Our world

Солнечный свет пробирался сквозь белые заневески, разнося приятное тепло по светло-серой комнатке с множеством общих фотографий друзей на стене, и полочках с полевыми цветами, что в очередной раз сорвали с поля, когда возвращались домой, после коротких выходных в другом городе. Звуки фортепиано заполняли тишину в квартире, разносясь и в чужие помещения, ведь картонные стены давали немного о себе знать. Рядом, на маленьком диване, возле играющего на инструменте, сидит парень и ест сухие шоколадные хлопья, одетый в безразмерную белую футболку и короткие шорты. Иногда, он кивает в такт музыке и пухлым пальчиком водит рисунки в воздухе. Слегка подвывает, иногда припевает какие-то слова в мелодию. Юнги заканчивает играть, оставляя пальцы на клавишах и глядя на брюнета, что мило морщит носик, ведь композиция закончилась и дёргать пальчиками в такт он не может. Но глаза не открывает – продолжает сидеть и есть хлопья, хоть дно упаковки уже было почти опустевшим. Парень глянув на Чимина, лишь хмыкнул на это, зачесав волосы назад ладонью и медленно встал. В горле немного дёрло, нужно попить. Взяв стакан воды со стола, что всегда стоял на столе с наполненным кувшином, он немного выпил с него, ставя на место. Пак внезапно открывает глаза-щелочки и смотрит вниз коробки, которая опустела и грустно дует губы. Хлопья закончились. Вздыхая, он ставит упаковку на пол и в ответ смотрин на Юнги. –Хён~ тихо затягивает он – тебе не кажется, что в последнее время, всё стало каким-то тихим и даже однообразным? –Чимин, если ты себе в эти хлопья подлил пива, то иди спать. – отвечает Мин с места уходя к книжной полке. –Я не пил. Пока что. –брюнет улыбнулся от внезапной хорошей идеи хёна, но тему решил поддержать. –Я за то, что мне кажется, я добился чего хотел, а сейчас дни у меня как у конченного сурка. Рано встать, поехать домой, приехать в офис. Целый день за микрофоном или в комнате практик и обратно сюда. А после – по-новой. Блондин всё ещё стоит у полки, повёрнутый спиной к говорящему, задумывается на короткий срок. Говорить банальные вещи ему не хотелось – знает – не переубедит. Но Пак прав в некоторых моментах. Ему серость надоедает. Сам понемногу возвращается в прошедшее состояние. Рыдает по ночам в подушку, с опухшим лицом злит очередную девушку в гримёрке, потом к психиатру ездит, которому по сути без разницы на айдола, деньги неплохие капают, за очередное нытьё Шуги и выпаривание подавляющих препаратов. Он просто молчит, не зная, что ответить. Прогладив пальцем по корочке книги, утыкается лбом в мебель и жмёт плечами. Пак на него смотрит и улавливает, ту нагнетающуу атмосферу хёна. А если задуматься. Зачем они купили эту квартиру в тихом районе, почти в другой стороне столицы от их настоящих домов, не сказав никому, и оформив вообще на старшего брата Юнги? Никто не знает. Кроме их троих. Чтобы быть в тишине и наедине. Меняется мыслями и путаться в объятиях каждую ночь на кровати. Где, после тяжёлой недели, кто-то из соседей постучит наутро в дверь или оставит записку, чтобы были тише. Ведь в доме живут не они одни. Для ночных вылазок, на одном дешёвом авто загород, наслаждаться жизнью и поля, обменному чувств и полного доверия. Отдельная маленькая квартирка, наполненная теплотой и желанием, что-то делать новое и стремится к жизни. Это чего они хотели и полностью скрыли от стаффа, начальства. От всех. Они могут быть самими собой. Могут не ждать у дома подстерегающих их Диспатч, или какую-то неадекватную сасэнку, что после будет писать на страничке твиттера, что неуверенна, кто это был из мемберов и не уверена, что пришли к кому-то из них домой, для очередного перепихона. Приходилось иногда читать, что девушка переоделась в парня и пришла домой к Юнги и всю