибудь нужно? — Ничего не нужно. Валера повертел в руках стакан. — Рыбкин засмеялся. — Забудь про Кудрявцева, — сказал он. — Ты теперь у нас главный герой. Во всяком случае, ты так думаешь. Тебя никто не назовет пьяным солдатом, как он сам себя называет. Никто и не вспомнит про Олега. Валерий поднял на него глаза. — Не говори так, — сказал он. — Если не я, то кто же? — Вот и хорошо. Рыбкин пожал плечами. И потом, я вовсе не собираюсь тебя унижать. Сегодня ты будешь главным героем. Ты помнишь тот разговор на лестнице? Мы чуть не передрались. Давай выпьем, Валерий. Рыбкин налил стакан. — Послушай, — сказал он. — С тех пор как он начал говорить о жидомасонах, я каждый день думаю о том, что это значит. Он говорит, что это мистическая сила. Но почему эта сила должна была совершить для него все это? Почему он и Кудрявцев должны были сидеть здесь все эти годы? И откуда все-таки этот самый грохот? Конечно, они не были ответственны за убийства, это их роль была чисто технической. Но тот ночной разговор… — Ты в нем тоже принимал участие? — перебил Валера. — Конечно, — сказал Рыбкин. — Он взял с меня слово молчать. Я был уверен, что ты ничего не заметишь. И, наверно, я был прав. — Вот так же не заметил и я, — сказал Валера. — Понимаешь, Рыбкин, все очень просто. Во-первых, почему он сказал про жидомасонов? — Ты полагаешь, что они есть на самом деле? — спросил Рыбкин. — Несомненно. Во-вторых, почему Олег сказал, что стал Великим Магистром? Ну и так далее. Ты, может быть, слышал, что одним из первых немецких магов был Иосиф Виссарионович. — Я думал об этом. — Ты ведь тоже так думал? Или уже забыл? — Я думал не об этом. Я не понимаю, какое это может иметь отношение к вашему разговору. Хотя, конечно, смутно представляю себе эту связь… Рыбкин внимательно посмотрел на него, будто пытаясь понять, что именно он знает. Воцарилось молчание.       Рыбкин достал пачку «Kenzo» и закурил. По всему было видно, что ему очень хочется задать Валере какой-то важный вопрос. Но он почему-то не решается. Наконец, он спросил: — Так ты знаешь, почему он принял решение стать Магистром? — Да, — сказал Валера, — конечно, знаю. — Так почему же ты ничего не сказал? Валера встал. — Знаете что? Вы мне очень нравитесь. Очень. Я хотел быть с вами до конца. Теперь все кончилось. Я ухожу. Прощайте. В ответ Рыбкин встал и сделал несколько шагов навстречу. Они встретились и крепко пожали друг другу руки. Валера осторожно высвободил свою ладонь. Рыбкин облегченно вздохнул, сел на свое место и задумчиво уставился в окно.       Валера вышел из столовой. Он чувствовал себя глупо, но ему было все равно. Он не знал, что делать дальше. Куда идти — туда, где свет? Или туда, где тьма? И на что ему теперь жить? Он вспомнил надпись на стене в столовой: «Magic, Ecstasy, and Conspiracy». И подумал, что в этой фразе есть что-то невыносимо знакомое. Или нет? Он не знал, что и думать. А теперь стало ясно — надо идти. Просто идти. Не дожидаясь рассвета.       Может быть, он встретит что-нибудь такое, что подскажет, что делать дальше? Но к какой мудрости он должен прийти, что услышит в ночи? И потом, куда идти? Он уже заблудился. И даже не имеет представления, где именно он идет. Где что?       Он бросил взгляд на крутой склон холма, тянущийся слева от него. Холм с одной стороны был невысоким — метров триста. А с другой — длинным и бесконечным. И ни малейшего ориентира, куда идти. Просто какая-то равнинная местность. Может, там на холме и должно что-то находиться? Например, человек? Вроде, с ним он уже встречался.       Валера пошел вниз, и вскоре на вершине холма увидел дом. Перед ним стояли три автомобиля. Обычные «запорожцы» с разными номерами. Валере даже показалось, что он уже видел один такой, только на фотографии. А вот рядом с машинами стояли совсем незнакомые люди в черных костюмах и какие-то приборы, к которым они были подключены. С одной стороны, происходящее было вполне понятно: они делали свое дело — налаживали высокочастотный резонанс с каким-то древнекитайским божеством, которого Валера никогда не видел, но из текстов в интернете знал, что это тоже демон, только посланный на землю.       А с другой — Валера испытывал к тем, кто это делал, нечто большее, чем простое уважение и зависть. Глядя на их сосредоточенные лица, он вдруг понял, что те уже давно мертвы и попали сюда из ада, где давно превратились в зомби. Впрочем, он мог судить об этом лишь по их униформе.       На них были черные костюмы с накинутыми поверх черными мантиями. У одного была белая панама, а у второго — белая шляпа. У третьего, который был в одежде настоящего некроманта, одежда была черной. Может быть, это были сотрудники какой-нибудь международной организации? В любом случае они занимались настоящим делом, и это вселяло в Валеру уверенность, что все должно идти хорошо. Кроме того, на лицах их были маски. Маски тоже были черными, только чуть темнее. На маске с козлиной бородкой была надпись: «Der Glück — von der Stein bringt!» А на маске с белой бородкой было написано: «Heil Hitler! Hat an Rat und Blitz!» Валере это показалось смутно знакомым, и он даже вспомнил, где он слышал это слово раньше.       