По дороге домой

Грохот стоял оглушительный, Нами не слышала почти ничего, она медленно пробиралась по узкому коридору, стараясь не касаться грязных стен. Пахло здесь гнилью и экскрементами, но выбора не было, и она продолжала идти, смотря под ноги, споткнуться и упасть ей совершенно не хотелось. Усопп шел сзади, Нами не слышала его шагов, не ощущала его движений, и в такой темноте рассмотреть что-то было весьма сложно, но она точно знала, что он идет за ней, не отставая ни на шаг. Она проклинала все, на чем стоял этот свет и вспоминала уверенную улыбку Луффи, когда вызвалась на это задание, ей хотелось порадовать его и принести хорошие новости — последние несколько недель им не сильно везло. Нами не знала, почему Усопп вызвался пойти с ней, были куда более подходящие кандидаты, но Луффи смерил его внимательными взглядом и согласился. Выбирать не приходилось. Они шли по коридору долго, достаточно долго, чтобы Нами устала, неплохо бы остановиться и сбить дыхание, но она не знала, как там Усопп, а времени обернуться и проверить не было, — если они не выберутся из этого туннеля вовремя, но полягут под его обломками. Просвет в стене прямо перед Нами очень радовал, хоть и выдыхать еще было рано. Дверь выбить труда не составило — ржавые петли и старые гнилые доски поддались легко, даже ее не слишком сильным рукам. Они оказались в маленькой, пыльной комнате, свет почти не проникал через заколоченные окна — здесь было куда тише, чем в коридоре, но Нами не любила обманывать себя, эта тишина временная. — Когда оно рванет? — Нами ненавидела ждать, а ждать взрыва, который запрет их в этой комнате и погребет под обломками здания их врагов тем более. Вместо ответа Усопп кинул ей беруши и посоветовал поторопиться. Рвануло знатно, Нами пошатнулась и оказалась прижата к груди Усоппа, который подхватил ее, не давая упасть. Дверь, через которую они вошли, завалило по самую крышу, и даже думать о том, чтобы разобрать обломки и выбраться, было бессмысленно. — А эта штука не такая мощная, как я думал, — Усопп вытаскивает беруши и чешет затылок, Нами хочет треснуть его по голове — они и так чуть не погибли, а этот идиот еще и заложил бомбу, не зная ее мощности. — Нам повезло. — Повезло?! Это ты называешь повезло? — Нами бесится от его спокойствия, вообще-то она знает, что на самом деле Усопп жуткий трусишка, но почему-то именно сейчас ему то ли действительно не страшно, то ли он мастерски этого не показывает. — Мы в закрытом, помещении и понятия не имеем, как отсюда выбраться! — Могло быть и хуже, — Усопп улыбается, уголки его губ дрожат, но Нами совершенно не хочет об этом говорить. — Мы все еще можем подать сигнал нашим. Уверен, Луффи сразу сорвется к нам на помощь. — В этом нет ничего хорошего! Он рассчитывал на нас, а в итоге ему придется подчищать за нами дерьмо. Нами только кивает, не зная, что еще сказать, — конечно, Усопп прав и все, что они могут, это дать знать друзьям, что живы и примерные координаты, и ждать. Все это ей не нравится, но выбора нет, а компания скрашивает всю ситуацию в целом. Особенно компания Усоппа, который разбирается во всей механизмах не хуже Френки, пожалуй Нами может согласиться, что все могло быть куда более плачевно. Усопп достает потрёпанный коммуникатор, плюхается на пол, поднимая облако пыли, сам на это внимания не обращает, а Нами закашливается. — Могу сказать, что все довольно плохо, — в его голосе странное, дрожащее веселье, и Нами на секунду пугается, но быстро выдыхает, когда Усопп без усилий вскрывает крышку и начинает рассматривать внутренности. — Насколько плохо? — Придётся повозиться, у меня нет всех инструментов, придется выкручиваться, — Усопп копошится в поясной сумке. Нами плюет на свое честолюбие и садится на пол, она не разбирается в механике, и помощи от нее откровенно никакой. Они сидят молча, Нами не знает, сколько времени проходит, когда она приподнимается и переползает за спину Усоппа, облокачиваясь на него, тот словно не замечает, погруженный в работу, ему нет дела до окружающих. Она сидит под спиной теплого чужого тела, в воздухе витают пылинки и, Нами улыбается, наблюдая за их полетом, — в такие моменты учишься ценить время. — Нами, у тебя нет чего-нибудь тонкого? Усопп не отрывается от работы, он вытягивает руку и ждет, когда в нее что-то опустится, откуда в нем такая уверенность, что у нее есть что-нибудь подобное, рыжая не знает, но вытаскивает из волос невидимку — серебряную и дорогую, Нами она нравилась. Длинноносый сжимает невидимку, кивает в благодарность и снова погружается в работу. — Готово! — Усопп воскликнул, дернулся и поднял руку вверх, радостно улыбаясь, Нами испуганно вздрогнула и очнулась от дрема. Она осмотрелась и перевела взгляд на коммуникатор, зажатый в руке длинноносого, выглядел он не намного лучше, но все же даже Нами поняла, что теперь он хотя бы работает. — Осталось только выставить нужную частоту. — А потом? — Ждать, микрофон уничтожен, ко всем чертям, сказать ничего не сможем, — такие новости не радовали, но Усопп все равно выглядел воодушевлённым и вполне спокойным. Нами его чувств не разделяла, вся эта ситуация напрягала ее. Настройка частоты заняла еще кучу времени, и закончил Усопп после захода солнца, в комнате стало совсем темно и разглядеть хоть что-то стало невозможно. Они перебрались к стенке, Нами положила голову на плечо длинноносого и прикрыла глаза, делать тут было нечего, а о чем говорить, она не знала, — они были друзьями с самого детства, но Луффи никогда не рассказывал, где и как находил новых накам, если они сами этого не хотели, Усопп был одним из таких. Нами мало знала о его жизни до появления в семье Луффи, то, что жизнь была не простой, было понятно и так, никто не присоединяется к мафиозной семье от хорошей жизни. Когда дыхание Усоппа стало медленным и размеренным, рыжая поняла, что он устал, и тоже постаралась провалиться в царство Морфея. Нами спала беспокойно, то и дело просыпаясь от громких звуков за стенами, то от резких движений Усопп, она знала, что ему снится что-то не слишком приятное, но будить не решалась, до утра еще было долго, а сон им нужен. Окончательно разбудил ее не солнечный свет, едва пробивающийся, через трещины между досок, а вскрик Усоппа, который разнесся эхом по комнате. Он тяжело дышал, низко опустив голову, его кожа блестела от пота, Нами положила руку на его плечо, голову он не поднял, но дышать стал спокойнее. — Прости, что разбудил, — голос Усоппа хрипел от сна или крика, сказать было нельзя, рыжая сжала его плечо сильнее и показала головой, поздно осознавая, что он ее не видит. — Ничего. Усопп тратит несколько минут, чтобы выровнять дыхание, Нами сидит молча, не зная и не рискуя что-либо говорить, — если он