Dominium. Incedo per ignes

      Не смотря на все попытки наладить контакт, Феликс чувствовал, что бьется в закрытую дверь. Того, что он рассказал Эстер о матери явно было мало, но больше он из себя выжать не мог. Воспоминания были слишком болезненными. Казалось, что все, что он так долго залечивал в себе, грубо расковыряли.       Как бы Эстер удивилась, узнай, что Феликс чувствует на самом деле.       Что он вообще чувствует.       Феликсу было больно.       Было за полночь, когда Эстер тихо проскользнула в гостиную, где собиралась стащить пару книг для чтения из библиотеки Майкла. И последнее, что она ожидала увидеть – свет на кухне. Но уже примерно зная свою семью, Эстер не особо удивилась. Уже держа в руках книги и направляясь обратно в комнату, девушка услышала в кухне грохот. Эстер вскинула бровь и тихо подошла к двери.       В небольшую щель, она увидела, что за столом сгорбившись сидел Феликс. Перед ним стояли открытая бутылка виски и стакан.       Эстер настолько опешила от этой картины, что не сразу сообразила, что делает. Девушка распахнула дверь и вошла на кухню. И стала озираться в поисках того, откуда льётся свет. Она так активно крутила головой, что не сразу услышала бормотание отца.       - Что?       - Я сказал, что это светится воздух! – рявкнул Феликс, всё так же сгорбившись и глядя в стол.       Эстер приросла к месту.       - Ты тоже так можешь, - он неопределённо махнул рукой. – Или даже больше. Я, чёрт возьми, вообще понятия не имею, на что ты способна.       Эстер во все глаза смотрела на отца. Тот в свою очередь медленно потянулся к бутылке и наполнил стакан. Взяв его, Феликс поднял глаза на дочь и, она готова поклясться, что такой ярости в его взгляде никогда не видела. И самым страшным было то, что эта ярость была направлена на неё.       - Добро пожаловать в семью, Терра, - Феликс отсалютовал ей стаканом и выпил залпом. – Так бывает, когда начинаешь ковырять старые раны. Никто же не хочет подумать о том, что я со своих срываю корку, когда ты требуешь от меня рассказать о матери.       - Пап…       Феликс отмахнулся от неё.       - Брось, Эстер. Я знаю, что ты злишься на меня. Обижаешься. Возможно, что-то ещё, о чём я не знаю и слава богу. А я рассказал тебе всё, что смог. На большее меня не хватит. Это слишком. Ты представить себе не можешь, какую боль я испытываю от каждого воспоминания, - Феликс снова потянулся за бутылкой. – И вот, смотри, что потом получается, дочка. Потом получаюсь я, твой отец. Я не могу спать, потому что вижу её. Вижу её в тебе. Я не могу сосредоточиться ни на чём, потому что воспоминания так и лезут в голову. И я снова здесь, в знакомой компании.       Эстер просто молчала и смотрела. Она не знала, что ей делать. Отнять бутылку и стакан или уйти самой и не видеть этого. Девушка крепче прижала к себе книги. Мозг пронзила мысль, что Феликс напивается из-за неё, из-за её расспросов. Но с другой стороны…       - А по-твоему это нормально не знать ничего о матери и узнать, что мне, вдобавок, подправили память? Ты должен был быть первым человеком, который мне всё расскажет и научит. А оказался последним.       Выпалила и задержала дыхание.       Воздух вокруг накалялся.       Эстер чувствовала, что становится всё тяжелее дышать, но какая-то часть неё понимала, что она сможет с этим легко справиться.       - Я с радостью пойду на мировую, если ты перестанешь от меня закрываться, пап.       Феликс сверлил дочь взглядом.       - Перестать закрываться? И что бы это значило? Что ты от меня хочешь узнать, Эстер? Что еще я от тебя скрываю, помимо алкоголизма? – фыркнул Феликс и тут же помрачнел. – Или тебе в подробностях рассказать, как умирала твоя мать? Она умирала, а я ничего не мог сделать! Страдая, без какой-либо помощи…       - ХВАТИТ!       Клаус влетел в кухню, чуть не сняв с петель дверь и чудом обогнув Эстер, которая стояла прямо у него на пути, как вкопанная. В следующее мгновение плечи девушки сжали пальцы Майкла, который с белым от гнева лицом наблюдал за борющимися сыновьями.       Феликс ни за что не хотел сдаваться старшему брату. Однако, Клаус был трезв и лучше владел собой. Ему потребовалось несколько минут, чтобы выволочь Феликса вон с кухни.       Эстер не сразу поняла, что по ее лицу текут слёзы.       С лестницы донёсся грохот. Через минуту послышался голос Хельмута. Услышав его фразу «он что, опять?», Эстер ахнула и прижала руки к лицу, выронив на пол книги.       Майкл продолжал держать её за плечи, понижал температуру вокруг и размышлял, как ему поступить дальше.       Во-первых, Эстер нужно отправить спать. Конечно же, придётся этому посодействовать, если не пойдёт сама. А утром решать вопросы по мере поступления.       Во-вторых, всыпать Феликсу.       - К сожалению, Клаус с Хельмутом уже знают, что делать, - невесело усмехнулся Майкл. – А ты не должна была этого видеть, - мужчина мягко развернул внучку к выходу. – Поверь мне, завтра твоего отца зажрёт такое чувство вины, что мало не покажется. А тебе нужно поспать, Терра.       Девушка подняла на него мокрое от слёз лицо и медленно кивнула.       Когда Эстер ушла в комнату, из ванной вывалился Феликс на своих двоих, но шатаясь. За ним стояли Клаус и Хельмут, мрачные и все мокрые - пока Майкл был внизу, они поливали Феликса ледяной водой.       - Я бы тебя сейчас хорошенько отходил своей тростью, да не додумался её прихватить, - тихо и зло произнёс Майкл. – Ты что творишь, дрянь?       Феликс молча стоял, прислонившись к стене.       - Ты когда-нибудь поймёшь, что она не виновата? – Майкл схватил его лицо цепкими пальцами. - Я тебя спрашиваю, Феликс. Если я не снёс тебе голову тогда, не думай, что не смогу сделать этого сейчас.       Феликс фыркнул.       Майкл отпустил его, замахнулся и отвесил сыну пощёчину.       - Пошёл вон с глаз моих, - прошипел мужчина.       Феликс постоял ещё несколько секунд, соображая, что происходит, и медленно двинулся в сторону комнаты.       Дождавшись, пока младший брат скроется за дверью, Клаус шумно выдохнул.       - Снова прячем алкоголь во всех укромных местах?       - Ты правда думаешь, что он не знает, где эти места? – мрачно спросил у отца Хельмут. – По-моему, та бутылка была как раз из них.       Майкл поморщился.       - Что толку сейчас это перемалывать? Уже случилось.       - Снова, - ввернул Клаус.       - Хватит, - устало произнёс Майкл. – Разошлись до утра.       Эстер спала урывками.       Балансируя несколько часов на грани сна и яви, девушка окончательно проснулась в пятом часу утра, вымотанная ещё сильнее. Глядя в потолок, Эстер пыталась собрать в кучу мысли, но они продолжали хаотично метаться в голове.       Девушка вылезла из кровати и подошла к окну. Занимался рассвет. Тихий, прохладный, спокойный рассвет. Ни одной живой души на улице. И легкая дымка тумана, стелющаяся по земле.       