автор
Размер:
планируется Миди, написано 20 страниц, 2 части
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
40 Нравится 9 Отзывы 9 В сборник Скачать

2. Ты плохо меня знаешь

Настройки текста
Геллерт распахнул глаза, но не двинулся с места. Для начала следовало понять, способен ли он двигаться, а также, кто находится рядом. Взгляд бегло прошёлся по стенам и потолку, ненадолго задержался на открытом окне — без решётки, между прочим, и опустился вниз. Геллерт обнаружил, что из одежды на нём одни брюки и то не его. Он нахмурился, недовольный тем фактом, что единственная часть его одежды имеет ярко-красный цвет. Что за безвкусица? — подумал он, прежде чем в голову пришла догадка. Ведь помимо брюк вся комната: шторы, простыни, шкаф, стулья с мягкими бархатными сиденьями, навес для кровати, под которым лежал Геллерт, будто какая-то принцесса, а также обои — всё было в бордово-золотистых тонах. Конечно же он знал, кто и почему любит эти цвета, соответственно, не сложно было догадаться, где он находится. Пришлось быстро вспомнить последние события, которые пробудили такие эмоции, как разочарование и гнев. Геллерт лежал на широкой мягкой кровати, застеленной приятными на ощупь золотистыми в тёмно-красную полоску простынями. Двигаться желания не было, его живот и правое плечо перевязаны бинтами, сквозь которые проступали пока что маленькие пятна крови. Это означало, что Дамблдор почему-то не стал исцелять своего давнего друга магией. Как же так, добряк Альбус не захотел облегчить страдания тёмного мага, как любого другого живого человека? Геллерт разочарован и заинтригован одновременно, ведь он понятия не имел, почему его не доставили в тюрьму. Или это она и есть? Он ещё раз глянул в сторону окна, из которого доносились голоса, схожие на детские. Присмотревшись в щель между деревянной рамкой и тёмно-жёлтой шторой, он заметил черепичную крышу башни, очень схожую на те, которые ему в последний раз доводилось видеть в далеком прошлом. Не думал он, что вернётся когда-либо сюда вновь, тем более в разгар учебного года. Детских голосов стало больше, Геллерт поморщился от неприятного шума. Не похоже на тюрьму, однако. Что задумал Альбус и для чего оставил его здесь? Без оков, но и без палочки. Первым делом Геллерт попробовал трансгрессировать, раз он здесь находился один и без присмотра, но это было бы слишком просто. Ему пришлось вспомнить давно забытый разговор, в котором Альбус, будучи юным и молодым, рассказывал о школе, в которой учился, и о том, что в ней нельзя трансгрессировать даже учителям. Похоже, его догадки оказались верны — он в Хогвартсе, без возможности трансгрессировать. Что ж, тогда ничего другого не оставалось, как подняться с кровати и осмотреться, найти другой способ уйти. Вот только он застопорился уже на первом этапе, когда попытался встать на ноги. Свежие раны напомнили о себе сразу, как он принял сидячее положение, не говоря уже о том, чтобы подняться полностью. Если боль в плече ещё была терпима, то дыра в боку заставляла горбиться сильнее при каждом шаге, хотя Геллерт двигался очень медленно, прижимая ладонь к бинтам, где проступала кровь. По пути к открытому дверному проёму, он прихватил тёмную с бардовым оттенком накидку, которую, судя по всему, оставили на кресле специально для него. Перед тем как надеть её, он прошёлся взглядом по длинному во весь рост зеркалу, которое стояло рядом. Первым делом он заметил покрасневшие выпуклые полосы, что тянулись вдоль левого плеча, груди и лопаток. В памяти сразу всплыло последнее воспоминание, в котором Альбус нанёс ему те финальные удары заклинанием невидимого хлыста. Особенно сильно запомнился последний удар, который был лишним, ведь Геллерт на тот момент уже очевидно проиграл