не захочет говорить, значит ей не нужно в это лезть. В комнате опять виснет тишина, коммуникатор у противоположной стены моргает, раздражает и дает надежду на хороший конец. — Ненавижу маленькие комнаты, — Усопп откидывает голову, прикрывая глаза, Нами косит на него взгляд и продолжает молчать, — ей хочется знать больше, интерес душит, но копаться в душе не ее привычка. — Неприятные воспоминания? — длинноносый пожимает плечами и неуверенно улыбается. — Наверное, да. В детстве часть приходилось находится в закрытых местах, — Усопп посмотрел на Нами добрым и теплым взглядом, но она видела в глубине его зрачков парализующий ужас, она начала понимать, от чего именно Усоппа спас Луффи. — Я думал, что привык, но сейчас это напрягает. — Ты боишься замкнутых пространств. — Я вроде как всего боюсь, — Усопп ерошит волосы и выглядит вполне нормально, но Нами видит, как дрожат кончики его пальцев и пот скатывается по виску, хотя в помещении совсем не жарко. Ей не хочется об этом говорить, она сглатывает и отводит от него взгляд, — так легче делать вид, что ничего не видишь. — Это я заметила, — Нами пытается разрядить обстановку, но почти уверена, что делает только хуже, ее сердце начинает биться сильнее, словно это ей тут неимоверно страшно, — Усопп выглядит нормально, пускай его смуглая кожа побледнела и покрылась потом, он выглядит неплохо. Рыжая качает головой из страны в сторону, старается выкинуть дурацкие мысли из головы. Диалог не возобновляется, Нами не знает, о чем говорить, и ей откровенно страшно продолжать этот разговор — бередить старые раны не хочется. Она думает о том, что у них нет еды и воды, и совсем скоро голод и жажда станут ощутимы, Усопп скорее всего думает о том же. Рыжая кладет голову ему на плечо и закрывает глаза, спать не хочется, но делать больше нечего, — длинноносый ничего не говорит и старается не двигаться. Время течет медленно и едва различимо, Нами не может с уверенность сказать, сколько времени прошло, телефон она обронила где-то в туннеле, когда пыталась включить фонарик. Где телефон Усоппа, оставалось загадкой. — Как думаешь, Санджи-кун и Зоро-кун уже помирились? — Нами говорит быстрее, чем успевает подумать, вопрос не уместен, да и не так важен сейчас, но теперь поздно, — Усопп смотрит на нее удивленно. — Разве они ссорились? — Ты не мог забыть ту драку?! — Нами взмахнула руками, уставившись на Усоппа, тот смотрел в ответ задумчиво, он поставил руку под подбородок, подтягивая к себе ногу. — Санджи-кун здорово удивил, так набросился на Зоро-куна. — Мне показалась, что Санджи пытался выбить из Зоро все дерьмо, — Усопп пожал плечами и перевел взгляд на Нами, ободряюще улыбаясь. Рыжая тряхнула головой, отводя взгляд, — она уже достаточно взрослая, чтобы смотреть на парней и видеть витающие в воздухе лучи света. Ей хотелось ударить себя по щекам, но длинноносый не понял бы. — Зоро в последнее время вел себя странно. — Я ничего такого не заметила, — Нами попыталась вспомнить какие-либо изменения в поведении Ророноа последние несколько недель, но не смогла припомнить ничего подобного. — Ты была занята последнее время, я не удивлен, что ты не заметила, — Усопп засмеялся, — хрипло и почти весело. Нами усмехнулась, не обращая внимания на хрип в его голосе, ее взгляд опять привлек коммуникатор, который безразлично моргал, отсылая сигнал. Она сжала руки в кулаки, в груди рос гнев, — на себя, на Усоппа, на всю эту ситуацию. — После казино он стал слишком закрытым. Луффи так на него смотрел, что ей становилось как-то не по себе, а потом Санджи нашел выход. — С каких пор драка это выход? — Зоро не хотел брать в руки мечи, когда напротив него стоит Чоппер или я, так что Санджи поменялся с нами местами и наподдал ему. Как они кричали, это же надо иметь такие связки, — Нами поднимает на Усоппа взгляд и вдруг понимает, что он старается отвлечь их обоих. Он из последних сил справляется со своим страхом, что залег глубоко в черепной коробке. Рыжая схватила его за предплечье, привлекая в себе внимание, длинноносый удивленно замолкает и смотрит почти смущенно. Нами сжимает губы в тонкую полоску и тянет Усоппа вниз, к себе на колени. Он сопротивляется, вяло и нехотя, но твердая рука заставляет лечь и смотреть на девушку снизу вверх, — ощущать себя в таком положении странно и почти пугающе, длинноносый хочет подняться и перевести все это в шутку, но рыжая держит его за руку, словно читает мысли. Она зарывается пальцами второй руки в темные кудрявые волосы, мягко перебирает — успокаивая. — Не думай о том, где мы, — Нами тянет кудрявую прядку, волосы забавно вьются и не хотят выпрямляться даже при сильном натяжении. Усопп ойкает и ведет головой в сторону, прядка выпадает из женских пальцев и приземляется на колени. — Это не так-то просто, знаешь ли, — длинноносый криво усмехнулся, шеей ощущая приятную кожу бедер рыжей, ему не хотелось, что она знала о том, насколько ему не нравится находиться здесь, но, похоже, скрывал он не слишком тщательно. — Хорошо, тогда, — Нами закусывает губу, отводя глаза от лица Усоппа, и несколько долгих секунд размышляет о чем-то своем. Ее глаза вспыхивают демонским огоньком, длинноносый напрягается и наблюдает, как губы рыжей растягиваются в заговорческой улыбке. Она резко наклоняется вниз и прикасается своими губами к сухим губам Усоппа, тот не успевает ничего понять, как поцелуй прекращается, а Нами снова нависает над ним, довольно улыбаясь. — Думай обо мне. Она подмигивает длинноносому и отводит взгляд. Усопп чувствует, как кровь приливает к щекам, и радуется всем богам, что на его смуглой коже румянец едва виден, — сердце стучит в глотке быстро-быстро. Нами запрокинула голову, чтобы не видеть взгляда длинноносого, чтобы не дать ему увидеть, как ее уши краснеют, а губы растягиваются в счастливой улыбке, — за последние десять лет ее жизни это был первый поцелуй с тем, кто ей действительно нравится. Сердце колотилось, легкие сжимались и, она боялась задохнуться, давно с Нами такого не было. Тишина, повисшая в комнате, была смущающей, но никто не решился ее нарушить, — рыжая продолжала перебирать черные кудри, расслабляясь и забывая о своей дурацкой выходке. Усопп закрыл глаза и вправду думал теперь только о рыжеволосой бестии, что нагло, — вполне привычно, — ворвалась в его голову. Он млел под мягкими пальцами, дыхание вскоре выровнялось, а неприятное, липкое ощущение сжимающих стен вернулось. Сколько они провели времени в этой позе было непонятно, но когда коммуникатор у противоположной стены жалобно пискнул и отрубился, Усопп вскочил, вырываясь из рук Нами, пугая ее. — Черт! — длинноносый схватил несчастное устройство и начал варварски вертеть его в руках, рыжая поднялась на ноги и взволнованно