Два ноля после запятой

Другие виды отношений
R
В процессе
4
автор
Размер:
планируется Макси, написано 118 страниц, 17 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
4 Нравится 43 Отзывы 0 В сборник Скачать

7. Возвращение Игнис

Настройки текста
      Джи выбежал из общежития на холодную, резко освещенную фонарями улицу. Дышать было трудно и сердце бешено колотилось. В мыслях абсолютная путаница, словно внутри куска льда пляшут раскаленные угли: непонятно, смущающе, больно. С ним и правда что-то не так? Разве все не было прекрасно, так, как ему самому хотелось?! Тогда почему? Почему он просто не смог, чего он испугался? И даже ничего не объяснил…       Взгляд Хитта показался таким злым и жадным. Теперь ведь точно ничего не получится, да? Джи сам все испортил, опять. Как же он ненавидел себя за это. Почему он не мог быть просто нормальным? Почему все время что-нибудь шло не так? Ему просто хотелось исчезнуть, чтобы все это наконец-то прекратилось.       Он шел куда глаза глядят, лишь бы уйти подальше. Домой совершенно не хотелось. Никуда не хотелось. Хотелось потеряться в тихом, безлюдном месте, так, чтобы никто никогда больше не нашел.       Джи и не заметил, что забрел в ту часть города, которая уже была ему знакома, где он провел множество ночей. Среди полузаброшенных улиц, очерченных фигурами старых многоэтажек с разбитыми окнами и паутиной трещин, в тишине и мерцающем свете фонарей ожили старые воспоминания и ему стало страшно, захотелось поскорее сбежать отсюда. Было ли на самом деле чего бояться? Он так давно не видел Игнис и даже ничего о ней не слышал, но…       Джи развернулся и побежал, надеясь поскорее выбраться на улицы средних районов, где, хоть немного, но было бы безопаснее. Но не пробежал он и пары кварталов, как из темноты выступили человеческие фигуры и появился знакомый запах дыма; Джи остановился.       — Вы только посмотрите, кто-то решил вспомнить про старых друзей? — прозвучал неприятный, режущий голос Игнис, и Джи почувствовал, как внутри все холодеет. Он застыл, боясь хотя бы пошевельнуться. Игнис, отделившись от компании, подошла ближе; она сильно изменилась за это время, как кошка после того, как передралась со всеми дворовыми собаками, и только ее взгляд был все таким же холодным, ядовитым и жестоким. Компания стояла позади нее полукольцом, оставляя путь для отступления Джи открытым. Хах, они хотят поиграть?       — Вы мне не друзья, — прохрипел Джи. Голос совершенно не слушался из-за страха. Игнис ухмыльнулась.       — Конечно не друзья, — она сложила руки на груди и подошла еще на шаг ближе. — Разве с друзьями так поступают? Маленький предатель, ты же не думал, что я так просто забуду про то, что ты сделал, и прощу тебя? Или ты думал, что я не догадаюсь? Мой милый, после всего, что между нами было, как ты мог просто сдать нас и исчезнуть?       Так вот что по ее мнению произошло?       После поездки на Вальнис Джи первое время вообще не выходил по ночам из дома, чтобы избежать встречи с ней. Он понимал, что эта ситуация с наркотиками нужна была Игнис, чтобы контролировать его, и вряд ли она собиралась останавливаться. Остальные ребята в компании казались попроще, но если бы Игнис им что-то сказала, они готовы были ее послушаться.       На самом деле прятаться было плохой идеей: чем больше он оттягивал встречу, тем злее становилась Игнис, но Джи тогда все равно не был готов к встрече с ней. В конце концов, оставаться дома тоже стало невыносимо, постоянно тянуло наружу, и там, среди ночных улиц, как ни прячься, встреча с Игнис все равно была неизбежна. Тогда пришлось придумывать, что наврать, чтобы Игнис не подумала, что Джи собирался их кинуть.       Слова Эсмэ не выходили из головы, но прикасаться к черной магии Джи долгое время боялся. Он не совсем понимал, что это такое и как она устроена. В отличии от книг дедушки, бабушкин гримуар Джи открыл лишь однажды, когда впервые получил его незадолго до ее смерти, и эта книга так напугала его, что он больше к ней не прикасался. Тогда он был еще ребенком.       