obstacle.

      Идти к Саундвейву, зная, что по пути может встретиться немало мехов, которые не упустят шанса присесть на аудиосенсоры, не было никакого желания, да и что-то подсказывало, что Дествил его там и не застанет. Связиста чаще всего можно было поймать ошивающимся возле Мегатрона, в остальное время либо он был на миссиях, либо занимался кассетами. И обычно он посылал именно своих подопечных, если ему нужен был разведчик, но он никогда не просил кого-то «постороннего» передать. Хук же видимо перешел эту ступень и стал кем-то достойным их круга доверия.       Темные коридоры базы утягивали сознание в дремоту, хотелось наконец-то добраться до своей кварты и улечься на платформу. Ох, его платформа была искусством, не иначе. Она была сделана из мягкого материала, как и куча покрывал, которыми была закидана. Он никогда бы в жизни себе такую не установил, да и остальные изменения ему не были нужны. Дествил редко бывал на базе, практически никогда, и не считал нужным как-то обустраиваться. Все своё время он посвящал слежке за автоботами или десептиконами-дезертирами, а также тратил определённое количество времени на организацию работы на своём корабле. Команда была только собрана, поэтому проблем у него с ней хватало. Им не нравились правила, введённые Дествилом. Как они говорили, «он ограничивает нас, как десептиконов». Чтож, если они считали, что быть десептиконом — это быть садистом с включённым режимом вседозволенности, то им не место было на Shadow Lurker.       Этот корабль класса стелс предоставил ему Шоквейв, в память о старом. Дествил был благодарен, правда потраченные несколько декациклов на исследование корабля, поиск всевозможных жучков от ученого — было жалко. Но и свои плюсы были: корабль оказался под стать разведчику, его практически невозможно было обнаружить, а его «секреты» удивляли и по сей день.       И самое смешное, что еще пару декациклов назад в его кварте была самая обычная платформа, слабо работающая, но свою функцию выполняющая. И до сих пор не осознавая ситуацию, Дествил никак не мог обработать поступок кассет. Эти мелкие в какой-то момент своего актива решили, что старая платформа мусор, кварта серая и негостеприимная, да и сами они неблагодарные шарки, которые просто обязаны были чем-то отплатить разведчику. За что отплатить, зачем отплатить — они так и не объяснили. Просто сделали своё дело в отсутствие Дествила на базе, а потом преподнесли.       Хук, увидевшись перестановку и обновку, долго подкалывал Дествила и даже советовал ему с такой платформой устроить бордель. Элитная платформа требовала объезда, так говорил док. Саундвейв разводил руками, говорил, что не был в курсе происходящего и что его подопечные хотели как лучше.       Ладно, ему понравилось обновление. Платформа стала больше, благодаря чему теперь телепортировавшийся в оффлайновое время Скайварп не скидывал его на пол, а спокойно занимал свободное место рядом. И словно благодаря этой непривычной мягкости материала, во время офлайна его окутывало такое тепло, создавая комфорт на грани полной защиты, что теперь симуляции были… безмятежными.       Кварта встретила его приятным дуновением, расслабившим напряженные магистрали от циркулирующего в них энергона. Шейные защитный пластины неприятно скрипнули от поворотов головы; они, щёлкнув, раскрылись и почти сразу же закрылись. Это была своеобразная привычка, приобретённая с ворнами. Она успокаивала и расслабляла.       