бой. Такое поведение с Дамблдором не вязалось, как и многое другое. В любом случае, сейчас это не столь важно, поэтому Геллерт сквозь стиснутые зубы натянул на себя длинную до пола накидку с широкими рукавами, перетерпел соприкосновение холодной ткани с кожей, и двинулся дальше. За дверным проёмом находилась ещё одна комната, куда обширнее той, в которой проснулся Геллерт. В центре неё стоял низкий кофейный столик, окружённый диваном и парой кресел, выдержанных в одном стиле из тёмных бардовых оттенков с мягкими спинками и сиденьями. Практически все стены были заставлены шкафами с многочисленными полками, на которых хранились всевозможные книги, какие-то статуэтки, к примеру — маленькая гаргулья, кубки и открытки. Геллерт свёл брови над переносицей, его раздражали подобные комнаты, где хранилось слишком много всего, что являлось сборником пыли. Даже полки камина, который находился у дальней стены, вблизи закрытой деревянной двери, были забиты какими-то цветными коробочками, стопками бумаг и стаканом с перьями. Не говоря уже о парочке картин с горными пейзажами, которые будто просто всунули туда, где оставалось свободное место — вдоль проёма, что вёл на некое подобие закрытого балкона с большими от потолка до пола окнами и креслом-качалкой внутри. Геллерт не хотел знать, зачем Альбусу столько хлама, но был малость удивлён. В далёком забытом прошлом он, кажется, не замечал ничего подобного, когда бывал в гостях у Дамблдора. В любом случае, рассматривать всё и вся у него желания не было. Поэтому, медленным шагом, раздражённый своим состоянием, Геллерт двинулся в сторону закрытой двери, крепко прижимая ладонь к уже промокшим от крови бинтам. Такими темпами он вряд ли сбежит, но осмотреться и попытаться всё же стоило. Вдруг Альбус решил, что в таком состоянии Геллерт не сможет передвигаться, поэтому, дабы дать отдохнуть, оставил без присмотра и свободным от оков. Это было бы похоже на того Альбуса Дамблдора, которого Геллерт помнил. Однако дверь оказалась закрытой, что было предсказуемо. Тогда Геллерт прошёлся к балкону, дабы осмотреть местность снаружи. Как он и думал, его взору открылся вид на башни Хогварста, в одной из которых находился он сам. Вероятно, балкон скрыт снаружи какими-то чарами, ибо выглядел бы странно на фоне средневековых стен замка. Геллерт опустил взгляд вниз, туда, откуда сквозь открытое окно доносился смех детей. Он брезгливо поморщился, увидев, как юные ученики в школьных мантиях бегают по траве. Почему Альбус запер его именно в той башне, под которой находилась территория с лавочками и беседками, кишащая детьми? Это для того, чтобы наказать его? Уж лучше бы в Азкабан посадил. Недовольный увиденным, Геллерт протянул руку к открытому окну, дабы проверить, насколько надёжно его заперли в этой до тошноты раздражающей тюрьме. Пальцы коснулись невидимой преграды, как только просунулись на пару сантиметров дальше рамки окна. Закрыв глаза и сосредоточившись на своих ощущениях, он почувствовал магию, которая удерживала невидимый барьер. Быть может, он смог бы разрушить его без палочки, если бы не плачевное состояние тела. Боль и обильная потеря крови не давали сосредоточиться на сложной безпалочковой магии. Выходит, путь на свободу ему пока что закрыт, оставалось только опуститься в кресло-качалку и ждать. В любом случае, было время подумать и изучить территорию, а также испытать свои силы и узнать, какая магия ему посильна в этой импровизированной тюрьме. Боль в кровоточащих ранах отнимала желание двигаться, поэтому Геллерт махнул рукой, чтобы призвать плед, что лежал на кресле подле камина, а затем плавно поднялся в воздух и поплыл в сторону мага. Довольный данным фактором, Геллерт пришёл к выводу, что любой другой его враг не