Красный снег

— Джинн! — кое-как накинув на себя одежду, Барбара подбежала к сестре и обняла её. Высокая девушка в полицейской форме прижала к себе младшую сестру. — И я по тебе скучала, — они ещё постояли так некоторое время, не заметив, как парень исчез. — Альберт такой странный. Он тебе ничего не сделал?       От сестры веяло зимней свежестью и чаем с мятой. Родные голубые глаза посмотрели на младшую сестру с непривычной серьёзностью. — А вы похожи, — незнакомая женщина застыла в дверном проёме, окинув младшую Гуннхильдр своими зелеными, как изумруды, глазами. — Барбара, это Лиза Минчи. Она моя… — Джинн, слегка покраснев, поправила воротник рубашки и хотела уже продолжить, но брюнетка опередила блондинку. — Я её девушка, — сестры переглянулись. Женщина лишь посмеялась с них. — Всё-таки вы очень сильно похожи.       Барбара помнила сестру другой. Они вместе играли, засыпали под тихий мамин плач. Джинн была для неё спасением, вторым шансом на новую жизнь, но тогда, на похоронах родителей, блондинка лишь похлопала младшую сестру по плечу и ушла. В маленьком сердце росла обида на старшую Гуннхильдр, но, увидев её, голубоглазая кинулась на шею сестре. Ведь прошлые обиды не так важны, когда рядом единственный дорогой человек. — Вы пока пообщайтесь, а я подпишу документы, — Джинн оставила Барбару наедине с малоизвестной женщиной. Старшая Гуннхильдр всегда была педантичной, а сейчас её поступок перечёркивал все правила. Минчи села на диван. — Кто эта женщина с бордовыми волосами? — вдруг начала Лиза.       От одного упоминания Розарии щёки Барбары залились румянцем. Она невольно отвела взгляд, молясь, чтобы Джинн поторопилась. — Это моя соседка, — девушка за спиной заламывала потные пальцы рук. — Должно быть, ты для неё много значишь, раз она так защищала тебя, — милое лицо женщины расплылось в улыбке.       Но ответа не последовало. Джинн уже шла к ним. Такая же серьёзная, сильная и мужественная, но Барбару терзало одно — её ориентация. Лиза сразу же взяла за руку Гуннхильдр и оставила Барбару где-то позади. Наконец-то улица, а с ней и свежий воздух. Блондинка чувствовала себя лишней, казалось, что никто и не заметит, если она пропадёт. Все трое сели в новенький москвич. — Барбара, у тебя есть с собой одежда? — спросила Джинн, не отвлекаясь от дороги. — Нет, — впервые голубоглазая расстроилась из-за этого. Сам факт, что у неё ничего не осталось, ранил её. — Лиза, ты же не против, если мы заедем в магазин? — рука старшей Гуннхильдр легла на колено брюнетки. — Нет, я только за, — Лиза попыталась убрать руку девушки, но потом сдалась. Барбара же делала вид, что не замечает этого. Она завидовала сестре, что её любят. Блондинка же одна.       За окном автомобиля холод. Чёрные улицы, хоть сейчас не такое позднее время. А ведь голубоглазая совсем и забыла о Розарии. Сначала ей было все равно, а сейчас --непонятная тоска. Барбара всё задавалась вопросом: зачем эта женщина уже второй раз ей помогла? Машина остановилась возле одного из магазинов одежды.       Девушка чувствовала себя чужой в этом магазине. Среди дорогой одежды она искала самую дешёвую, чтобы на неё не потратили много денег. Взгляд голубых глаз упал на белую рубашку. Пока никто не видел, Барбара взяла свой размер и скрылась в примерочной. Сняв свитер, она надела рубашку. Дрожащими руками она застегнула пуговицы. Белая рубашка была ей к лицу, но ценник огорчал её. Надев обратно старый свитер, девушка уже собралась повесить на место рубашку. — Барбара, ты себе уже выбрала? — Джинн стояла возле примерочной с одеждой. Её взгляд упал на рубашку в руках блондинки. — Нравится?       Но голубоглазая промолчала. Она спрятала за спину рубашку и слегка покраснела. Старшая Гуннхильдр приобняла её. — Не переживай по поводу денег, — тогда Барбара отдала дорогую вещь. Её терзала совесть за это, но тёплая улыбка сестры успокоила её.       