Стоило ему только присесть на платформу, как со всех сторон его обвили и лишили способности двигаться.       Саундвейв редко обращался по личным просьбам к Дествилу, если только это не касалось кассет, как сейчас. Когда пропал сигнал Лазарбика, Саунд решил обратиться к Дествилу, не думая. Кто, как не разведчик, способен будет проникнуть на базу автоботов без шума и вернуть ему кассету?       Связист взирал на разведчика, всего облепленного кассетами: Рамбл и Френзи с двух сторон держали или же обнимали его за манипуляторы, Рэведж устроился на его коленях, задевая когтями чужой корпус, Баззсоу и Рэтбэт заняли его плечевые сегменты — и ему действительно было смешно.       Дествил убрал маску в пазы, показывая доверие не только к кассетам, но и к их хозяину. Лишь ограниченное количество мехов видели его без неё. Ему нечего было скрывать под ней, никаких шрамов или повреждений, просто ему комфортнее, как разведчику, было скрывать фейсплейт.       — Ситуация: смешная, — он положил манипулятор на деку, погладив ее. — Момент сохранен.       — Я рад, что тебе кажется это смешным, друг, но на такой отвлекающий маневр я не куплюсь. Я весь во внимании, насколько это возможно.       — Саундвейв: просьба о помощи, — механическим голосом со слегка заметными помехами, волновался что ли, выдал кассентикон. — Цель: Лазербик. Возможное место нахождения: база автоботов.       — Маленькая птичка решила откусить больше, чем она сможет унести? — чёрный мех дернул коленом, скидывая уже доставляющие дискомфорт когти Рэведжа, тот на такое угрожающе шикнул и сложил лапы, уложив голову на них, успокаиваясь, уходя в поверхностный оффлайн. Дествил фыркнул на такое.       — Лазербик: своевольничал. Итог: плен.       — О, своевольничал… Плохой, плохой кон. Как ему не стыдно, или же стыдно, кто же знает, как ему там в плену. Уж точно не полируют, — Рамбл и Френзи с двух сторон сжали его манипуляторы одновременно, недовольные услышанным. — Ай! Слышьте, позвольте и мне повредничать, раз мой отдых откладывается.       — Кому-то Лорд Мегатрон отбил весь процессор, — буркнул Френзи.       — В чём-то ты прав. Кажется Хук вынимал какие-то пластины из моей головы, — разведчик вывернул манипулятор, обнимая недовольную кассету. — Шутка. В любом случае, я верну вашего собрата домой, — Дествил снова глянул на кассентикона. — Скинь мне последние его координаты, их нужно будет проверить.       — Награда?       — Саундвейв, прекрати, — мех недовольно фыркнул и потянулся к Баззсоу, чтобы погладить. — Лазербик мне важен также, как и тебе. Я верну его целым и в активе. Обещаю.       — Компромисс: Саундвейв в знак признательности проверит блоки Дествила. Дествил не может отказаться.       — Уговорил.       Разведчик улыбнулся себе, он ерничал скорее специально. После ремонта у него всегда было настроение немного покапризничать. Ничего сложного в предстоящем вызволении он не видел, может даже успеет после отдохнуть. Если, конечно, какой-нибудь незнакомый мех не решит снова его уложить. Уложить уложенного; пройтись большими манипуляторами по капоту, спуститься на брюшные пластины, пригладить их, а потом двинуться ниже и крепко сжать в своих руках серые бёдра; раздвинуть их в стороны до боли в шарнирах и устроиться между ними, чтобы потом…       Шлак! Из-за глубоких размышлений, он громко вскрикнул, когда Баззсоу клюнул его по гладящей руке. Вот тебе и приласкал по-дружески, называется. Вот тебе и фантазии от первой встречи.

