Ночной визит

"Я ненавижу тебя!!.." слова отдавались в душе такой болью, что Яков бессильно опустился на кровать и прикрыл глаза. Он не мог её потерять, но терял. По собственной глупости терял. И не видел сейчас выхода из ловушки, в которую сам себя загнал. Мучительно хотелось выпить. Нет, напиться так, чтобы хоть ненадолго ушла боль, терзавшая его днём и ночью. Но пить он не станет. Потом будет ещё хуже. - Конечно будет хуже. Это Вы правильно подумали. Штольман резко открыл глаза. В кресле напротив сидел некто и смотрел на него. "Какие странные глаза" подумал Штольман. Рука медленно поползла к карману, в котором лежал верный "бульдог". - Не стоит. Убить меня Вы не убьете, а мне будет неприятно. Да и свита моя может неправильно понять. Голос был глубокий и какой то обволакивающий. И Штольман наконец понял, что не так с глазами ночного гостя. Они были разными. Один был изумрудно зелёный, а второй был черным провалом в бездну. Голова начинала кружиться от этого. - Кто Вы? - Яков не узнал собственного голоса. В горле пересохло. Мысли в голове лихорадочно метались и вычленить что то внятное, не получалось. - Вы не торопитесь, голубчик. Подумайте - Голос внезапно стал знакомым до дрожи. Штольман снова закрыл глаза. Открыл. В кресле мягко улыбался Александр Францевич Милц. "Гипноз... Крутин..." пронеслось в голове. - Не то, голубчик, не то - ещё шире улыбнулся Милц. Вернее тот, кто сейчас виделся Милцем. Он наклонился вперёд и привычным жестом доктора, похлопал ладонью по руке Штольмана. И Яков увидел, что глаза за стеклами очков, прежние. Зелёный и чёрный. Усилием воли он заставил себя не отшатнуться и провел ладонью по лицу. В голове было пусто. Мысли замерли, словно выключились. -Да неужели?.. Так кто же Вы? - вылетело это неожиданно для него самого. Как будто губы сами вытолкнули слова. И внезапно ему стало всё равно. Какая в принципе разница, кто этот незнакомец? В его ситуации он и в дьявола готов был поверить. - Вот и прекрасно. Избавили меня от лишних и нудных объяснений - произнес его виз-а-ви. И Штольман понял, что морок исчез. Напротив снова сидел незнакомец с разными глазами и лениво щурился на свет лампы. - Вы серьёзно? Я должен в это поверить? - А что Вам остаётся? Да и что Вы теряете от того, что поговорите со мной? Неужели Ваша девочка до сих пор не убедила Вас, что материализм всего лишь одна из сторон этого многомерного мира? Мне казалось, что Вы уже не тот твердолобый субъект, каким были шесть лет назад. Штольман не мигая смотрел на своего собеседника. Нет, твердолобым упрямым материалистом он давно не был. Анне он тогда не лгал. Жить по прежнему невозможно. И жить без неё немыслимо. "Чем чёрт не шутит..." подумалось внезапно. - Нет. Шутить я не намерен - произнес гость. - Чего же Вы хотите? Мне как то не доводилось до сих пор общаться с... Вам подобными - медленно выговорил Штольман. Его не покидало ощущение нереальности происходящего. Хотя уж кто, кто, а он не должен был впадать в неверие. Его "барышня на колесиках" давно доказала, что невозможное возможно. - Подобных мне не существует. Душа Ваша мне без надобности. Просто хочу понять некоторые аспекты человеческой природы - ответил Штольману незванный гость. - Как прикажете Вас называть? - Мессир. Да. Так мне привычнее. - Спрашивайте - Вот это другой разговор. Скажите, господин сыщик, что толкнуло Вас на такое...непотребство? - Что Вы имеете в виду? - Брак конечно. Ваш, так называемый брак - собеседник Штольмана слегка дёрнул уголком рта. Лицо его ничего не выражало, но глаза, казалось заглядывали в самую душу. И Штольман вдруг снова оказался в тюремном кабинете. Напротив стояла Нина. С потускневшими лицом и волосами, но с горячечным блеском в глазах. Губы её шевелились, но звука не было. Он как будто со стороны видел себя с разбитым лицом, и Нину, горячо убеждавшую его... И сейчас, глядя на эту картину, он ясно понял, что этот блеск в её глазах, ему хорошо знаком. Он появлялся всегда, когда Нина