Блок №503. Тараканам вход воспрещён!

Арс Был (а) в сети в 11:26

19 декабря 2018 г.

Антош, можешь сделать мне одолжение?

Возможно Смотря что нужно делать

Разбудишь меня утром?

А почему я? Человечество для такого будильник давным давно придумало

Не всё так просто. Мне завтра нужно успеть перед парами кое-куда съездить. И, чтобы встать в такую рань, мне понадобится штук 30 будильников, и то не факт, что я проснусь. А ты точно проследишь, что я встал.       «Ранью» Арс называл всё, что было до восьми утра. А тридцать будильников были далеко не преувеличением. Для стандартного подъёма в 8:30 Арсу нужно было шесть будильников.

Арс я тебя конечно люблю

Но не настолько?)

Но не знаю… Вдруг я не справлюсь?

У тебя всё получится. Можешь просто меня толкнуть, и я, скорее всего, проснусь.

А если нет?

Толкнёшь сильнее

Как то это жестоко, не?

Но это же для правого дела. Если ты боишься, что я обижусь, то нет, всё в порядке. Будить можешь как душе угодно.       Антон не уверен, какой вариант угоден его душе. И он не то, чтобы сильно против выполнить просьбу. Просто видом спящего Арса он старается слишком долго не наслаждаться. Хотя времени у него на это хоть отбавляй: он просыпается на два часа раньше.       Антон знает, как Арс спит. Про его коронную позу флажка: когда одна нога прямая, а другая согнута в коленке в виде треугольника. Как он рыкает на каждый будильник, и что отворачивается к стенке после каждого отключения. Знает, что время у его будильников дебильное: 7:51, 8:01, 8:11, 8:21, 8:26, 8:31. Даже когда Антону ко второй, он встаёт по своему будильнику на 7:50.       Иногда они обсуждают, как спит сам Антон. Арс утверждает, что он не храпит, но зато обязательно стонет или мычит — он не придумал глагол для этого звука. «Вот как когда вздыхаешь от безысходности, только более глухо и протяжно». Арса эта привычка умиляет, а Антон каждый раз смущается.       И всё же Антон не позволяет себе смотреть. По утрам он ходит мимо, занимается своими делами, но не смотрит. Тем более не садится на чужой кровати, чтобы совсем близко посмотреть. Хотя Арс спит очень крепко, и пока он не захочет, никакой шум его не разбудит: ни упавшая кастрюля, ни собственные будильники. Он ведь доверяет Антону, наверное. Неправильно, зная о чужом доверии и нечутком сне, пользоваться ситуацией. Будь у Антона на это настоящие права — совсем другое дело, а так — нет.       Телефон снова вибрирует. Ну так что? Поможешь? Пожалуйста…

Окей Во сколько тебя надо разбудить?

В 7.00 Спасибо, Антош, люблю тебя ❤       Антон перечитывает сообщение несколько раз, и не может понять, что с ним происходит. В первый момент как будто бы даже больно, потому что ещё не осознаёшь, в чём дело, а потом вдруг понимаешь, что это не боль. Это просто от неожиданности то ли сердце забыло бумкнуть, то ли трахея от страха сжалась и забыла пропустить в лёгкие воздух. Но через секунду всё снова нормально, организм продолжает работать как прежде, а ты стоишь как придурок и улыбаешься, и слова в голове никак не исчезают. «Люблю тебя». Боже, как глупо, вот так противно хихикать и складываться, в попытке спрятать невозможно нелепое выражение лица от окружающих. Не дай Воля кто-нибудь увидит. Хорошо, что номер психушки мало кто помнит наизусть. А в груди всё-таки ещё колет. Когда вспоминаешь про слова. «Люблю». Так вот где находится сердце. В том самом месте, где вроде и болит, но так приятно.

***

      Арс ставит Антона в неудобное положение. Просит разбудить, а сам не будится.       Антон его уже и звал, и звал погромче, и звал подольше, и звал легонько раскачивая за плечо. Арса это, кажется, только больше убаюкивало. Ох уж эти совы.       Выполнить наводку Арса и «толкнуть его» Антон не мог. Он считал это кощунством. Серьёзно, Арс спал не только крепко, но и искренне, с любовью. По нему было видно, что процессом он искренне наслаждается, и потому будить его было морально тяжело.       А, может, всё это было лишь антоновским (как яблоко) оправданием, чтобы подольше полюбоваться на «спящего красавца». Антон поражался, как Арс умудрялся не портить причёску, когда спит. У него самого каждое утро на голове такое гнездо, что он удивляется, как такой жилплощадью ещё не заинтересовались местные синицы. Может с птенцами на голове он научился бы наконец нормально держать осанку, а то ведь всех детей порастеряет. Ещё и мама-птица за это больно клюнет. Чудесная же мотивация.       Наверное, всё же голова Арса остаётся в нетронутом состоянии, потому что он, в отличие от некоторых, не возится всю ночь, выбирая самый удобный бок и угол сгиба всех конечностей. Арс вообще очень красиво спит, кинематографично даже. Не всегда, но большую часть времени. Даже на спине умудряется спать, вытянувшись ровным солдатиком. У Антона никогда так не получалось, он только на боку и животе умеет.       Время уходило, а кроме комплиментов и умилений в голову Антона ничего не приходит. Он решает позвать ещё раз. — Мне ко второй, — кряхтит Арс и отворачивается от него к стене. — Не ко второй. Тебе по делам. — Тогда ещё пять минуточек.       Наученный опытом, Антон уже знал, что Арс с ним не разговаривает. Это какая-то очень глубокая часть его сознания — единственное, что на данный момент проснулось. Когда проснётся весь — даже не вспомнит об этом диалоге. Удивительно, насколько автоматическая у этих сов фраза про «пять минуточек». — Арс, пара начнётся уже через пять минут, — пытается угрожать Антон. — Всё равно… — Тебе меня вообще не жалко? — Жалко. — Арс, там титул народного за просто так дают, — уже не особо надеясь на удачу, наклоняется к спящему телу Антон.       В следующую секунду лицо Арса оказывается к нему слишком близко. Глаза смотрят слишком внимательно, несмотря на пелену сонливости. Чужое дыхание долетает до щеки, а по затылку проносится молния. По ощущениям та, что от куртки. Напуганный таким внезапным положением вещей, Антон отпрыгивает назад. Сердце от испуга бьётся, как ненормальное. Кровь, как назло, тоже испугалась, и в панике понеслась вверх, окрасив щёки в палевный красный. — Как народного?! Где?! — оглядывается по сторонам Арс, как будто пункт выдачи обосновался прямо у них в комнате.       Потерянный вид Антона мог бы о многом сказать, но вместо него говорят часы. — Как 7:12?!       Арс слетает с кровати вместе с одеялом, которое тоже хочет пойти с ним в ванную, но застревает в проходе, будучи прищемленным дверью. Так оно и лежит грустной бесформенной кучей, дожидаясь возвращения хозяина или отвисания Антона.