оставил бы ему такого преимущества. Либо Дамблдор пошёл на поводу своего мягкого характера и решил не усугублять тяжкое состояние бывшего друга, либо предпринял другие меры, которые не позволят тёмному магу разнести эту башню, когда заживут раны на теле. В любом случае, Геллерт намеревался ещё немного посидеть в кресле-качалке, рассматривая территорию школы через окна балкона. Ему было непривычно терпеть боль без возможности исцелиться магией. Если Альбус специально оставил его мучиться, то Геллерт ещё больше разочаруется в нём. Хотя с другой стороны, это было интересно — поведение Дамблдора и то, как спокойно тот себя вёл, когда пытал круциатусом бывшего друга. Геллерту не терпелось с ним встретиться, чтобы поговорить. Пару вопросов у него имелось, а также желание посмотреть в глаза светлого мага. От долгих размышлений Геллерт едва не заснул, будучи укутанный в плед и качаясь на кресле. Он ещё не закончил исследовать свою тюрьму, поэтому заставил себя подняться на ноги и вернуться в комнату. Внимательнее всмотревшись в стеллажи со всевозможными безделушками, он заметил золотистый чайник и рядом стоящую упаковку с кофе. Подойдя ближе, его взору открылась маленькая записка на серо-жёлтой бумаге. Там было написано следующее: Угощайся. На полке ниже, за книжкой, лежат лимонные дольки. Кипяток наколдуешь себе сам. P.S. За первым шкафом справа от спальни находится ванная комната — Это в твоём духе, Альбус, — хмыкнул Геллерт. Только кипяток он сейчас себе и мог наколдовать. Слабость тела и магии вызывали в нём гнев и раздражение, поэтому выпить кофе и насладиться его вкусом казалось хорошей идеей. Первым делом нужно исцелить раны, а в его случае это можно сделать двумя способами: дождаться, пока они заживут сами, или попросить Альбуса помочь. Оба варианта ужасны, но другого выхода он пока не видел, тем более, что у Дамблдора могли быть другие планы на этот счёт. Например, после неудачной попытки «образумить» бывшего друга — отдать аврорам. Геллерт сомневался, что Дамблдор решится убить кого-либо. Заварив себе кофе и расположившись в мягком кресле, он прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом любимого кофе. Если это часть какого-то непонятного Геллерту плана, то он готов был смириться с участием в нём. В эту минуту, делая очередной глоток горячего напитка и закусывая лимонной долькой, он был почти благодарен Альбусу за подаренные мгновения, что ненадолго вернули его в прошлое. Когда-то, они любили вот так сидеть в тишине: Альбус пил чай, а Геллерт — кофе. Обычно, это продолжалось недолго, но было чем-то вроде ежедневного ритуала, который запомнился, вероятно, обоим на всю жизнь. Нет, Геллерт не хотел бы вернуться в прошлое только ради этих моментов, но был не против просто прокрутить в голове те самые воспоминания, когда он думал, что Альбус разделяет с ним взгляды и цели. На самом же деле, светлый маг хотел просто быть рядом с ним, но не смог доказать, что это желание искреннее, не говоря уже о том, насколько слабохарактерное. Геллерт не видел перед собой преград в достижении желаемого, тем более, после предательства лучшего друга. Пусть даже ему было обидно и первое время больно, но Альбус сам предал своё желание, а Геллерт никогда не говорил, что готов ради него на всё. Так и получилось, что их цели оказались столь же различны, как и они сами. Два мага, что по счастливой случайности были друзьями недолгое время в начале своего жизненного пути. Откинув в сторону все эти мысли, Геллерт наконец-то расслабился, ни о чём не думая и просто наслаждаясь вкусом кофе в сочетании с лимонными дольками. Его клонило в сон, раны ныли и отдавали слабостью в ноги и руки, но он не мог позволить себе заснуть не встретившись с Дамблдором. Поэтому