По пути домой было темно, лишь снег усложнял ситуацию. Джинн всё время молчала, не отвлекаясь от дороги. Барбара же, сама не поняв этого, уснула. Она помнила, что её кто-то поднял. Девушка вспомнила отца. Он всегда, пытаясь не разбудить младшую, нёс её на руках домой. На милом лице голубоглазой показалась слеза.       Младшая Гуннхильдр проснулась в незнакомой ей квартире. Ремонт был новым, но не таким, как у Розарии. Блондинка посмотрела на тумбочку. Там было несколько фотографий в рамке. На всех -- Джинн с Лизой. Барбара аккуратно приоткрыла дверь. В комнате напротив, за столом, сидела её сестра. — Ты как раз вовремя. Ужин готов, — Лиза вышла из кухни, услышав шаги. Женщина сняла зелёный фартук и положила в один из шкафчиков. — Позови Джинн.       Барбара, кивнув, побежала в гостиную, где старшая Гуннхильдр всё писала, не отвлекаясь. — Джинн, ужин уже готов, — но девушка никак не отреагировала. — Джинн? — Прости, я тут завела одно дело, — Гуннхильдр попыталась спрятать документы, но голубоглазая увидела содержание бумаг. — Это моя приёмная мать? — от самого напоминания о ней у Барбары потели руки, а ноги немели. — Милая, она должна заплатить, — сейчас глаза такого же синего и родного цвета смотрели в душу девчонки. Джинн взяла за руки сестру. Это прикосновение было такое нежное и тёплое. — Вы идёте? — женщина стояла с бокалом вина и по-особенному тепло смотрела на блондинку. — Хорошо, милая, — эти слова дались Гуннхильдр нелегко. Она боялась, что кто-то узнает об их отношениях, что их уволят. Ещё больше Джинн боялась презрения.       Блондинка уже хотела пойти на кухню, но Минчи преградила ей путь. — Поцелуй меня, — лицо зеленоглазой расплылось в хитрой улыбке. Она обняла за шею свою девушку. — Но… здесь…? — начала мямлить Джинн. Лиза же, взяв инициативу на себя, впилась в губы несмелой блондинки.       Барбара, покраснев, отвернулась. Ещё недавно она и думать не могла о таком. Ей вовсе не гадко. Иное чувство терзает блондинку. Сколько ещё таких, как её сестра и Лиза? — Ты идёшь? — Джинн вытерла губы от сладкой помады Минчи.       Голубоглазая лишь кивнула и побежала за сестрой. На кухне витал запах жареной рыбы. Гуннхильдр помогала Лизе и только девушка не знала, куда себя деть.       Барбара лишь уткнулась в тарелку с едой. Она хотела быть невидимой, незаметной, чтоб не мешать, не рушить их покой, но блондинка прекрасно знала, что она надолго в этом доме. И за ней никто не придёт.       Все собрались в гостиной. Как нормальная семья. Лиза в обнимку с Джинн смотрела телевизор, и только Барбара, уткнувшись лицом в колени, сидела на мягком кресле и думала о своём. — Хочешь, расскажу, как мы познакомились? — вдруг прервала тишину Минчи. Она посмотрела на грустную девушку, чтобы привлечь её внимание. — Нет, — с усталостью в голосе возразила старшая Гуннхильдр. — Это такая забавная история, — женщина улыбнулась и пересела на другой край дивана. — Когда я была ещё военным медиком, то ко мне часто наведывалась твоя сестра. Джинн всегда была первой на тренировках и первая получала по лицу.       Блондинка уже успела покраснеть, но не посмела прервать Лизу. Барбара же с интересом слушала Минчи, боясь упустить малейшую деталь. — А однажды она узнала, что мне нравятся розы, и одной ночью пошла их искать. Эта дурашка свалилась с забора и упала прямо в колючие кусты, — женщина сдержала смешок, чтобы не обидеть Джинн. — Она вся в царапинах и ссадинах пришла ко мне, но с букетом красных роз.       Женщина прижалась ближе к покрасневшей блондинке и поцеловала её. Барбара с улыбкой начала наблюдать за ними. Теперь она знает чуточку больше о своей сестре.