***

      Темные улицы Кибертрона не меняются от города к городу. Где бы ты ни был, эта вонь пролитого от насилия энергона, этот запах гнили и ржи, эти куски металла, некогда бывшие меха, покрытые слоем тщеславия тех, кто стоит выше них, преследуют тебя повсюду. Когда тебя буквально вырвали из «полей» после активации, ты и не задумывался о месте своего рождения, как оно выглядит, что за меха там живут. Ты борешься за свою жизнь, даже несмотря на то, что «они» пытаются всячески загасить ее. Твоя искра бешено колотится от страха и боли, пока ты представляешь себе эти «поля», пока ты представляешь себе хоть что-то родное в этом Праймусом забытом мире. Пройдут тысячи ворн, прежде чем ты сможешь вырваться из кошмара, чтобы окунуться в новый. И пока тебя будут разрывать на части на арене в Каоне, ты все еще будешь думать о «полях», об их красотах. Ты настолько вдолбишь себе в процессор эту мысль, что со временем начнешь ее ненавидеть — ведь только она заставляет тебя хотеть жить.       А потом случится буквально Праймусово предшествие — после очередного боя, в котором ты потерял руку, но добыл новую, ты будешь сидеть в темных углах этих омерзительных улиц, куда даже свет боится заглядывать. И пока энергон из твоих ран будет медленно вытекать из тебя, образовывая лужу, которую возможно позже кто-то вылижет от голода, а твой процессор начнет лихорадочно подстраиваться под ситуацию — шлакова процессорная адаптация, которая иногда была не к месту — сквозь помехи ты увидишь лишь его жалкие очертания. Но даже так, ты оценишь выбор его цветов в тот день и еще долго будешь любить именно эту палитру, а потом будешь хранить ее в памяти, как самое ценное в активе. И при виде мехов в таком цвете ты будешь испытывать тепло под грудной панелью, даже если этот мех будет в нее целиться. Ведь это так неважно, когда ты вспоминаешь что-то хорошее.       Но пока этот самый прекрасный склонится над тобой и произнесет одну единственную фразу, которая станет и спасением и смертью, и твоим новым именем: «Волей судьбы мы встретились, друг» — ты лишь вымученно улыбнешься и упадешь в его манипуляторы. И спустя еще ворны ты поймешь, что именно так начинается путь, имеющий лишь один конец — одинокий и холодный.       — Дествил.       Точно, пора возвращаться в настоящее и сосредоточить оптику на мехе перед собой, в чей кабинет ты не задумываясь пришел. Какой безэмоциональный голос, от прежнего тепла не осталось ни следа — все уничтожено, и как бы не хотелось, уже не вернуть. А темные цвета корпуса приносят холод, так болезненно окутывающий искру каждый шлаков раз.       Разогнав вентиляцию и пропустив горячий воздух через системы внутри грудной панели, разведчик, оттаяв от встречи, пришел в себя. Ему не нравились такие погружения в воспоминания, они отвлекали и всегда приводили его сюда — к нему. Какая-то часть Дествила понимала, что таким образом он пытался вернуться в тот отрывок своей жизни, когда само желание «жить» не было иллюзией, а было прекрасной реальностью, где ты накормлен, защищен, тебя окружают друзья, твоя семья. А другая же часть упоенно утверждала, что все то было фарсом, что сейчас именно то настоящее, которое они хотели. Нужно лишь позволить себе адаптироваться к этому и отпустить себя, пройти через безжизненные корпуса, омыться в энергоне автоботов и тех, кто им помогает. Они заслужили познать хоть часть той боли, которую заставили пережить его.       — Дествил.       Меху пришлось повысить голос, чтобы наконец-то его незваный гость пришел в себя, вздрогнув от неожиданности, он посмотрел затравленно в линзу перед собой. Мгновение его взгляд был потерянный, но клик, и он снова возвел свою стену сдержанности и серьезности. В какой раз они так встречались? В какой раз разведчик, словно дрон, застывал на пороге и мутной, ничего не выражающей оптикой, смотрел за ним? И ведь не сразу удавалось почувствовать чужое присутствие: либо замечаешь это сразу, либо лишь спустя только несколько брийм.       — Что-то случилось, Дествил? — безэмоционально спросил Шоквейв.       