ночь было слышно “их страстные стоны”, и без разницы, что дома звукоизоляция, ведь как бы там ни было, иногда они расставались по своим домам на пару недель, заниматься работой, что прикипела к ним много лет назад. –Чимин. – тихо начал он. –Честно говоря, я не знаю ответа на эти слова. Я не живу с такой мыслью, потому что я достиг того, чего хотел и наслаждаюсь этим.. – он проводит по своему бледному как фарфор пальцами запястью. –Но иногда, случаются затруднительные моменты. Пак медленно встаёт и подходит сзади к мужчине, обнимая сзади и тычась лбом в шею. Не зря говорили, что в любой ссоре или в мелкой дискуссии, Чимин первым попросит прощения. Он аккуратно целует, жмясь сильнее. –Прости, хён, я был резок немного. – прошептал. –Боже, Чимина, я ещё не обижался. – Юнги разворачивается лицом к парню и целует в нос улыбаясь. –Я не умею на тебя злиться, какой бы ты не был заносчивой задницей. С уст брюнета прозвучал смешок. Ладошкой, он легонько бьёт того по груди. Мин на это улыбается и перехватывая того руку, целует в кисть и опускается к локтю мелкими поцелуями, а в паковские щёки пробирается мягкий румянец. Всё ещё смущается, после столь долгих лет их скрытой любви. –Хён, тебе не кажется, что ребята, нас раскрыли? Смешок. –Я буду долго смеяться, если это так, а мы с тобой уже большое количество времени строим перед ними спектакль “Юнги и Чимин любят друг друга как друзья и они точно не встречаются”. –Не знаю.. Тэхён спрашивал, что между нами, но я ничего не сказал ему, просто сделал вид, что прослушал. –Ты грубый, Чиминна. –А ты болтлив. –Это правда. Вновь смеясь, они начали своё любимое дело. Впрочем, почти каждый день, стоять несколько минут и обнимаясь, иногда, что-то шепча друг другу милое на ухо, взбираясь пальцами в волосы и пропуская локоны меж них, целуя лицо, не касаясь губ, робко краснея, гладя по бокам и спине. Ничего лишнего и чуждого. Просто им хорошо. Им это нужно. Они так живут. Им это нравятся и они этим наслаждаются. После долгих объятий, Чимин нехотя их размыкает, глядя на Мина и лыбясь радостно. –Юнги-я, у тебя есть запись своей игры на фортепиано? – внезапно спрашивает он. Мужчина задумался на несколько секунд, но после, молча кивает. –Отлично, можешь ты её включить, но только более спокойную? –Могу. Не спрашивая, тот подходит к столу, где лежал его телефон и сняв блокировку, начал искать в своих файлах аудио ту самую запись, которую он хотел совместить с одной написанной песней. –Нашёл. – включает и смотрит на Пака прибавляя звука. –Подходит? Парень слушает начальные ноты сливаясь слухом с мелодией –Да. – и подходит к нему, забирает телефон и кладёт на прежнее место. После, его одна ладонь размещается на плече хёна, а вторая берёт Шугу за руку, переплетая пальцы и сжимая их в замок. Дальше, смотрит тому в глаза цвета виски с колой и на пухлых губах появилась милая улыбка, с помощью которой изчезали глаза на лице Пака. Сам Мин берёт Чимина свободной рукой за талию, прижимая к себе. Целует в лоб, затем скулу, на конец утыкаясь лбом в паковское плечо и медленно начал кружится с парнем по воображаемому танцполу. Мелодия продолжала играть, заполняя вокруг себя пространство своим звучанием. Всё заиграло другими красками. Внутри становилось теплее, клонило в сон и на долгие поцелуи, наполненные с молоком и имбирным печеньем. Шуга чувствовал, будто сквозь него начали проростать букеты васильков, смешиваясь с ромашками напротив. Солнце садилось. Свои миры они не разсоединяли, продолжая танцевать не думая о завтрашнем дне. Мелодия сменилась на другую, а в голове играла одна и та же. –Я люблю тебя. – молвил Шуга тихо, немного смущаясь. В медовых глазах Чимина загорается золотистый цвет и он тянется к губам напротив, затягивая в долгий поцелуй.