Здороваюсь в последний раз, чтобы попрощаться

Кэйя Альберих умирает в середине лета. Это совершенно уместно и иронично для такого, как он. Обладатель Крио Глаза Бога, который любит и обожает лето, умирает в самый его разгар, на пляже. Его Глаз Бога заставляет снег падать с небес в последний раз; последняя снежинка тает, стоило ей встретиться с тёплым песком, который ознаменовал конец. Дилюк Рагнвиндр был на месте происшествия, когда это произошло. Путешественница попросила их сопровождать ее в путешествии по берегам Ли Юэ, чтобы навестить одного из адептов, с которым у неё была назначена встреча. В то время он предвкушал время, проведённое со своим братом, их отношения теперь неуклонно развивались благодаря Люмин. Никто не ожидал прибытия Вестника Бездны, действующего по собственному усмотрению и желающего смерти Путешественнице. К ним приближаются вооруженные хилличурлы и подступают Стражи Руин, и начинается изнурительная битва. Двоим другим из их команды — молодому Беннетту и его подруге Фишль, было приказано держаться подальше. Услышав свое имя от Люмин в разгар битвы, адепт Сяо прибыл на место происшествия, чтобы помочь. Вестник Бездны был в растерянности, вызывая портал, поскольку его сила уменьшалась. В последние мгновения враг одним клинком через закрывающийся портал нацелился в сторону ничего не подозревающего винного магната. В долю секунды Кэйя бросился перед своим старшим братом, меч рассек надвое портал перед ним, но лезвие противника ударило в его сердце. — Это было… неожиданно. Не сказав больше ни слова, Кэйя рухнул в объятия брата, и крик Дилюка застыл у него в ушах, когда его Глаз Бога выпустил свой последний всплеск силы, ознаменовав печальный конец. Для Дилюка это обозначило новое начало, которое он уже ненавидел. Тот, у которого на руках были мертвые отец и брат, без прощальных слов, только память о том, что могло бы быть, сожаления о невысказанных словах и годах, потерянных из-за гнева и предательства. Люмин не говорит ему ни слова после задания; он думает, что ее, как и его, поглотила вина, и он понимает, что не держит на нее обиды. У него не было другого выбора, кроме как жить дальше. Его воля защищать Мондштадт и стремление уничтожить Орден Бездны стали более безжалостны, чем когда-либо. Это то, что Кэйя заслужил; это меньшее, что он может сделать после всего. Он думает о том, чтобы снова оставить свой Глаз Бога, не заслуживая сражаться с силой, которая подвела и его отца и брата, и только через несколько мгновений после того, как он оставляет его в шкатулке, отражение знакомой вазы бросается ему в глаза. В конце концов, он оставляет его себе, мучительно осознавая, что на этот раз его некому вернуть. В своих поисках он находит драгоценные отрывки информации о том, что произошло, даже информацию, которой сама Люмин еще не поделилась с ним. Он сражается с магами и существами, у которых есть разум, с большей жестокостью, чем когда-либо прежде; теперь его меч навсегда пропитан запахом пламени и пепла. Он держится поближе к Мондштадту, вспоминая Кэйю и собственную преданность его защите. Несмотря на всё, он никогда не чувствовал удовлетворения в своих начинаниях и, возможно, почувствовал бы это только в тот день, когда Вестник падет перед его клинком и пожалеет, что когда-либо забрал у него брата. Без его ведома Люмин наблюдала из тени, стыд обжигал ее кожу, когда она смотрела, как ее друг подпитывается местью, как когда-то описывал Кэйя. — Он страстный, — сказал он. — Если что-то когда-нибудь случится с тем, кто ему дорог, он не остановится, пока виновные не превратятся в пепел от его клинка. Она смотрела, как ее друг снова потягивает свой бокал с мягкой улыбкой. — Если когда-нибудь настанет день, когда он будет на этой тропинке, а меня не будет, — начал он. — Обещай мне, что поможешь ему, обещай мне, что не потеряешь его, если это произойдет со мной. И она сделает это. Прошло пять месяцев после инцидента, когда Люмин подошла к нему. Она пепельно-бледна, явно измучена, Паймон рядом с ней нехарактерно молчалива, когда она входит в Долю Ангела и садится перед ним. — Налей мне «Послеполуденную смерть», пожалуйста, — это первое, что она говорит, Дилюк напрягается, когда понимает, что