допив одну чашку кофе, он заварил себе вторую, но не успел выпить её содержимое в одиночестве. Со стороны запертой двери раздался звук поворота ключа в замочной скважине. Геллерт в предвкушении замер, ожидая встречи взглядов. Зайти мог не обязательно Дамблдор или не один, по крайней мере, ведь Геллерт понятия не имел, для чего его заперли в этой башне, рядом с детьми. Не очень-то безопасно для маленьких магов, которых можно легко обдурить… Как только дверь распахнулась, в комнату вошёл Дамблдор, всё-таки один, с бузинной палочкой в правой руке. Геллерт сразу это заметил, проследив взглядом за тем, как светлый маг махнул ею и дверь за спиной с глухим стуком закрылась. Как он посмел пользоваться чужой палочкой? Геллерт почувствовал разрастающийся гнев в груди. — Вижу, я всё же успеваю составить тебе компанию, — заговорил Альбус, опустив взгляд на кофейный столик, где лежал пакет с лимонными дольками. Геллерт нахмурил брови, всё ещё следя за палочкой в руке бывшего друга, от раздражения его пальцы побелели, сжимая чашку с кофе. — Вижу, ты принёс мне мою палочку, — ответил он сдержанно. Альбус проигнорировал это высказывание, улыбнулся и сел на кресло напротив. Палочка была положена на край столешницы, затем он махнул рукой и маленький золотистый чайник, который Геллерт оставил стоять на полке одного из стеллажей, взметнулся в воздух, начав плавное движение в сторону магов. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Дамблдор, потянувшись за лимонной долькой. Он выглядел спокойным, ничем не встревоженный, будто просто пригласил бывшего друга на чай, а не насильно запер в башне своей школы. С идеально выпрямленной осанкой, в светлых молочного цвета брюках и застёгнутый на все мелкие пуговицы бардовый жилет. Всё это было похоже на того Дамблдора, которого помнил Геллерт, не считая отросшей рыжей бороды. Голубые глаза всё ещё источали лучи добра, но в сочетании с лёгкой грустью. — Не так хорошо, как если бы ты исцелил мои раны, — угрюмо ответил Геллерт, отставив на стол недопитую чашку с кофе, чтобы освободить руки и положить на подлокотники кресла. Держать спину ровно и гордо было тяжело, а также бессмысленно, поэтому он даже не пытался. Его интересовало только одно — палочка. — Если я их исцелю, то ты попытаешься разнести эту башню, чтобы выбраться, — спокойно ответил Альбус, не спеша помешивая ложкой чай. Ответ дал понять, что Дамблдор может его исцелить, но не хочет, а это означало, что по какой-то причине, Гриндевальд сам не может себя излечить. Возможно, данный факт как-то связан с непреложным обетом, вернее тем, что сделал Альбус, нарушив их магическую клятву в пользу для себя. Гриндевальд решил, что об этом они и должны сейчас поговорить, поэтому задал следующий вопрос: — Что ты сделал с клятвой? Как это работает? — он старался встретиться взглядом с магом напротив, чтобы увидеть там привычное спокойствие и вечно горящий лучик добра. В этом весь Альбус, а не в том, что он сделал с бывшим другом. Дамблдор пожал плечами и с грустью в голосе ответил: — Ты не можешь меня ранить и исправить то, что было сделано моей магией, — он взмахнул рукой справа от себя, и у соседнего кресла треснула ножка. — Попробуй восстановить, — добавил он, в ожидании уставившись в слегка расширенные от удивления глаза тёмного мага. Гриндевальд махнул рукой, намереваясь убрать трещину, что не требовало больших усилий, это даже проще, чем призвать предмет по типу пледа, но почему-то у него ничего не вышло. Конечно, он понял, что хотел донести ему Дамблдор, поэтому был искренне удивлён и впечатлён, ибо подобного рода проклятье, иначе это не назовёшь, ему ещё не встречалось. Милый добрый Альбус обыграл его, использовав подлый приём. — Выходит, исцелить себя сам я