Эстер подошла к шкафу и вытащила из него джинсы и толстовку. Идея, конечно, так себе, но почему бы и не прогуляться? На цыпочках добралась до ванны, быстро умылась, завязала волосы и вернулась в комнату, где её уже ждал Фобос, готовый идти. Натянув кроссовки и куртку, Эстер подошла к двери и сделала глубокий вздох. Она сомневалась, что её кто-нибудь остановит, но перебудить весь дом своим топотом все равно не хотелось. Девушка выскользнула из комнаты, выпустила Фобоса и тихо прикрыла дверь. Проверив в кармане телефон и ключи, Эстер медленно пошла к лестнице и на выход из дома.       Прохлада и свежий воздух бодрили и успокаивали. Эстер уже начала думать, что зря просто не открыла окно в комнате и ещё можно вернуться, но что-то заставило её пойти прочь от дома. Фобос потрусил вперёд, и девушка просто шла за ним, с радостью отмечая, что голова перестала быть тяжёлой.       Фобос привёл ее в тот самый парк, где она и Хельмут искали пса. Эстер дошла до ближайшей скамейки и уселась на неё, наблюдая, как Фобос носится вокруг. Ему точно было на радость отсутствие любой живой души, кроме хозяйки.       Девушка уткнулась взглядом в поле, к которому тот же Хельмут отказался приближаться.       Будто прочитав едва родившуюся мысль в ее голове, Фобос уже помчался к нему. Эстер спохватилась, вскочила со скамейки и побежала следом, боясь снова потерять пса.       Добравшись до поля, девушка остановилась. Обычное, с травой, цветами и деревьями по краю. Ничего страшного и примечательного. Даже тропинка есть. По ней Эстер и пошла, засунув руки в карманы куртки. Она не заметила, как начала мёрзнуть. Фобос бежал чуть впереди. Эстер рассматривала поле, крутя головой по сторонам. Рассматривала, пока её взгляд не уткнулся на железную ограду. По типу той, что была на въезде во Владения. Девушка нахмурилась.       - Вряд ли мы с тобой дошли до границы Владений, Фобос.       Пес уже стоял за оградой и ждал её. Девушка пожала плечами и шагнула следом.       Феликс открыл глаза и резко сел на кровати. Головная боль пульсировала в висках, примешиваясь к чувству, что что-то случилось. Только он выбрался из-под одеяла и встал на ноги, как в дверь раздалась барабанная дробь, взорвавшая мозг Феликса на мелкие осколки.       - Входи.       Клаус распахнул дверь, замер на пороге и смерил брата мрачным взглядом.       - Эстер пропала.       - Когда? – Феликс уже тянулся к своим вещам.       - Чтоб я знал, - огрызнулся Клаус. – Отец сказал, что её уже не было, когда он проснулся. А было это часов в шесть. Фобоса, соответственно, тоже нет.       - Не удивительно. Если с Эстер что-то случилось, Фобос будет с ней до тех пор, пока не найдём обоих, - торопливо произнес Феликс, влезая в одежду.       - Зачем так драматизировать? – нахмурился Клаус.       - Потому что он прав, - раздался за их спинами голос Майкла. – И к сожалению, или счастью, я знаю, где искать.       Стоя спустя какое-то время на краю поля у тропинки, Хельмут задавался вопросом, почему не сказал сестре сразу, почему туда не стоит идти. Парень оглянулся на Клауса и Феликса, о чём-то разговаривавших в стороне.       - Ты не виноват, - произнес хриплый женский голос.       Хельмут дернулся и сделал шаг назад.       Перед ним стояла высокая женщина с бледным лицом, на котором резко выделялись светлые голубые глаза, и острыми чертами, пепельно-белыми волосами, спадающими до пояса. Она была одета в лёгкое серое платье без рукавов, не смотря на утреннюю прохладу, и босая. При ходьбе платье волочилось по земле и уже было испачкано внизу, но женщину это как будто бы мало волновало. Ее руки с изящными, длинными пальцами и когтями полностью покрывали татуировки, от которых трудно было оторвать взгляд. Казалось, что на них изображены ветки и корни, переплетались и создавали собой всё новые изображения. Казалось, что они двигались.       - Где ты её нашла, Сольвейг? – спросил Феликс, появляясь рядом с Хельмутом, который рассматривал руки женщины.       Женщина закатила глаза, глубоко вдохнула.       - Твою мать… - прошипел Клаус. – Зажми уши, - бросил он сыну.       Сольвейг истошно завопила.       В том, что она перебудила все Владения, сомнений не было. Как только Сольвейг замолчала, Феликс схватил её за волосы и поволок по тропинке. Женщина шла, спотыкаясь и согнувшись, кряхтела и пыталась вырваться, но её держали крепко. Для верности Феликс намотал её волосы на руку, благо их длинна позволяла.       Хельмут, не особо удивленный поведением дяди, но тем не менее, смотрел на него огромными глазами и шел рядом с Клаусом.       - Она банши? – нахмурившись, спросил юноша.       - Да чёрт её знает, - отмахнулся Клаус. – Может, была когда-то. Хотя я не слышал, чтобы у них были выходы в отставку. По мне, так ей просто нравится вопить. Безумная же.       В памяти Хельмута щёлкнуло и встало на место. Точно.       Безумная Сольвейг. Местная ведьма, которая жила за этим самым полем, кажется, ещё раньше, чем оно появилось. То, что она либо старше, либо ровесница Владений, - это было точно и всем известно. Своеобразный талисман-защитник. И как ни странно, Майкл с ней иногда советовался, чем только подпитывал слухи о том, что тоже становился слабым на ум.       Феликс продолжал тащить Сольвейг за собой, пока не увидел железную ограду и чёрного пса за ней. Отшвырнув женщину в сторону, он бросился на кладбищенскую землю, позабыв о том, что только что весьма непочтительно обращался с ее хранителем.       - Терра! – Феликс дотронулся до дочери. – Ледяная.       Клаус наступил на платье Сольвейг, которая медленно отползала в сторону.       - Куда собралась?       - Я своё дело сделала, привела вас к ней, пока не стало слишком поздно, - торопливо ответила Сольвейг, замерев. – Теперь всё в ваших руках. Точнее, в его, - она кивнула в сторону Феликса, который что-то бормотал себе под нос. – О, это не поможет!       Феликс резко вскинул голову и уставился на Сольвейг. И если бы взглядом можно было убить, она бы свалилась замертво.       - Пробуди её, - прошептала Сольвейг.       - Даже не надейся. Только не на этой поганой земле.       - Иначе никак, Феликс.       Глаза мужчины сузились.       - Это всё он? Это всё Майкл, мать его. Кого он наказывает: меня или Эстер? - прошипел Феликс.       Сольвейг покачала головой.       - Это она, - женщина указала на Эстер. – Милый Клаус, нет нужды топтать моё платье. Я вам не враг, я хочу помочь, - пропела Сольвейг. – Этого стоило ждать с того момента, как она сделала первый вдох. Место, где она обрела жизнь, даёт ей силы, Феликс.       - Что? – вклинился Хельмут.       Сольвейг с лёгкой улыбкой посмотрела на него.       - Пап?       Клаус медленно покачал головой. Не сейчас. Он мрачно посмотрел сначала на Сольвейг, затем на брата. Он, конечно, догадывался, что их ждут проблемы, но не думал, что дело примет такие масштабы.       Фобос перестал скулить и поднялся, внимательно глядя на Феликса.       Мужчина аккуратно опустил голову дочери на землю. Губы Эстер посинели, тело покрыла сеточка из вен и капилляров. Кровь в прямом смысле остывала в ней, загустевая, превращаясь в лёд. Он чувствовал, что дочь продолжает леденеть. Холод пробирался к сердцу, которое единственное не сдалось и ещё старалось перегонять кровь.       Феликс наклонился над девушкой и тихо, с осипшим от боли и страха, что потеряет дочь, голосом прошептал:       - Проснись, Хель.