последним человеком, для которого он готовил этот напиток, был… — Кэйе это нравилось, и я хочу попробовать хотя бы раз. Не отвечая, он готовит напиток. Сегодня более тихая ночь, возможно, это делает ее более терпимой, он даже ловит себя на том, что кладет коробку с соком на стойку для Паймон, который берет его с намеком на свой обычный энтузиазм. Когда он заканчивает, он отодвигает стакан, наблюдая, как Люмин делает нерешительный глоток, лицо тут же краснеет от отвращения. — Он говорил, что вкус горько-сладкий, но, боже милостивый, — ему почти хочется рассмеяться. — Подумать только, он заказывал это почти каждый день. На этот раз он сухо смеется, но лицо Люмин оживляется, как будто на это надеялись. Любое воспоминание о его брате сейчас горько-сладкое, как и этот напиток, думает он. — Есть ли какая-то причина, по которой ты пришла сегодня? — На самом деле есть, парочка. — Не хочешь поделиться? — Во-первых, я скучаю по тебе, во-вторых, я наконец-то почувствовала, что достойна увидеть тебя снова, в-третьих, я наконец-то нашла правильный способ извиниться за то, что произошло. — Не нужно извиняться, — вздыхает он. — То, что случилось, не было твоей виной. — Это также не было и твоей виной, но ты страдаешь от этого больше всего. Он морщится. — Мы все потеряли Кэйю, нам всем пришлось с этим смириться. И от того факта, что он оказался моим братом, не значит, что я пострадал больше, чем другие. — Тем не менее, твоя реакция обеспокоила меня, и прямо сейчас я бы предпочла, чтобы мне не пришлось хоронить еще одного друга, поэтому у меня есть кое-что для тебя, чем я не могу поделиться с окружающими. Он приподнимает бровь, бросая взгляд на часы. — Мы закрываемся через десять минут. Путешественница не известна тем, что держит свои объяснения расплывчатыми, но каким-то образом сейчас они такие, и поэтому Дилюк планирует поездку в гавань Ли Юэ, чтобы встретиться с кем-то, кто, по-видимому, способен дать ему прощение за одну из смертей, которые повлияли на него. Оглядываясь назад, это была наивная и детская надежда, которая привела его к принятию этой идеи. Но теперь, стоя перед обозначенным местом, к ним приближалась девушкой, одетая в черный костюм похоронного бюро и в шляпе, украшенной цветами, он понимает, что не должен был рисковать такой простой вещью, как надежда. — Люмин! — она говорит все это слишком жизнерадостным тоном для данной ситуации. — Это он? — спрашивает девушка. — Да, — отвечает она, совсем не соответствуя энергичной девушке. — Люмин мне много рассказывала, она очень беспокоится за тебя, понимаешь? — Это справедливо, в конце концов, мы друзья. Девушка, о которой идет речь, одаривает его улыбкой. — Она сказала, что ты потерял брата и отца, — продолжает она, быстро теряя свое веселое настроение. — Мне жаль это слышать, но я в долгу перед Люмин, и поэтому она попросила меня помочь тебе. — Помочь мне? — переспрашивает вопросы. — Кэйя рассказал мне о том, что случилось много лет назад, — начинает Люмин. — Он попросил меня, чтобы я больше не позволяла тебе так себя вести, и я обещала, что присмотрю за тобой, если что… — Что все это значит, Люмин?! — зло спрашивает он. — Я дала Кэйе обещание, — снова говорит она. — Я не хочу рисковать потерять и тебя. — Месть не возвращает мертвых, — внезапно говорит другая девушка. — Она служит только для подчинения живых, — говорит она мрачно, что явно необычно для нее. Его охватывает ослепительный свет. — Возможно, это может помочь больше, чем этот путь, сэр Рагнвиндр. С резким толчком сзади Дилюк падает в сторону света. Когда Дилюк в следующий раз осознает себя, он все еще стоит, теперь уже на платформе, казалось бы, окруженной открытым пространством. Только после того, как его глаза привыкают к освещению комнаты, он замечает знакомую фигуру в конце платформы. — Ох? — он знает этот голос. — Тогда Боги и правда не обманули меня. Дилюк молча делает шаг вперед, его глаза расширились, а рот слегка приоткрылся. Было ли это… этого не может быть на самом деле, не может быть. Протянув руку, он кладет ладонь на щеку брата, слезы текут, когда он чувствует тепло под своим прикосновением. Кэйя улыбается, Дилюк видит, как поднимается и опускается его грудь. — Привет, Дилюк.