не смогу, как и ранить тебя, — в голос подытожил Гриндевальд с ухмылкой на лице. Всё это было печально для него, но в то же время довольно увлекательно, если смотреть на данную ситуацию с другой стороны. Ведь они с Дамблдором не виделись несколько десятков лет, за которые светлый маг изменился совсем не так, как того ожидал Геллерт. Ему стало интересно, что же ещё поменялось в бывшем друге, чего стоит ожидать и как этим воспользоваться, дабы исправить ситуацию. Ведь теперь, зная, что Альбус может поступить так, как поступил, у Геллерта появилась надежда на то, что он сможет переубедить светлого мага в своих суждениях и переманить на правильную сторону. Только для начала надо прочувствовать почву, чтобы знать, как правильно подойти к данному вопросу. Дамблдор положительно кивнув на прозвучавшие слова Геллерта, затем поднёс чашку с чаем к губам, не разрывая зрительного контакта, и едва заметно шепнул заклинание, от которого треснула ножка кресла в этот раз под тёмным магов, и тот с округлёнными глазами завалился на пол. Ясное дело, Гриндевальд не ожидал этого, но даже будучи в недоумении и от падения прочувствовав новую вспышку боли в перебинтованных ранах, он не потерял контроль. Ведь Альбус попытался проникнуть в его разум сразу после того, как прошептал заклинание, и наткнулся на блок, которым Геллерт владел столь же умело, как Альбус навыком проникать в чужие головы. Не зря они в молодости тренировались друг на друге. Поморщившись от боли, Геллерт, лёжа на полу, просунул руку под свою накидку и обнаружил, что бинты на боку уже полностью пропитались кровью. Затем он глянул на спокойного Дамблдора, который всё ещё сидел на кресле напротив, будто ничего не произошло, и не спеша попивал свой чай. Зная бывшего друга по давним воспоминаниям, а также доброй славе из газет, в которых рассказывалось о славном добродушном и талантливом директоре Хогварстса, Геллерт был удивлён вдвойне, когда Альбус даже не дёрнулся, дабы помочь. Только улыбнулся краем губ и спросил: — Будешь ещё лимонную дольку или я могу доесть две последних? Геллерт вначале раздражённо поморщился, разозлённый от того, что не может залечить свои раны и вынужден терпеть боль, как грёбанный магл. Затем он вонзился гневным взглядом в глаза равнодушного к его страданиям Дамблдора, чтобы в итоге тихо, едва слышно рассмеяться. — Ты изменился, — сказал он, но после на мгновение задумался и хмыкнул, с интересом добавив: — Или пытаешься казаться таким, чтобы… что? Альбус спокойно дожевал лимонную дольку, наблюдая за тем, как Геллерт с усилием поднимается на ноги, придерживаясь за бок. Из-за слабо завязанного пояса накидки, он мог видеть насколько сильно пропитались кровью бинты, которыми был перевязан живот блондина. Затем Альбу сделал глоток из своей кружки и ответил: — Ты не правильно понял, Геллерт, — его вид внушал доверие и даже после случая с подрезанной ножкой кресла, Гриндевальд не ожидал того, что произошло дальше. — Я такой, каким ты меня сейчас видишь, — сказал Дамблдор и улыбнулся, чтобы неожиданно для собеседника взмахнуть рукой. Геллерта в тот же миг отбросило назад, через всю комнату, он ударился спиной о шкаф, с полок которого, на пол и его голову, попадали книги. Это было довольно внезапно, но Геллерт не стал дожидаться, пока ему причинят ещё больше вреда и, стиснув зубы от злости и боли, он магией заставил стол, за которым сидел Альбус, перевернуться и свалить светлого мага с ног. Конечно, для дальнейших действий ему требовалось больше сил, ибо свежие раны не давали забыть о себе ни на мгновение. Теперь Геллерт понимал, что Альбус продумал это наперёд, дабы не дать бывшему другу ни единого шанса. Ведь перевёрнутый стол лишь ненадолго задержал Альбуса, чего не хватило