Да, случилось, хотел сказать разведчик, сжав до боли дентопласты под маской, чтобы ни один лишний звук не вырвался из него. Какое шлаково чувство.       — У меня нет причин сомневаться в способностях Хука, но он не знает этот корпус так, как ты, — начал Дествил, плавно обходя ученого сбоку. Смотреть тому в окуляр и признавать нужность — не хотелось. — Лишь спроектировавший его может с точностью сказать, почему после спайки манипулятор на локтевом сгибе в районе соединительных шарниров причиняет дискомфорт.       Ложь.       — Логично было обратиться с этим ко мне, — ученый жестом предложил гостю занять платформу, и как только тот улегся, приступил к осмотру. Ему пришлось сесть на стул, чтобы удобнее было для работы. Снимая серые пластины, он откладывал их на столик рядом, потом инструментом поддевал тонкие провода, отводя их в сторону, чтобы рассмотреть возможную проблему. — Эти прорези на шарнирах нехарактерны. Итог: проблема. Больше двигаешь рукой, больше идет раздражение. Отсюда возможно появление других проблем: заедания, отказ поступающих сигналов, затем полное обездвиживание манипулятора. Я нанесу восстановитель на деталь, но для максимальной эффективности ее необходимо заменить. Позволь мне...       — Хук с этим справится, — резко выдал разведчик, но, сам удивившись своей реакции, объяснил. — Шоквейв, я имею в своем круге общения двух прекрасных врачей, которые за недолгое знакомство успели раз двадцать перебрать меня по кусочкам, но да, предвкушая твой ответ — они не знают мой корпус до мелочей, как ты. У меня новая миссия и мне не хотелось бы лишиться искры только из-за того, что я не захотел попросить тебя об маленькой помощи с маленькой проблемой. Ты обозначил изъян — Хук его исправит. Все, консультация получена, значит я могу тебя покинуть.       — Консультация логична, недоверие — нет, — вернув все пластины на место, ученый не спешил отпускать кона. — Обнуление фона необходимо?       — Нет, нет, не нужно, — смущенно проговорил мех и поспешно слез с платформы. — Благодарю, Шоквейв.       Однолинзовый ничего не ответил и вернулся к прерванной работе. Дествил хмыкнул и покинул его лабораторию.

***

      Что автоботы, что десептиконы — никто из них не отличался молчанием. Стоило произойти чему-то громкому, как об этом узнавали все и вся. Но если конам еще можно было пригрозить и заставить молчать, то юных дарований алозначных усмирить было практически невозможно. Им только дай повод о чем-то пошептаться. Такое всегда играло на руку разведке.       Посетить пару баров, изобразить из себя нейтрала, и вот ты знаешь все, что тебе нужно. Информация не всегда была точна, но даже с ней можно было работать. Сбор данных на этом не останавливался, это было лишь основой, а точнее началом.       Но для этой миссии особых стараний и не понадобилось. Хватило последнего местоположения сигнала Лазербика, и сопоставив их со следами на месте захвата и ближайшими базами автоботов — и вот, вуаля, как смешно, птичка нашлась в одном из убежищ, а над ней воркующий авти, за руками которого было притягательно смотреть. Эти быстрые движения — такие четкие и точные. Руки, знающие свое дело. В какой-то степени было жаль отвлекать их от работы, но что поделать:       — Работай, работай, я ни в коем случае не отвлекаю. Да, и в конце концов такие руки не может отвлечь посторонний, не так ли? Хвала Праймусу! ...Адаптусу, или как там принято говорить.       Рэтчет тяжело провентилировал, ему явно не везло в последнее время. То его похищали и передавали туда-сюда как какой-то трофей, то подсовывали строптивых пациентов, которым так и хотелось заехать пару раз ключом для профилактики. И как же сейчас он боролся с желанием съязвить в ответ посмевшему отвлечь его нахалу, но когда ты спаиваешь мелкие детали кассеты, лучше не отвлекаться. Особенно когда сзади знакомый этой кассеты — а они точно знакомы — приставил к твоему шлему пушку. А уж яда в его голосе проскользнуло достаточно, что аж странный привкус появился на глоссе.       