наблюдала за другом, тот ворчал себе под нос, через минуту он тяжело выдохнул и страдальчески опустил голову. Рука с коммуникатором безвольно повисла вдоль тела. — Сдох. — Что делать будем? — Нами подошла поближе, кладя руку ему на плечо, кожа была холодной и немного липкой от пота, — ситуация становилась все хуже и хуже. Если они не смогут выбраться отсюда как можно скорее, рыжая боялась, что Усоппу станет совсем плохо, — бороться со страхом можно, но долго подавлять ужас не получится, да и потом будет плохо. — Если до этого момента Луффи и остальные не заметили наш сигнал, то теперь можно об этом забыть, — взгляд длинноносого был хмурый и обреченный, Нами слышала в его словах тихий и ужасающий смысл, — они умрут тут от жажды. Это была бы не самая плохая смерть, но если они умрут, так ничего не рассказав Луффи, то смерть будет напрасной. Коммуникатор выпал из ослабевшей руки Усоппа, ударившись об пол, корпус треснул, — это никого не волновало. — Извини. — Я уверена, что Луффи уже на полпути сюда, ты сам сказал, что как только он узнает о сигнале, стразу сорвется, — Нами усмехнулась, слабо и неуверенно, она быстро поняла, что рядом с ней был неудачный человек для подобного вранья. Усопп сам был мастером нагонять темную атмосферу и лучше других понимал всю обреченность обстоятельств. — У нас будут реальные проблемы, если ребята не появятся до вечера, — Усопп взглянул на Нами хмурым взглядом и, скинув со своего плеча ее руку, вернулся к стене, рухнув на пол. Звук был оглушительным, он смотрел перед собой, и в его взгляде рыжая не видела ничего хорошего. Она шептала губами, прося его не произносить роковые слова вслух. — Без еды и воды долго мы не протянем. — Прекрати говорить так, словно мы уже покойники, — Нами возмущённо взмахивает руками и едва не топает ногой, вовремя успевает остановиться, ругать сейчас не лучшая идея. — А разве нет? — Усопп поднимает взгляд, и рыжая видит в его взгляде ужас и что-то очень похожее на смирение. Пряди кудрявых волос упали на лицо, придавая длинноносому ещё более мрачный вид. По спине Нами бегут мурашки, холодный пот покрывает всё тело, она почти дрожит от его голоса и интонации. Он больше не верит в хороший конец. — Подумай сама, мы заперты здесь, у нас нет ничего для выживания и есть вероятность того, что Луффи всё же окажется благоразумен и не будет делать глупостей. — Я знаю! — Нами бесится, уже по-настоящему, руки чешутся ударить его, — врезать посильнее, выбивая дух, но рука не поднимается. Ей впервые так страшно поднять руку на друга, пальцы дрожат и холодеют. — Но это не повод сдаваться. Разве не этому Луффи нас учил?! — Луффи здесь нет! — Усопп кричит, громко и яростно, его голос тяжёлой кувалдой бьёт по сердцу рыжей. Они смотрят друг другу в глаза, их дыхание сбитое, нервное. Нами сжимает пальцы в кулаки и стискивает зубы, слова застревают в горле, натыкаясь на грозный взгляд длинноносого, — впервые за много лет он действительно зол и не боится произнести в слух наихудший сценарий. — Здесь. Только. Мы. Он чеканит слова, смотрит непрерывно, тяжело, и в его взгляде чёрная бездна, раньше такой взгляд она видела только у Луффи в самые страшные моменты их жизни, но даже тогда он мог улыбнуться и заставить всех вокруг верить в хороший конец, — даже, если сам в это не верил. — Но нам ещё могут помочь, — дрожь тела переходит на голос, и рыжая не может с ней справиться. В её голове картинка улыбающегося Монки, как чертов якорь. — Луффи наверняка уже на полпути сюда… — Прошли сутки, — Усопп открывает голову, ударяясь о стену, его взгляд все ещё не отрывается от Нами, но теперь в нём только усталость и смирение. — Опомнись, Нами, если бы кто-нибудь из наших мог бы быть здесь, он уже был бы здесь. — Они будут! — рыжая дёргается вперёд, в два шага оказываясь перед длинноносым, он задирает голову и смотрит пусто и незаинтересованно. Она тянется в нему и дёргает на себя за плечи, Усопп поднимается неохотно, но не сопротивляется.- Мы не имеем права сдаваться! Нами кричит ему в лицо, бьёт по щеке раньше, чем успевает этот понять, — кудрявая голова дёргается, но длинноносый не издаёт ни единого звука. Чёрные волосы разлетаются, падая на лицо и плечи, рыжая посчитала бы это красивой картиной, если бы не ситуация и злой взгляд напротив. — Хватит, — он резко дёргается от неё, бьётся лопатками об стену, закусывает губу и молча смотрит на Нами. Он не ругается, принимая удар женской ладони как само собой разумеющееся, рыжая чувствует, как под её руками дрожат его плечи, — она не может говорить от страха перед обстоятельствами, в которых они оказались, или перед замкнутым пространством. — Прекрати верить в чудеса! Его крик заглушается шумом винта, громким и резким, потоки ветра проникают в комнату даже через заколоченные окна, рыжая отвлекается, отпускает Усоппа и крутит головой, пытаясь понять, откуда раздается звук. Она почти видит, как крутятся лопасти вертолёта, когда стены начинают дрожать, длинноносый рядом громко дышит и хватается за руку, дергая назад, прикрывая Нами от полетевших в них щепок. Луффи приземляется на пол тяжело, в его руках верёвочная лестница, на лице улыбка и в глазах облегчение, он отряхивает рубашку и шагает к накама, осматривая их внимательным взглядом. Усопп выпускает из рук рвущуюся к Монки рыжую и облегченно выдыхает, открывает рот, но быстро закрывает, понимая, что перекричать рокот вертолета у него не получится. Нами прижимается в Луффи, ее руки охватывают его шею, нос утыкается в его грудь, и она дышит глубоко и медленно, — в груди длинноносого сердце больно сжимается. Монки тянет их к окну, кладет ладонь Нами на перекладину и, убедившись, что она крепко держится, помогает выпрыгнуть в окно, лестницу тянут вверх, пока рыжая ползет вверх, — Усопп видит краем глаза светлую макушку Санджи и розовую шапку Чоппера. На губах сама собой появляется улыбка, он, правда, сдался и больше не собирался бороться, в уголках глаз выступают слезы, длинноносый быстро смаргивает их, замечая теплый взгляд Луффи. Монки хватает его за плечо и подтягивает к себе, он что-то говорит, но шквал ветра не позволяет ничего разобрать, — плечо у него твердое и теплое. Нами забирается на вертолет через несколько долгих минут и, лестницу кидают вниз, Луффи ловит ее почти играючи, смотрит на Усоппа, и тот уверенно кивает, хватаясь за перекладину. Домой они летят, сидя в креслах и поедая самые вкусные на свете бутерброды от Санджи. *** Только убедившись, что с ними все в порядке, Чоппер, скрипя зубами, разрешил им уйти из медпункта без каких-либо наставлений, Нами улыбнулась ему, Усопп потрепал по голове и поблагодарил. Они покинули кабинет Чоппера плечом к плечу, у дверей их встречает Луффи, он улыбается им