Гриндевальду для следующей атаки, его магия попросту дала сбой из-за уставшего тела. Поэтому всё, что он смог сделать до неминуемого проигрыша, это отбросить в стороны два кресла, даже близко не попав в цель. Тем временем Дамблдор быстро поднялся на ноги, взмахом руки поднял стол в воздух и щелчком пальцев метнул его в сторону тёмного мага. Край столешницы прилетел в живот блондина, отчего тот болезненно выдохнул. Колени подогнулись, но прежде чем Геллерт успел упасть на пол, он почувствовал попытку проникновения в свой разум. Ему без труда удалось поставить блок, даже в таком безвыходном положении. Выставив перед собой руки, он оказался в унизительной позе, на четвереньках, выплёвывая слюну с кровью прямо на ковёр под собой. — Тебе кажется, что я изменился, — заговорил Альбус, поднимая с пола бузинную палочку, что до этого лежала на краю стола. — Но я только изменил своё отношение к тебе, Геллерт, и всего, — он зашагал вперёд. — Перестал закрывать глаза на твои поступки и решил вмешаться, потому что у меня другие планы на будущие, в котором нет места твоей идеологии, — сказав это, он остановился над мужчиной, дожидаясь, пока тот отдышится, но Геллерт только этого и ждал. Схватив рыжего мага за ногу, он рывком повалил его на спину и призвал в руку осколок кружки, что разбилась, когда стол был перевёрнут. Действуя на опережение, Геллерт всё же на мгновение помедлил, когда осознал, что может убить Дамблдора прямо сейчас, не узнав до конца, чего тот добивается всем этим. Поэтому, не подумав, он сменил траекторию удара, дабы нанести не смертельное, но весомое повреждение. Вот только Альбус оказался проворнее и вновь провернул подлый трюк, когда ударил кулаком в то место, где у Геллерта была рана на боку. От этого перед глазами тёмного мага потемнело, он до крови сжал осколок кружки в ладони и промахнулся. Дамблдор поменял их местами, опрокинув мужчину на спину, и зажал руки блондина у того над головой. Пояс накидки окончательно развязался, отчего ткань соскользнула с тела на пол, открыв Альбусу жуткую картину: бинты на животе Гриндевальда были полностью пропитаны кровью и местами растянулись, из-за чего на светлой коже виднелись алые потёки. Перебинтованное плечо выглядело не настолько плохо, но бинты там тоже частично были испачканы. Геллерт чувствовал себя униженным, снова проиграв Дамблдору, а также обиженным из-за нечестного боя. Сил в нём осталось немного, отчего он решил их приберечь, чтобы оставаться в сознании. К тому же в глазах Альбуса промелькнула знакомая искорка, обозначающая, что тот чувствует себя виноватым. — Ты можешь раскрыть мне все свои планы и отказаться от своей цели, за что я излечу твои раны и предоставлю безопасное место, где ты будешь моим гостем, а не пленником, — спокойно пояснил Альбус, его голос звучал уверенно и на удивление Гриндлевальда без фальши и даже без жалости. В одной его руке находилась бузинная палочка, кончик которой он направил на бинт на животе мага. Конечно, это звучало не убедительно, по крайне мере, для Геллерта, отчего блондин заулыбался сквозь боль и усталость, из его горла вырвался тихий хриплый смех. — Ты этому у авроров научился? — спросил Гриндевальд. — Они тебя заставили это сделать, чтобы выведать мои секреты, потому что у самих не хватает сил и духу? — последние слова он произнёс на повышенных тонах, отчего зашёлся кашлем, выплёвывая себе на грудь капли крови. — Нет, Геллерт, — сдержанно ответил Альбус, оставаясь неподвижным. На удивление Гриндевальда, хватка у Дамблдора была сильная, вырваться в таком положении невозможно. Тем временем тот продолжил: — Я уже сказал, что это всё моя инициатива и у тебя есть два варианта: рассказать мне всё сейчас или узнать, на что я могу пойти ради того, чтобы