Посланный сигнал SOS не прошел, а значит ничего не оставалось, как закончить ремонт.       — Сразу во мне дыру сделаешь или подождешь, пока я закончу? — он прозвучал так недовольно, что напомнил Дествилу Флэтлайна.       — Тебе мало уже имеющихся дыр? — за спиной раздался смешок. — Вы, автоботы, напрочь лишены чувства самосохранения. Ты под дулом, потому что я не хочу успокаивать твою возможную дурость руками, да и видеть меня ты не должен, иначе мне придется убить тебя. Поверь, я не хочу этого.       Не хочет убить — а то как же, Рэтчет так взял и поверил. Сколько раз он слышал это, перед тем как в него стреляли? До фрагово много. Лечишь, лечишь их, спасаешь им актив, а потом они наставляют на тебя ствол и говорят «ничего личного».       — Вы, десептиконы, слишком агрессивны. Мою «дурость»? Я даже повода не дал, когда ты заговорил, и спокойно продолжил работу, — инструмент тяжело опустился на стол. — Но нет, ты, слабопроцессорный, сразу наставил на меня пушку и смеешь еще утверждать, что ты хороший кон, который не хочет убивать бота. Я бы засмеялся, да боюсь руки дрогнут от такого сильного хохота.       — А ты забавный, — пушка сложилась и была убрана в саб-спейс. — Больше фыркать не будешь?       — О, это что меня ударило? Волна благородства? Мне сказать «спасибо»? — Рэтчет отцепил провода от кассеты и, нажав на нужные точки, сложил ее. — Я закончил. Забирай его и выметайся.       — Уверен, твоим пациентам так нравится твое ворчание, что они спешат подняться на ноги и ретироваться.       Док двинулся назад, ударяя спиной собеседника, но даже и не думал поворачиваться. Дествил рассмеялся, толкнув того в ответ и прижав к платформе.       — Десептикон с чувством юмора! Как же мне повезло, словно сам Юникрон тебя послал ко мне, — едко сказал автобот, передавая кассету через плечо и потыкивая ей, прося забрать побыстрее и уйти.       — Тебя так напрягает наша «встреча» или моя фракция? — спросив, он забрал кассету и убрал также в саб-спейс.       — Наше «тесное» знакомство? Нет, не в первой. То, что ты десептикон, вторгнувшийся без записи ко мне или даже с минимальными нормами приличия? Немного да.       — Я не причиню тебе вреда.       — От твоего лживого благородства так и тянет отработку выплюнуть, — фыркнул мех. — Но если без едкостей, но ты не похож на типичных тебе представителей, так почему же с ними?       — А ты не похож на наивного бота, но почему-то такие глупые мысли пришли в твой процессор. То, что я не убиваю тебя, не значит, что я не предан общему делу. Но сам подумай, что даст твой дезактив? Что он даст мне? Ответ один: ничего. Я стремлюсь к миру, к свободе, равенству, но горы трупов за собой вести не планирую.       — Но тот, кому ты дал присягу, планирует. Так как ты с этим поступишь: закроешь на это оптику? Сделаешь вид, что не ожидал такого? Ты либо слишком юн, а потому глуп, либо просто-напросто лицемеришь сейчас и мне и себе.       — …все начиналось не так. Мы не были такими в начале, он не был. Благородные намерения исказились с приобретенной властью, мы запятнали сами себя, а теперь продолжаем вязнуть во всем этом. Но… а ты не лицемеришь, док? Автоботы поддерживают власть Нового Сената, подчиняются Зете Прайм, который налить хотел на граждан, и который так рад получить власть над Новым Институтом. Так кто из нас прав? Кто достоин доверия и клятв?       — Я верен Ориону Паксу. Он лучшее, что случалось с автоботами.       — Лучшее… Он слабохарактерный кусок шлака, который позволил убить собственного друга. Мне омерзительно, что ты веришь в него.       — Оставь свою мерзость при себе, десептикон, — прошипел Рэтчет, попутно разворачиваясь, забыв про угрозы собеседника. Хотелось заглянуть в оптику этому бескультурному шарку, который посмел открыть свой вокалайзер в его кабинете. Это же какую наглость надо иметь. Он с удовольствием препарирует этого кона или повеселится, поменяв его ноги с руками. Забавное будет зрелище.       Однако обернувшись, Рэтчет не застал своего гостя, но что-то ему подсказывало, что это не последняя его встреча с этим коном.