Демонологи были по-настоящему знакомы друг с другом, их общее дело было единым. И что самое главное, они наверняка относились к загробной жизни, на что намекали их маски. Валера увидел справа от себя подобие храма, хотя вряд ли там, внизу, могло быть что-нибудь еще, кроме подземного царства мертвых. Вдоль стен по кругу стояли два черных столика на колесиках. Около каждого стояло два черных гроба — совсем таких, как во всех древних мифах, только без крышки. В гробах на подушках лежали два тела — одно мужское, а другое женское.       Подойдя ближе, Валера понял, что одно тело принадлежит Старушке, а другое — толстому мужчине, которого он ранее встречал. На мужчине была черная одежда, в руке он держал черную свечу, а в другой — стакан с чем-то зеленоватым, и на его лице было выражение абсолютного счастья, будто он находился где-то глубоко под землей в полной безопасности. Валера успел прочитать на лице мужчины имя Deus Omnipotens. Мужчина был мертв. Он лежал неподвижно, и Валера подумал, что он, видимо, просто спал. Но тут Deus Omnipotens повернул голову, и Валера испугался, что увидел в его глазах свое отражение. — Где я? — спросил Валера. — Вот ты какой, Валера, — сказала Старушка. — Я знаю, ты хочешь узнать, куда ты попал, но не знаю, смогу ли рассказать тебе об этом. Валера открыл рот, чтобы задать еще один вопрос, но Старушка подняла руку. — Пока все, — сказала она. — Подожди немного. Валера закрыл рот.       Некоторое время стояла тишина, а потом он услышал громкий стон, который исходил из толстого тела Deus Omnipotens. Похоже, там, внутри, находился еще кто-то. Валера увидел на лице Deus Omnipotens выражение неземного счастья, которое, похоже, было связано с чем-то еще, не связанным с удовольствиями, и ему стало интересно, в чем дело. Стон снова повторился.       И вдруг Валера понял, что стон исходит из него самого. Он сначала испугался, но потом решил, что глупо бояться того, чего он не чувствует. А если и почувствует, то что с того? Он привык. И все же звук, похожий на раскат грома, стал сильнее. Словно стал ощущаться источник этого звука — как если бы они с Deus Omnipotens один на один сражались друг с другом, и пока один из них побеждал, другой испытывал невыносимую муку.       Валера закрыл глаза и снова услышал голос Deus Omnipotens: «А теперь представь, что ты сидишь внутри и смотришь на то, что произошло здесь на самом деле. Все стало на свои места, и тебе больше не нужно искать причин. Теперь все зависит от твоего воображения. Оно должно сделать все так, чтобы ты поверил».       Валера открыл глаза. Перед ним было мокрое от слез лицо Deus Omnipotens.       В следующую секунду мир вокруг исчез. И в этой пустоте плавно возникла черная дыра, а в ней, как ему показалось, была сотня тысяч галактик. Но была ли на самом деле галактика? И на каком она была расстоянии от черной дыры?       Но все было настолько реальным, что он не сомневался — черная дыра на самом деле была настоящей. Тогда почему он чувствовал себя внутри черной дыры? И откуда тогда этот страх, что у него нет никакого внутреннего пространства, а есть только бездна и падение?       И почему в этой бездне он может увидеть что угодно? И почему в темноте он может разглядеть хоть что-то? И откуда тогда эти мысли о Боге и вселенной? Они появились из ниоткуда. Они были единственной реальностью, с которой он до этого имел дело. Они были «изнутри». А иначе откуда взяться пустоте? Но если не пустота, то что же?       Валера закрыл глаза. Ничего. И это также просто, как растолковать аспиранту смысл теории относительности, взглянув на себя в зеркало и подмигнув самому себе. Он снова открыл глаза. Черная дыра никуда не делась. А вокруг была чернота.       Он попытался заглянуть вглубь себя. Но это не удалось. Тогда он попытался посмотреть на мир снаружи. Но то, что он там увидел, сразу же показалось ему ненастоящим. Чернота была такой же настоящей, как черная дыра. И он понял, что чернота — это не просто пустота. Это способ существования реальности. Но как же тогда…       Валера вдруг понял, что не понимает, что именно он видит, а видит он абсолютно все, что угодно. Чернота была бесконечной. И безграничной. И это было главное. И все остальное тоже было бесконечным, потому что и это было само собой разумеющимся. И, видимо, не было никакой разницы между просто тем, что чернота есть, и тем, что ее нет. Она была всем. А Валера был всего лишь одним из кругов этого бесконечного и всепроникающего…       Его, Валеры, сознания. И все происходящее с ним действительно было настоящей жизнью. Валера понял, что после смерти ничего не изменится. И если уж пытаться что-то изменить, то только сейчас. Вдруг в голове у него как-то странно щелкнуло, и он ощутил себя абсолютно новым существом. Оно словно расширилось, и он увидел себя изнутри. В нем не было ничего такого, что можно было бы считать материей. Только свет и бесконечная пустота. Существо перестало быть Валерой. Оно стало отражением своего собственного Я.