одними глазами, из его рта торчит кость и, длинноносый усмехается понимая, что Монки так спешил с ними увидеться, что убежал с обеда. — Ну как вы? — Луффи подходит к ним ближе, вытаскивая кость, и вертит ее в руках, Нами недовольно морщится, но молчит, — то ли из-за усталости, то ли потому что знает, что бесполезно говорить такое боссу. — Чоппер сказал, жить будем, — Усопп подмигивает, они смотрят друг другу в глаза, и по спине длинноносого бегут мурашки, — ему кажется, что Монки видит в его глазах все, что произошло за последние сутки. Луффи смотрит внимательно и тяжело выдыхает, Нами рядом молчит, не вмешиваясь в разговор. — Извини, это было необдуманно с моей стороны, — напряжение в воздухе тяжелое и плотное, Усопп качает головой и перехватывает ладонь Монки на своем плече, — пальцы босса обжигающе горячие и покрытые мелкими шрамами. — Я сам попросил. — Да, это не освобождает меня от ответственности, но я понимаю, — Луффи кивает, в его взгляде нет жалости, только уверенность и радость, длинноносый кивает в ответ и переводит взгляд на притихшую Нами. Она смотрит на них немного смущенно, но даже не думает отводить глаз. Монки ведет за взглядом Усоппа и растягивает губы в широкой улыбке. — Нами? — Мы справились, Луффи, — рыжая гордо улыбается, задирая нос, — она делает это так естественно и просто, что не вызывает раздражения. Монки улыбается ей и смеется, когда длинноносый кивает в подтверждение ее слов. — Отлично, идите на кухню, Санджи ругается, что вас все еще нет, — Луффи обнимает их и проходит за ними, приоткрывая дверь кабинета Чоппера. Нами и Усопп переглядываются, не понимая, чего это босс не идет с ними на кухню. — Луффи, ты… Ты не пойдешь на обед? — рыжая поправила волосы, что сейчас выглядели далеко не так прекрасно, как в начале прошлого дня, но длинноносый мог сказать, что даже так медь волос красиво переливается. — Я зайду к Санджи позже, — Монки улыбается, взмахивая рукой, и скрывается за дверью. Пожимая плечами, Усопп разворачивается и направляется в сторону кухни, — заставить Луффи пойти с ними все равно не выйдет. Нами догоняет его в несколько быстрых шагов, на ее лице блаженно спокойная улыбка. — Чего ты так улыбаешься? — длинноносый бросает на подругу притворно-недовольный взгляд, рыжая выглядит слишком счастливый, даже учитывая, что они смогли вернуться домой живыми и невредимыми. Усопп не чувствует подобной радости, в его голове масса воспоминаний, перемешанных со страхом и неконтролируемой паникой, он почти не может с ней бороться. — Мы живы, это хороший повод для улыбок, — Нами подхватывает длинноносого под руку, почти повисая на него плече, он не возражает, кося взгляд на черты ее лица. Коридоры быстро сменяют друг друга, и до кухни остаётся всего ничего, когда рыжая снова начинает говорить. — А ты чего такой хмурый? Усопп не знает, что ответить, — у него перед глазами давно стоит картинка темного, сырого подвала в доме его отца, где было холодно и страшно, свет проникал туда слабыми лучами через толстое мутное стекло небольшого окошка. Там всегда было трудно дышать, и постоянно хотелось спать, длинноносый помнил ощущения холодных подвальных стен, затхлого запаха и страха, глубоко въевшегося в черепную коробку. Его жизнь тогда была однообразной и пугающей, жестокий отец и вечно болеющая мать, которым не было дела ни до кого, кроме себя. Усопп привык к холодным взглядам, постоянным крикам с приказами скрыться с глаз и побоям, но он так и не смог привыкнуть к маленькой холодной комнате, в которой перехватывало дыхание и сердце переставало биться. Ночи в подвали были самыми страшными, постоянные шорохи и тихий скрежет непонятно откуда пугали и заставляли дрожать маленькое тельце, но даже вспоминая тот ужас, сейчас он находит повод ля улыбок. Усопп никак не ожидал, что в его седьмой день рождения кто-то выбьет дверь подвала оглушающим грохотом и, спустившись по небольшой хлипкой лестнице, ярко улыбнётся, протягивая руку помощи. Появление Луффи стало лучиком света в непроглядной тьме. — Усопп? — Нами взволнованно заглянула в лицо друга, на лбу у него был пот, брови съехали к переносице, — в глубине глаз снова плескался ужас, который она видела совсем недавно и надеялась больше никогда не увидеть. Рыжая схватила длинноносого за руку и, не дожидаясь ответа, потащила к кухне. Появившийся из-за угла Зоро, заставил рыжую резко затормозить, едва не впечатавшись носом в крепкую грудь мечника, Усопп успел остановиться за несколько шагов до спины подруги, — просто потому, что отставал с самого начала. — Зоро-кун? Привет! Нами радостно растянула губу, взмахнула руками, отпуская ладонь длинноносого, тот обходит ее и едва заметно улыбается Ророноа, который выглядит сконфуженно и неуверенно. — Ты потерялся? — Зоро сверкает злобным взглядом, отчего Усопп вздрагивает и отступает назад, поднимая руки в защитном жесте. Он знал, что мечник не тронет никого из них, но все равно был напряжен в его компании, как и в компании Луффи и Санджи, — эти двое уже много лет втягивали их всех в неприятности, теперь же их стало трое. Усопп не был уверен, что сможет это пережить. — Нет, — Ророноа почти рычал, что явно забавляло Нами, она не обращала внимания на его грозный взгляд, только осмотрела с головы до ног и, сверкая хитрым взглядом, который не подразумевал ничего хорошего, — Усопп знал, — схватила мечника за шею. — Ты уже померился с Санджи-куну? — Нами шипела ему на ухо, в ее тоне был четкий подтекст, от которого Зоро покраснел, пытаясь отвернуться от внимательных карих глаз, а Усопп страдальчески закатывает глаза, молча сочувствуя накама. — Мы с ним не ссорились, — Ророноа хмурится и дергается в сторону, скидывая женскую руку с себя, его шея покрыта легким румянцем, почти незаметным на смуглой коже. — Отстань от него, Нами, — Усопп отдергивает девушку, которая тихо смеется и подмигивает ему, предлагая поучаствовать в испепелении чужих нервов, от чего он отказывается, — тяжело качая головой. Рыжая, почему-то смотря на длинноносого, быстро теряет веселый запал и недовольно дуя губы, обходит Ророноа, возвращаясь на их первоначальный маршрут. — Мы собираемся поесть, ты с нами? Зоро кивает и следует за ними, умалчивая, что вообще-то очень рад видеть этих двоих, — живыми и здоровыми. Улыбка на губах появляется сама, и он думает о том, как Санджи задушит этих идиотов в своих объятьях. И совсем немного Ророноа надеется перехватить немного ласки себе. *** Усопп не особо помнит, что делал после обеда, он точно знал, что к концу трапезы появился Чоппер чем-то невероятно возбужденный и утащил его в кабинет Брука, который весело хохотал, одновременно глотая слезы, обнимал его и отчитывал за безалаберность. Длинноносый чувствовал себя почти