остановить тебя и твоих последователей. Геллерту казалось, что глаза напротив его обманывают, ведь в них проскальзывало то, что было давно знакомо ему с юности — чрезмерная доброта, которая не позволит Альбусу воплотить угрозу в реальность, но в то же время, там было что-то такое, чего ему ещё не показывали. Несмотря на это, он не поверил словам бывшего друга, который больше не был кристально честным с ним, как раньше. Те времена давно прошли. — Так давай, покажи мне, на что ты теперь способен, — гневно произнёс Геллерт, застыв без движения, чтобы дать Альбусу понять, что он не сопротивляется. — Будешь пытать поверженного и обессиленного врага ради информации? Чтобы угодить аврорам или министерству? Неужели кто-то может влиять на великого Альбуса Дамблдора? Не верю, что ты решился на это сам, но ещё не поздно всё исправить. Просто скажи мне правду и сообща мы сможем всё… Геллерт не договорил, так как сорвался на крик, когда почувствовал острую боль в ране на животе. Будто сотни иголок вонзились в его кожу, разрывая поврежденную часть тела изнутри. Причиной тому стал Дамблдор, который, не произнося заклинания вслух, прокрутил в руке палочку, заставив бывшего друга кричать. Через мгновение Геллерт зажмурился и стиснул зубы, прервав крик и запрокинув голову вверх, вены на лбу и шее заметно выступили, дыхание сбилось, а из свежей раны хлынуло больше крови, окрашивая тёмно-жёлтый ковёр в алый цвет. Это было неприятно вдвойне: испытывать адскую боль от рук Альбуса Дамблдора. Нет, он всё-таки убил бы его, появись такая возможность снова, но не с радостью, а с превеликой печалью. В один момент Геллерт почувствовал очередное проникновение в свой разум, однако и в таком положении его щит не дал сбоя. Альбусу не удалось увидеть его воспоминания, но Геллерт позволил прочесть свои мысли: там было недоверие, отказ верить в то, что Альбус сам на это решился. Столь известный светлый волшебник не мог поступить так со своим бывшим любимым другом по собственной инициативе. Однако прочитав эти мысли, Альбус остался спокоен, ни злости, ни грусти на его лице не появилось, он просто наклонился ниже, не прекращая пытки, и сомкнул свои губы на губах тёмного мага. Геллерт сразу распахнул глаза, вновь оказавшись в состоянии потрясения, но и так его ментальный щит остался цел. Единственное, что изменилось, так это сопротивление боли, Геллерт разомкнул губы в болезненном крике, чем воспользовался Дамблдор. В этот момент боль прекратилась, заклинание было снято, параллельно с этим Геллерт почувствовал проникновение чужого языка в свой рот. Он даже на мгновение запаниковал, не в силах сделать что-либо. Руки были накрепко зажаты над головой, воздух в лёгких закончился, а отголоски боли парализовали всё тело ровно до того момента, как Альбус отстранился. Поцелуй был не долгим, но давящим. Геллерт не мог поверить, что Альбус способен на такое, однако это было правдой. Светлый маг только что насильно захватил его губы и рот властным поцелуем, заставив испытать самое отвратное чувство, которое Геллерт когда-либо чувствовал. Его глаза всё ещё были расширены, а рот жадно хватал воздух, едва не разрывая лёгкие от резких вдохов и выдохов. — Ты плохо меня знаешь, Геллерт, — сказал Альбус, всё ещё нависая над обездвиженным магом. — Мы были друзьями слишком короткое время, чтобы изучить друг друга лучше. Чего уж там, иногда я и сам в полной мере не осознаю, на что способен, но уж точно знаю, что твои планы на магический и магловский миры противоречат моим планам на будущее, — в глазах Дамблдора вспыхнул недобрый огонёк, подтверждающий, что гриффиндорец говорит серьёзно. В этот же момент перед глазами Геллерта впервые за долгое время пронеслось видение будущего. В нём был Альбус, лет