***

— Я постелила тебе в гостиной, — Джинн стояла в дверном проёме ванной комнаты, наблюдая, как младшая Гуннхильдр чистит зубы. Она хотела что-то сказать, спросить, но всё боялась.       Барбара, коротко кивнув, продолжила чистить зубы. Девушка ещё постояла некоторое время возле двери, а потом ушла. Надев футболку Джинн, голубоглазая направилась к гостиной. Она легла на неудобный диван и укуталась в одеяло. Барбара чувствовала себя чужой даже в доме сестры.       В соседней комнате раздался скрип пружин в кровати. Это на долю секунды вернуло блондинку в суровую реальность. Она закрыла красные от слёз глаза. Барбара забыла, когда последний раз она засыпала с сухими щеками и без жгучей боли глаз. Младшая Гуннхильдр протянула руку вверх, чтобы поймать на белой коже такой же лунный свет, но сегодня темно. Даже фонарей не видно. Только тьма…       Странное чувство тепла. Барбара не на старом диване, а в тёплой постели. Белые простыни и нежный, ванильный цвет стен. Девушку со спины кто-то обнимает. Обернувшись, блондинка лишь увидела бордовые волосы.       Сейчас Барбара дрожала, обнимая одеяло. После сна остался осадок и она не знала, неприятный ли он. Девушка бегала голубыми глазами по тёмной комнате и пыталась найти свет. Она снова вспомнила о Розарии, об этой противной женщине, которая только покинула её мысли. Барбару терзало одно: помнит ли Розария о ней? Скучает ли? Полный бред. Зачем она кому-то сдалась? Стрелки настенных часов уже давно прошли цифру три.       Существует ли любовь с первого взгляда? Блондинка не знает. Влюбилась ли Джинн в свою девушку с первого взгляда? Или наоборот? Любовные вопросы для Барбары были тайной, на которые она никак не найдёт ответ. Сердце девушки молчит уже давно. Влюблялась ли она? Чувствовала этот адреналин? Бабочек в животе? Нет.

***

      Белый потолок. Барбара не хочет просыпаться. Не хочет забывать о сне. Она сжимает колючее одеяло, пытаясь согреться, но тело снова и снова пробивает холод. В квартире отключили отопление. Джинн и её девушка ушли, а блондинка осталась в холодных четырёх стенах. На улицу не выйти. Дверь закрыли с той стороны.       И хоть все комнаты оставались открытыми, только спальная комната не поддалась голубоглазой. Лёгкая паническая атака охватила разум девушки, но холодная вода смогла вернуть трезвость ума. Барбара открыла балкон. Все дома и улицы стояли под белой пеленой, как под тёплым одеялом. На кухне было несколько блинов. Девушка позавтракала. Сбившись со счета, она подошла к календарю. Сегодня тридцать первое декабря.       Новый год. Барбара и забыла, когда этот праздник был семейным. Обычно за столом собирались друзья приёмных родителей. Ну, как друзья? Собутыльники. Бедная девушка закрывалась в комнате. Она и дышать боялась. И маленькое сердце трепетало, когда шаги приближались, и мерзкий голос хрипел: «Поиграй со мной!». Девушка, перевернув календарь, поморщилась. Уже десятого января закончатся зимние каникулы. Барбара снова встретится со своими одноклассниками, которые будут над ней издеваться. Блондинке снова придётся терпеть это.       Голубоглазая плакала долгими ночами, оставляя на запястье глубокие порезы. Каждый раз только глубже и глубже. Барбара надеялась, что школа скоро закончится или же лезвие заденет вены. Тогда все пожалеют её, а может, даже и не вспомнят. Девушка прятала шрамы под длинными рукавами, а боль -- за маской улыбчивой девчонки.       Блондинка засмотрелась на кухонные ножи. Это испугало её. В голове проскочила мысль: «Куда уже хуже?». Но Барбара стряхнула эту дурную мысль. Казалось, что она на дне и куда уже ниже падать? Сломанная, убитая горем и раздавленная жестоким миром. Таковы последствия одиночества? Боль сжимает горло, не давая сделать вдох ртом. Ногти тревоги уже вцепились в её тонкую шею. Темнота. Блондинка с ангельскими глазками утопает в этом омуте, тьма тянет только вниз. Порой ангелу не справиться с болью.       Барбара просидела на кухне, смотря на ножи, пока домой не вернулась Джинн с Лизой. Тогда девушка попыталась натянуть улыбку и выдавить из себя: — Здравствуйте, — она даже закрыла глаза, так широко улыбаясь, но внутри пустота и чернота. Когда она сломалась? Или её сломали? Барбара кинулась к Минчи, она помогла ей снять пальто и повесить в шкаф. — Спасибо, — хоть и Лиза казалась ей милой и доброй, но она не хотела быть обузой. Такой она себя чувствовала. Пыталась угодить, чтобы хоть как-то отблагодарить за помощь.

***