пристыженным, но возмущался и уверял, что у него все было под контролем, — ну просто потому что «почти». Чоппер смеялся до тех пор, пока у него не заболел живот, а вспомнив, зачем вырвал друга прямо с обеда, резко подорвался, — и до того момента, пока солнце не скрылось за горизонтом, Чоппер и Брук весело рассказывали совершено разные, несвязанные друг с другом вещи, веселые и легкие. Усопп уже вечером, не спеша прогуливаясь по коридорам их дома, осознал, что Брук точно знал, где и как они с Нами провели последние сутки, — и музыканту было известно о том, где длинноносый провел большую часть своего детства. Усопп знал, что Луффи не распространялся, Брук и Санджи знали все, — они были первыми, и скрывать что-то от них Монки не мог, длинноносый это понимал. Усопп утер выступившие слезы благодарности, эти двое отвлекали его, не давая и секунды погрузиться в плохие воспоминания, и, черт, он был слишком сильно им благодарен, чтобы не порадовать их чем-нибудь в ближайшее время. — Ты еще не спишь? — длинноносый подскакивает, испуганно вскрикивая, Нами ходит совершенно бесшумно даже на каблуках, к чему Усопп должен был привыкнуть давным давно. Рыжая улыбается, поправляя выпавшую из кривого хвостика прядь, макияжа на ее лице больше не было, дорогое платье было заменено на удобное домашнее платьице, — длинноносый мог бы поклясться, что выглядеть менее шикарно девушка от этого не перестала. — Я еще не успел добраться до кровати, — Усопп усмехается, ероша волосы на затылке, смотря на Нами, он понимает, что на нем все еще пыльный комбинезон, порванный и обуглившийся у самой щиколотки. Он и не замечал этого пока рядом крутились Брук и Чоппер. — Ребята совсем тебя замотали? — рыжая подходит ближе, становясь плечом к плечу, и они продолжают путь вдоль коридоров, тихо переговариваясь, игнорируя все, что хоть как-то могло повернуть их диалог к теме того, где они были совсем недавно. Их разговор заходит о чем угодно — о еде, о Санджи и Зоро, которые переглядывались странными взглядами во время обеда, об изобретениях, чьи чертежи вертятся в голове длинноносого и о понравившихся Усоппу Наминых духов. Они замолчали и до комнаты рыжей дошли в полной тишине, — длинноносый даже удивился, что они никого не встретили на пути.  — Спасибо, что проводил. — Не за что, — Усопп чешет нос и сонно улыбается, он смертельно устал и все, чего хотел сейчас, это добраться до кровати и уснуть, желательно подольше. — Спокойной ночи. Нами приоткрывает дверь, зевая, и машет рукой, — длинноносый смотрит на нее, и перед глазами всплывает ее образ из той маленькой комнаты, где она в пыли и грязи, пыталась верить до последнего, что их друзья спасут их. Усопп стыдится своего пессимизма, и ему жаль, что Нами пришлось выслушать всю его гневную тираду. — Нами, — длинноносый шагает к рыжей, она поворачиваете и смотрит непонимающе, в глазах плещется сонливость вперемешку с интересом, — она всегда смотрит на людей так, это была одной из причин почему Луффи взял ее к себе. Усопп знал об этом из уст самого Монки, причин сомневаться не было причин. Он застыл, смотря рыжей в глаза, все слова из головы вылетели и рот остался комично приоткрыт, длинноносый сглотнул, пытаясь заставить губы шевелится. -Усопп? -Зачем ты это сделала? — слова вырываются быстро, без уточнений и пояснений, — от чего-то Усоппу кажется, что объяснять ничего не нужно, Нами и сама прекрасно его понимает. Она в мгновение напрягается, из глаз уходит сонливость, на смену ему приходит решительность и понимание. — Сделала что? — длинноносый сжимает челюсть, рыжая играет дурочку лучше всех, кого он знает, но сейчас не время. Усопп сжимает кулаки, хмурясь, — Нами отвечает ему уверенным и жестким взглядом. — Не прикидывайся, что не понимаешь, — длинноносый не хочет спора и ссоры, ругаться с Нами ему не хочется да и не по зубам, она целыми сутками только и делает, что ругается и наезжает на людей, выбивая деньги. — Мы сейчас не в том положении, чтобы играть друг с другом. — Я не играла, — рыжая скалится и обиженно дергает плечами, Усопп выдыхает через стиснутые зубы, в тиши коридора этот звук невыносимо громкий, он бы хотел отмотать время назад и не начинать этот глупый, но почему-то такой важный для него диалог. — Я пыталась отвлечь тебя, мне показалась тебе было это нужно. Она сложила руки на груди, волны недовольства кружились вокруг, длинноносый чувствовал их особенно четко, он жалел, что открыл свой поганый рот, что что-то в его дрянной голове посчитало это время хорошим для такого разговора. Усопп думал, что наверное так и есть, — они оба были усталыми и раздражёнными, а значит времени придумывать красивую ложь ни сил ни желания нет ни у кого. — Другого способа не придумала? — это звучало слишком грубо, и не важно как мягко и расслабленно длинноносый это произнес, подобранные слова сами по себе были не лучшими. Усопп мог только страдальчески выдохнуть и ждать облавы. — Чего ты так взъелся?! — Нами взбесилась вполне ожидаемо и понятно, ее голос грохотал как бы тихо говорить она ни пыталась. Длинноносый смотрит на нее, и сердце бьется где-то в горле, — глупые легкие не хотят работать, а мозг подает красный сигнал. Сейчас или никогда. Усопп смотрит на прекрасную Нами, на ее рыжие вьющиеся волосы, тепло-карие глаза и губы, изогнутые в недовольной гримасе, и решает. Никогда. — Извини, — бешено бьющиеся сердце спускается обратно и пытаются проломить грудную клетку. Усопп смотрит перед собой, и боль в груди больше не имеет значения. *** Несколько следующих недель проходят спокойно, никто из них не вспоминает неприятный ночной разговор и не пытается завести его снова. Но Нами прожигает Усоппа взглядом каждый раз, когда они оказываются в одной комнате дольше, чем на полчаса, — длинноносый почти уверен, что Луффи уже заметил их странное поведение, но почему-то продолжает молчать. То ли из-за нежелания вмешиваться во взаимоотношения друзей, то ли потому, что не знает, как помочь. Усопп усмехается себе под нос, опускает взгляд, ощущая на своей спине внимательный взгляд рыжей. Она смотрит непрерывно долгие несколько минут, потом отвлекается и ничем не показывает, что между ними что-то произошло. Длинноносый тяжело переносит такие гляделки, но молча сносит, не желая ругаться ещё больше, — они теперь едва ли разговаривают. Сердце, сходившее с ума первые несколько дней, к концу второй недели привыкло и больше не пытались вырваться из груди, только тихо стучало, болезненно ноя. Усопп быстро научился это игнорировать. — Ты странно тих в последнее время, — Усопп вздрогнул, поворачивая голову в сторону говорящего. Ло, стоящий в проёме дверей, вызвал у длинноносого ступор, — не слишком часто они разговаривали друг с другом. После внедрения