Аркадьевна "играла роль". Когда она примеряла на себя разные личины, в зависимости от того, что ей нужно было выторговать в данный момент. И сейчас Нина играла несчастную мать. Раскаявшуюся, несчастную, любящую своё чадо мать. И он купился. Он не вспомнил законов наследования и, изменившихся недавно законов о внебрачных детях. Он не вспомнил того, сколько раз эта женщина манипулировала им и другими. Всё заслонила мысль о том, что он услышал только что от Нины. О том, что его оправдают рано или поздно. И он сможет вернуться к Анне... Вдовцом. Всё это Штольман увидел очень ясно. - Я вижу Вы наконец поняли - произнёс его странный визитёр. - Понял... Но что это меняет? Всё уже произошло. Впрочем, Вы об этом знаете лучше меня - Штольман опустил голову и задумался. - Нет, нет! Всё, что произошло, произошло исключительно Вашими стараниями. Я здесь ни при чем. Даже не думайте. В противном случае меня бы здесь сейчас не было. К Вашей барышне явиться я не могу. Слишком уж её опекают... Ммм.. Оппоненты - лицо собеседника изобразило некое подобие улыбки. - Так от меня Вы чего хотите?! - сорвался на резкий тон Яков. Ему надоел этот бессмысленный, с его точки зрения разговор. Он и сам прекрасно понимал, что сделал глупость. А сейчас ему ещё и показали, что глупости этой можно было избежать. Если бы он хоть немного задумался тогда. - От Вас? Ничего. Хотя... Возможно Вы не дадите мне разочароваться в человеке окончательно? - Вы? Не хотите разочаровываться в человеке? Но разве не Вы человека сбивает с пути истинного? Разве не Вы то зло, которое не даёт человеку нормально жить?! - Штольман сам не ожидал от себя такого красноречия. Да ещё пафоса столько .. Его гость поднял левую бровь. Яков как будто себя в зеркале увидел. А субъект в кресле вдруг расхохотался. Гулко и раскатисто. - Вы никак проповедь воскресную вспомнили? Ах, да. Вы же в церковь только по службе наведываетесь. Нет, господин полицейский. Всё зло человеческое делается людьми. Я лишь наблюдаю. Иногда советы даю. Иногда развлекаюсь. Но никогда не подталкиваю. В отличии от моего... Ну пусть и будет оппонентом. Так вот, в отличии от него, я признаю за людьми право на выбор. А уж выбираете вы сами. Куда идти, кому служить, кого любить, кого ненавидеть. Кому как не Вам, знать всю изнанку человеческой натуры? - Да... Что, что, а этого я насмотрелся достаточно. Вы сказали, что иногда даёте советы... - А Вам нужен мой совет? - собеседник Штольмана снова пристально смотрел в глаза. Яков на секунду опустил взгляд и снова взглянул на гостя. - Нужен. Я не вижу выхода. Я не могу её потерять.. - Вы её и не сможете потерять. Но Вы должны верить. Себе. И ей. Невозможно потерять то, что уже стало тобой. Вы забыли об этом? "Мы должны быть вместе" прозвучал в голове его собственный голос. И перед глазами замелькали картинки той далёкой декабрьской ночи. Невозможно огромные синие глаза снова смотрели с нежностью в самую душу. Рассыпавшиеся на подушке волосы. Руки, губы, вся она такая тёплая, страстная, любящая... - Не забыл - Я дам Вам один совет. Надеюсь Вы поймёте. Любую грязь может очистить правда. Не стоит ее бояться. Девочка Ваша сильная. Она её примет правильно. Вы удивили меня своей нерешительностью. Впрочем, пора и честь знать - гость выпрямился в кресле и неожиданно исчез. Исчез на глазах ошеломленного Якова. И как будто вдалеке послышался пронзительный разбойничий свист и бешеное ржание лошадей. Штольман медленно открыл глаза. Сквозь оконное стекло робко сочился серенький тусклый свет зимнего утра. "Так это был сон?" Он повернул голову и взглянул на кресло напротив. На спинке явственно проступал какой то силуэт. Яков резко вскочил с кровати и подошёл к креслу. На обивке спинки появилось невесть как изображение черной кошачьей морды. Ухмыляющейся. Штольман зажмурился. Потом открыл глаза. Морда никуда не исчезла. "Вот как... Ну что же, прощайте, Мессир. Спасибо за совет" подумал Яков и начал одеваться. День обещал быть сложным.