на двадцать старше, с хорошо проступающей сединой, покрывшей половину головы и бороды, что отросла до ключиц. Он находился в министерстве, но это был разовый визит по приглашению. Министр пожал ему руку, улыбаясь той улыбкой, которой обычно встречают важных почтительных гостей. Как только Альбус прошел дальше, куда указал ему человек, занимающий должность министра, взгляд последнего быстро переметнулся на гостя, следующего за Дамблдором. Его министр одарил хмурым, но вынужденно гостеприимным взглядом, будто не хотел видеть этого мага здесь, однако того требовали обстоятельства. И этим самым нежеланным следующим за Дамблдором гостем был он сам — Геллерт Гриндевальд. На этом ведение прервалось, а Геллерт всё ещё находился в шоковом состоянии, пронзая врага обескураженным взглядом. В груди постепенно разрасталась злость, вызванная разрывом шаблона, построенного на личности Дамблдора. — И чего же ты хочешь добиться? — почти что проорал тому в лицо Геллерт, пытаясь таким способом перетерпеть всё, что происходило с его телом и сознанием, дабы не отключиться раньше времени. Он не понимал, вернее не хотел понять, что за план построил в своей голове Альбус за все эти годы, которые они не разговаривали. — Показать тебе, что великие цели можно достигнуть не оборачивая против себя правительство и большую часть магического мира, — ответил Дамблдор, удерживая зрительный контакт взглядом, похожим на тот, который использовал Геллерт, когда хотел убедить своих последователей в том, что его слова неопровержимы. — Я знаю, что на это потребуется время, но в итоге ты примешь единое верное решение, потому что иного выхода у тебя не будет. — Думаешь, что сможешь… — Геллерт продолжил кричать и снова сорвался на кашель, — …сможешь меня заставить забыть о своих целях и просто стать таким же, как ты?! Дрессированной собачкой правительства?! За эти слова Альбус отпустил его руки и дал пощёчину тыльной стороной ладони, дабы утихомирить пыл разъярённого мага. Затем он поднялся на ноги, укоризненно взирая на блондина сверху вниз. — Ты не понял того, что я хочу тебе донести, Геллерт, — устало выдохнул он, но в голосе звучал несвойственный ему жёсткий тон. Он направил палочку на грудь всё ещё неподвижного мага. С высоты своего роста Альбус теперь смог увидеть полноценную картину в плане того, насколько много крови потерял Гриндевальд. Вокруг мужчины виделось огромное темное пятно, что продолжало увеличиваться, и всё же каким-то образом тот умудрялся оставаться в сознании. Однако это не было хорошо для него, ведь Альбус ещё не закончил: — Я не работаю на правительство или авроров, они даже не в курсе, что Гриндевальд больше не опасен для них, потому что отныне ты стоишь за моей спиной, хочешь этого или нет. — Ты точно спятил, Альбус, если решил, что я встану на твою сторону и всю жизнь буду сидеть в сторонке, наблюдая за тем, как гниёт этот мир! Тогда уж убей меня сейчас или я найду способ убить тебя! — всё также, срываясь на кашель, проорал Геллерт, всем своим видом показывая, что готов принять смертельное заклинание. — Это будет долгий путь, — спокойно сказал Альбус, а кончик палочки в его руках засветился синим огоньком, — но в итоге ты поймёшь, о чём я говорю. Круцио! Геллерт закричал, ему показалось, будто стенки его горла покрылись ранами от столь частого рваного крика. В этот раз ему не пришлось терпеть боль долго, так как организм окончательно выдохся и отключил сознание.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Роулинг Джоан «Гарри Поттер»"

Ещё по фэндому "Фантастические твари"

Ещё по фэндому "Роулинг Джоан «Фантастические твари и где они обитают» («Фантастические звери и места их обитания»)"

Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.