остатков семьи Трафальгара в их семью, они никогда не говорили наедине, почти всегда рядом был Луффи, который не хотел отходить от Траффи слишком далеко. И Усопп точно не ожидал, что именно Ло заметит его странное поведение. — С чего ты… — Это не моё дело, но Луффи начал переживать, идти же к вам с Нами-я и выяснять причину не хочет, — Ло подходит ближе и садится на освобождённую длинноносым часть дивана. Тот следит за ним внимательно и напряжённо, хирург пугал его с самой первой встречи. — Или догадывается о причинах, поэтому не идёт, но это начало сказываться на его поведении и… — Ты не выдержал? — Усопп нагло усмехнулся и почти сразу пожалел, поймав на себе хмурый взгляд Трафальгара, но в итоге только тяжело выдохнул. — Можно сказать и так, — Ло откинулся на спинку, выглядел расслабленным и чересчур спокойным, длинноносый не мог похвастаться подобной выдержкой. — Но как я и сказал, это не моё дело… — Да, это так, — Усопп сделал глубокий вдох, успокаивая отчего-то начавшее быстро биться сердце. — Но ты, наверное, единственный с кем я могу поговорить. Ло ничего не ответил, он даже не смотрел на собеседника, но Усопп чувствовал молчаливую поддержку. Они сидели в тишине несколько минут, пока длинноносый собирался с мыслями и рассуждал, что он может рассказать, а что было бы лучше не выносить из собственной головы. И похоже он сидел слишком долго, потому что Трафальгар недовольно цокнул и подался вперёд, останавливаясь в нескольких сантиметрах от длинного носа Усоппа. — Ты влюблён в неё? В этом ведь всё дело, да? — его голос был холодным, пробирающим до костей, и по спине длинноносого прошел холодок, и сердце остановилось. Ему не хотелось говорить об этом так откровенно, он не сомневался, что Ло если не знает, то догадывается о его чувствах к Нами, но никак не ожидал, что этот холоднокровный парень спросит об этом так откровенное прямо. — Я… — Усопп не мог ответить, горло сжалось, язык прилип к небу и не хотел двигаться, он задержал дыхание и смотрел во внимательные янтарные глаза Трафальгара, пока тот ожидал ответа. — Дыши, черт возьми, — Ло возмутился так искренне, словно ему было дело до того, что Усопп умрёт тут от недостатка кислорода. Он всё же сделал судорожный глоток воздуха, но облегчения не ощутил. — Если ты тут умрёшь, Луффи-я сильно расстроится. Да, точно. Трафальгар всегда думает о Луффи, длинноносый улыбается почти искренне, и перед глазами всплывает Монки со своей широкой улыбкой и уверенным тёплым взглядом. Ло здесь только из-за Луффи, и, возможно, его вмешательство в их отношения, это способ оградить Монки хотя бы от одной из сотен проблем на его плечах. Усопп искренне был благодарен Трафальгару за это. — Да, да, дело именно в этом, — опустив голову на раскрытые ладони, выдохнул длинноносый. Ему нечего было больше сказать, внутри было пусто, и всё волнение в секунду исчезло, тело расслабилось, Усопп почувствовала легкость, — одинокую и тёмную. Ло прожигал своим холодным взглядом, проникающим до костей, длинноносый хотел бы попросить его перестать, но сил возмущаться не было. — Я не буду говорить о том, что нужно признать и станет легче, — Трафальгар криво усмехается, и Усопп вспоминает времена, когда тот точно так же не мог собраться с силами и сказать заветные слова Луффи. Длинноносый тогда не лез и в подробности не вдавался, но догадывался, что Ло боится разрушить то хрупкое, что возникло между ними после того, как он и его семья вошли в состав Мугивар. Теперь Усопп его понимал. — Во-первых, не станет, а во-вторых, может сделать ещё больнее вам обоим. — Тебя это не остановило. — Я никогда первым не говорил о своих чувствах, — Трафальгар поднялся, словно не мог больше сидеть на месте и ничего не делать. Длинноносый чувствовал, как его кожа зудит, призывает подвигаться тоже, но он сидел, наблюдая за передвижениями хирурга. Смысл слов Ло дошёл не сразу, но когда дошёл, Усопп удивлённо поднял на него взгляд. — Я думал, ты признался Луффи в… — Это был он, Мугивара-я куда смелее меня, — длинноносый смотрел на мягко улыбающегося Трафальгара с открытым ртом, пытаясь выдавить из себя хоть слово. В итоге получился только едва слышный хрип, сухое горло заболело, и Усопп закашлялся. Прости, что разрушил твой хрупкий мирок. — Нет, я просто никогда не думал, что Луффи осознаёт что-то подобное. — Куда быстрее, чем ты, — Ло усмехнулся, снова рухнул на диван почти впритык к Усоппу, который не мог оторвать взгляд от Трафальгара. Тот в ответ не смотрел, но его бледная кожа слегка покрылась румянцем, отчего длинноносый мог убедиться, что хирург смущён. Усопп протяжно выдохнул и засмеялся за несколько долгих недель впервые искренне и радостно. — Луффи всегда удивлял, — Ло засмеялся тоже, — тихо и легко, как всегда смеялся, когда не пытался втоптать своего собеседника в грязь. Усопп побаивался такого его смеха. — В этом весь он. Они просидели бок о бок ещё совсем немного, но когда Трафальгар покинул комнату, Усопп почувствовала себя куда более спокойным и правильнее, чем до этого странного разговора. *** Нами не имела ни малейшего понятия, что происходит между ней и Усоппом, тот две недели шугался и не горел особым желанием с ней разговаривать, а теперь вдруг улыбается и вообще ведет себя как обычно. Она уже ничего не понимала, — два последних их разговора, состоявшие больше чем из пяти слов, закончились на повышенных тонах и недельным молчанием. Рыжая наблюдала, но не могла определить момент, когда что-то важное между ними треснуло и накренилось. Усопп начал вести себя обычно, улыбался подходил ближе, чем последние две недели, смеялся сидя рядом и рассказывал забавные истории, ожидая одобрения ото всех, — и от нее тоже. Нами кивала, улыбалась и смеялась от особо удачных рассказов, — но в груди был тяжелый камень, глядя длинноносому в глаза она не видела чего-то, что всегда там было раньше, — или она думала, что было. Она бы хотела с ним поговорить, обсудить, но когда открывала рот, не знала, что сказать, — в голове было пусто, ни единая дельная мысль не посещала ее голову. В итоге Усопп всегда уходил раньше, чем Нами решится сказать хоть что-то. — Черт! — рыжая швыряет папку с бумагами себе под ноги, кипя от злости, ей хочется что-нибудь разбить, разнести в щепки. — Ты в порядке? — она резко обернулась, встречаясь взглядом с взволнованным Усоппом, застывшим в дверном проеме, он крепко держался за косяк, не спеша войти в комнату снова, и осмотрев валяющиеся бумаги у ног девушки, шумно сглотнул. — Прости, не хотел тебе мешать … Чем бы ты тут ни занималась, но я забыл взять у тебя те бумаги, про которые Луффи говорил на прошлой неделе. Нами уставилась на длинноносого, он зашел в помещение полностью, не отрывая глаз от бумаг на полу, ей хотелось переспросить его о причине возвращения, потому что она кажется ее прослушала, или он не сказал? В ушах шумело, и рыжая пыталась взять себя в руки и заговорить наконец. — Нами? — Прости, я задумалась, что ты сказал? — Усопп недоверчиво прищурился и улыбнулся как ни в чем не бывало. — Мне нужны документы для Луффи, — она задумалась, закусывая нижнюю губу, белые листы на полу приковали к себе ее внимание, и Усопп быстро понял в чем дело. — Они где-то тут, да? Нами кивнула, и длинноносый присел на корточки, начиная собирать листки с пола, она наблюдала за ним несколько секунд и бросилась помогать убирать последствия своей эмоциональности. Вместе они управились за несколько минут, проведённых в полной тишине, — глядя на спокойное лицо Усоппа, который быстро ползал по полу, собирая бумагу в толстую стопку, рыжая думала, что только ей окружающее их безмолвие кажется неуютным. Длинноносый либо и вправду ничего не замечал, либо мастерски это скрывал. Когда все собранные бумаги оказались у Нами в руках, она разложила их на столе, выискивая нужную Усоппу бумажку, тот молча стоял за ее спиной. — Что между нами происходит? — рыжая спросила, отдавая листок длинноносому, тот до этого приветливо улыбавшийся, вдруг помрачнел и напрягся, он резким движением забрал из рук девушки листок и отступил, словно в испуге. — Ничего, — слишком резко, слишком тихо для его громкого голоса, Нами сжимает руки в кулаки, окончательно теряя нить понимания всей ситуации. Ей хочется схватить его и кричать в лицо, пока он скажет хоть что-то дельное, но то хрупкое, что треснуло и накренилось, просто рухнет, если она сделает это. — Не ври, — рыжая хватает Усоппа за предплечье, не давая выскользнуть из комнаты, — они смотрят друг другу в глаза, и желваки на лице длинноносого выпирают от напряжения, Нами в голову приходит мысль о том, что было бы неплохо провести по ним пальцами, заставляя расслабиться. — Между нами ничего не происходит, — Усопп выдыхает, сквозь стиснутые зубы, его кожа прохладная и липкая от пота, но рыжей плевать. — По крайне мере сейчас. — Прекрати говорить загадками, — Нами чувствует, как в ней зарождается злость, чистая и сильная, готовая выплеснуться в любую секунду. Рыжая сжимает руку длинноносого в своей настолько сильно насколько может, и почти уверена, что совсем скоро там проступит синяк, — Усопп никак на это не реагирует, не морщится и не шипит, смотрит ровно и уверенно. — Тогда ты спросил меня о том, зачем я поцеловала тебя, я ответила тебе, но ты меня проигнорировал. Потом ты две недели меня сторонишься, а теперь вдруг начинаешь вести себя как раньше. Ты можешь врать, да черт, ты врешь, как дышишь, и я знаю, что помимо дурацких историй, ты способен придумать самую правдоподобную ложь из всех, но.! Я, черт тебя дери, знаю, когда ты врешь! Нами тяжело дышала, повышая голос, она напирала на Усоппа, пока тот старался отступать настолько далеко, насколько позволяла ее ладонь, его глаза удивленно распахнулись, он выглядел так, словно рыжая отвесила ему здоровую оплеуху. Она пыталась поймать его взгляд, когда длинноносый, выслушав ее, отвел глаза, закусил губу, и важный документ в его пальцах был безжалостно смят, — Нами бы непременно отругала его за это, если бы обратила на это хоть грамм внимания. — И сейчас ты врешь! — она закричала прямо ему в лицо, несколько капель слюны прилетело в его щёку, но никто этого не заметил, Усопп все так же не смотрел ей в глаза, стараясь отвести взгляд в сторону, мышцы рук под ее ладонью напряженно перекатывались, и Нами на секунду подумала, что перестаралась. — Так скажи мне, в чем дело? Я хочу разобраться и забыть об этом. Усопп неожиданно мотнул головой, ловя взгляд Нами своим недовольным почти злым лицом, он дернул рукой и грубо освободился от женской хватки. Рыжая, не ожидавшая такого, накренилась вперед, но устояла. — Я тебе нравлюсь? — спросил холодно и отстранено, она не знала, что Усопп умеет так говорить, — удивленно хлопнув ресницами, Нами втянула в себя побольше воздуха, словно снова готовясь к длинной тираде. — Что? — рыжая смотрит в серьезное лицо друга и не видит никакого намека на глупую шутку, сглатывая, она выпрямляется, расплавляет плечи, показывая, что она уверена и готова к битве. — Ты мой друг, конечно, ты мне нравишься. — Это не одно и то же. Усопп усмехается грубо и некрасиво, Нами передергивает от такого изгиба его губ, ей хочется обнять себя и, как маленькой, попросить его прекратить, — забыть, что она вообще-то на пять лет старше и должна быть умнее и компетентнее во многих вопросах, но сейчас, глядя на длинноносого ей кажется, что он понимает и знает намного больше. — Тебе и вправду лучше забыть о том нашем разговоре, — Усопп разворачивается и не спеша идет к двери, его походка ровная и размеренная, Нами смотрит на его идеально прямую спину, он никогда так не ходил, никогда не пытался казаться слишком серьёзным и холодным, но сейчас он делает именно это. Нами знает, что это ее вина. — Ты придаешь ему слишком много значения. Усопп уходи, а рыжая смотрит ему в спину, слыша как то хрупкое, что было, разбилось на осколки. *** — Стоило все же остановить его, — насмешливый голос Трафальгара разносится по комнате неожиданно, еще более неожиданно, чем появление там Усоппа несколько десятков минут назад. Нами оборачивается и злобно скалится, вот уж кого ей точно не хватало для полной картины, так это Ло, — вечно хмурого и самоуверенного парня Луффи, пускай так же горячо любимого, как и любого члена семьи, но сейчас видеть именно его лицо было тяжелее всего. Он знал много, даже слишком много подробностей их жизни, просто потому что крутился рядом с Луффи с раннего возраста, Нами привыкла к нему и переживала, когда на его семью напали, и они не могли связаться ним несколько недель, — она так же помнила, как Монки переживал и рвался к нему. Но почему именно ему понадобилось появиться сейчас? — Ты подслушивал? — ей бы не хотелось, чтобы Ло был в курсе деталей их с Усоппом разговора, она была уверена, что длинноносый ничего не расскажет, но если Трафальгар все слышал, то оправдываться смысла нет. Он либо будет копаться в их чувствах, либо, поняв, что попал не в свою лигу, позовет на помощь Луффи, — Нами не могла решить, что хуже. — Стоял под дверью, — Ло усмехнулся, нагло и противно, рыжая сморщила нос, этот его тон был холодным, но чертовски высокомерным, — словно он знает намного больше, чем должен. И Нами почти уверена, что так и есть. Она приподняла бровь и надеялась, что выглядит не только удивленно, но и максимально недовольно. — Да, подслушивал. Этот нахал даже не смутился, прошел по кабинету и опустился на диван, закидывая руки за голову, — Луффи научился этому у него. — Дьявол! — Нами взмахнула руками, проводя ладонями по лицу. Ей стоило догадаться. Тяжело выдыхая, рыжая села в кресло напротив Ло, не сводя с его самодовольного лица взгляд. Он ухмыляется ей, — глаза его при этом оставались спокойными, янтарь не колебался, слова вылетали быстро и уверенно, словно он уже давно знал, что хочет ей сказать. Как мило, Трафальгар готовился у разговору с ней. — Не лезь в это. — Не горю желанием, — он звучал так, будто еще не засунул нос в их с Усоппом отношения, — отмахнулся, но вся его поза показывала, что ему глубоко плевать на просьбу Нами. Он пошире расставил ноги и, облокотившись на них локтями, придвинулся к ней ближе, — она же наоборот отдернулась назад. — Но если я этого не сделаю, вы так и будете вести себя, как два идиота, и Луффи-я придется разбираться с этим, а он сейчас и так по уши в дерьме. Так что не стоит воспринимать это как что-то личное, я не для тебя стараюсь. — Тебя никто не просил… — рыжая дёргается, двигая рукой словно чертя в воздухе невидимую линию, что должна была заставить хирурга наконец заткнуться. — Да, — Ло возвращается в свое прежнее положение, взгляд оттаивает, и теперь Нами видит в нем искреннее волнение, ей становится неуютно, она не уверена, думает он сейчас о них или о Луффи, — и совсем честно она рада, что Трафальгар отгородил их босса от копания в их дерьме. С этим Нами и Усопп были способны справиться сами. Он выдыхает и вдруг усмехается. — Но ты, Нами-я, слишком туго соображаешь, а Усопп-я просто трус. Вы идеальная пара. Рыжая смотрит в глаза Ло, долго пытаясь понять, издевается он или говорит вполне серьезно, — ничего особо не видит, этот непроницаемый взгляд легко читал только Луффи. Она выдыхает и отворачивается, на небольшом столике все еще лежат бумаги, что они собрали вместе с Усоппом, ей почему-то вспоминается момент, когда она сдерживала себя, чтобы не коснуться его лица. Слова Трафальгара создают в голове полный хаос, они вертятся, и Нами не может перестать думать, сопоставлять. Сердце медленно набирает скорость, поднимается к горлу и бьется, перекрывая доступ к кислороду. — Я пойду, не хочу мешать твоей мозговой деятельности, — Ло поднимается и уходит, тихо прикрывая за собой дверь, а Нами, смотрящая ему вслед, еще долго сидит без движения. *** Усопп отправился в разведку через несколько дней после разговора Нами с Ло и вернулся только через две с половиной недели, — уставший, бледный и с грубыми порезами на ладонях. Чоппер бушевал, но когда подтвердились слова длинноносого о том, что порезы несерьезные, — он просто упал, когда над его головой раздался грохот, разбил защитные очки и исцарапал о стекло все руки. Все дружно посмеялись и оставили Усоппа в покое. Нами бы хотела тоже, но у нее на языке давно крутится то, что он должен услышать как можно скорее, — они обнялись, длинноносый сжал ее в своих руках, сильно прижимаясь, и рыжей показалась, что он втягивает запах ее парфюмера. Она поймала Усоппа через несколько часов, непринужденно схватила за руку и повела по коридорам вглубь дома, он не сопротивлялся и бросил попытку разузнать, куда его ведут, после второго прогнозируемого вопроса. Нами предпочитала не думать о том, что видела донельзя довольного Ло, с чеширской улыбкой на губах, — вот он тут точно ни при чем. Дневной воздух был прохладным, они были без курток, а конец декабря не предполагал легкой одежды, но рыжей было не до этого, а уходить отсюда не хотелось. Город внизу был красивым и живым по настоящему — он жил так, как они никогда бы не смогли, спокойно и размеренно. Их жизнь это вечная гонка и чаще всего со смертью, пока они быстрее, но никто не знает, когда удача изменит. — Да, — Нами высказала это резко, вместе с выдохом, улыбаясь так, что начали болеть щеки, Усопп смотрит недоверчиво, ежась от холода, честно стягивает с себя свою тонкую куртку, отдавая рыжей, — она не особо греет, но на душе становится теплее. — Что «да»? — длинноносый смотрит и видит на лице Нами только искреннею радость, не понимая что он пропусти, раз она так радостно с чем-то соглашается. Он, осматривая, ища подсказку у перил и двери, но они смотрели так же безразлично как и обычно, — страдальчески выдохнув Усопп сдался, он ничего не понимал. — Да, ты мне нравишься, — рыжей вдруг захотелось повторять эти слова как можно чаще и громе, чтобы длинноносый осознал, и с его лица пропало это растерянное выражение, — но после ее слов он только нахмурился и, тряхнув головой, недовольно проворчал. — Не смешно. — Я не смеюсь, — Нами обиженно дует губы, но не может сдержать улыбки, после нескольких недель молчания сказать Усоппу хоть что-то кажется таким важным, — ей не хватало его общения. Длинноносый не выглядит убежденным, скорее даже наоборот — оскорбленным и расстроенным, она напрягается, но улыбаться не перестаёт. — Ты мне нравишься. — Я же сказал, что это не смешно, зачем ты продолжаешь этого говорить? — голос Усоппа немного дрожит и сквозит неуверенностью, Нами не могла припомнить, когда тот выглядел настолько растерянно и несчастно. — Потому что хочу. — Это довольно эгоистично с твоей стороны, — Нами вдруг подумала, что вообще-то вела себя не слишком дружелюбно в последнее время, и длинноносый имел право сомневаться в ее словах. — Да, довольно эгоистично, — Усопп закусил губу, отворачивая голову, ей вдруг захотелось засмеяться, — он выглядел слишком мило. Нами кутается в его куртку, делает несколько шагов вперед и, наконец, прикасается пальцами к его лицу. Длинноносый не стал сопротивляться, подчинился движениям чужих рук, рыжая улыбнулась, глядя на него с расстояния в несколько сантиментов. — Но знаешь ли, я всегда такой была. Она целует Усоппа, в этот раз вкладывая в поцелуй совершенно другой смысл, — Нами целует, проводя языком по его губам, но он не двигается и не отвечает. Она ощущает, как его тело начинает дрожать и отстраняется, не убирая руки с щек длинноносого. Лицо Усоппа забавно вытянуто, и рыжая смеется тихо, прислоняясь лбом к его лбу, длинноносый все еще не двигается, и, что самое удивительное, молчит, Нами не собирается его торопить. — Я в-ведь н-не сплю.? — Усопп краснеет, его уши и шея покрываются румянцем, — возможно в этом виноват холод, но рыжая не думает об этом. — Мне ущипнуть тебя? — она подмигивает и усмехается, — и совсем не ожидает быть вновь втянутой в поцелуй, жаркий и страстный. Нами хочется узнать, где этот чертов трус научился так целоваться, но это может подождать неопределённое количество времени, потому что руки на талии обжигающе горячие, кудрявые волосы под пальцами очень мягкие, а поцелуй, срывающий крышу и представление о снайпере семьи Мугивар. И да, возможно, Нами все же поблагодарит Ло и не плюнет ему в утренний кофе в следующий раз.