Может, трудность была и в том, что он совсем не знал Ванессу. Пока она еще была жива, по всему центральному кольцу и даже за его пределами о ней ходили мрачные слухи. Она была легендарной ведьмой тьмы, люди боялись ее проклятий, и именно из-за этого страха после ее смерти о ней совсем перестали говорить. Общество решило сделать вид, что ее просто не существовало.       От Генри Джи узнал, что отец никогда не был с ней в хороших отношениях, а после того, как познакомился с Амелией Экьюм де Мер, также известной под творческим псевдонимом Анни-Амели, его отношения с Ванессой и вовсе оборвались. Род Амелии славился своей непорочностью и идеальностью, они «чисты, как сама пена морская», о чем уже говорит и их фамилия, и «жемчужная» кровь сирен, много поколений текущая по их венам (хотя, учитывая легенды об этих существах, спорный аргумент к чистоте и непорочности, конечно), так что у Фридриха никогда не было бы с Амелией никаких шансов, если бы он не порвал любые связи с величайшей темной ведьмой своего времени. Экьюм де Меры, впрочем, все равно долго не хотели благословить их брак с Амелией, и признали Фридриха Мура лишь тогда, когда он обрел достаточную известность в мире киноиндустрии.       Так и вышло, что за всю жизнь Джи виделся с Ванессой всего однажды, втайне от родителей, и почти ничего не запомнил об этой встрече, кроме того, что она вовсе не показалась ему страшной; на самом деле Ванесса была милой и доброжелательной и казалась совсем молодой, много шутила; в чем-то она тоже была похожа на ребенка, хотя тогда Джи этого не понимал. В ту встречу он и получил от нее гримуар, и эта книга до сих пор оставалась стоять на его полке лишь потому, что родители никогда не заходили к Джи в комнату.       А спустя несколько дней после их встречи он где-то услышал, что бабушка умерла, и тогда еще в это не поверил. В то время, впрочем, он и смерть представлял еще очень смутно. Дома об этом не говорили, и Джи даже ничего не узнал о ее похоронах, и только когда они встретились с Эсмэ, по дедушке, несмотря на его смех и беззаботные рассказы, было заметно, что он тоскует. Эсмэ почти не говорил о Ванессе, но он видел ее совсем не так же, как другие люди, и сильно любил ее, хотя они мало времени проводили вместе. Иногда Джи хотелось узнать, на что же были похожи их отношения? И часто он думал о том, что, если бы в детстве он больше общался с Эсмэ и Ванессой, а не высокомерной и строгой, бесчувственной родней Амелии, то все в его жизни было бы, может, не правильнее, но точно лучше…       Лишь спустя месяц после очередного поджога он всё-таки открыл гримуар. Как и четки, его страницы жгли пальцы и от него веяло чувством чего-то плохого, как будто это чувство скрывалось где-то внутри самого Джи, но оно не вызывало страха или тревоги. Интересно, Эсмэ тоже чувствовал эту темноту, или она на него не действовала? При перелистывании страницы шелестели почти человеческими голосами.       Читать гримуар было сложно, он был написан от руки не всегда понятным почерком, в нем было много заклинаний, схем, рисунков, каких-то разъяснений, и они совсем не были рассортированы. Да и какое именно нужно проклятие, Джи не знал. Эсмэ имел в виду что-то конкретное? Знал ли он вообще хоть одно из этих заклинаний? Потребовалось достаточно времени, чтобы наконец-то определиться, приготовить все необходимое для ритуала. Джи боялся ошибиться и сделать что-то не так. Когда проклятие наконец было прочитано, четки упали в руку обычным холодным браслетом, Джи уже ничего не чувствовал в них. Значило ли это, что все сработало?       Через пару ночей он встретил Игнис, как ни в чем не бывало, и решил, что всё-таки прокололся и ничего не вышло.       Но потом, спустя пару месяцев, она исчезла, внезапно и тихо, просто перестала появляться на встречах, и никто ничего не знал о том, где она. А вскоре Джи оказался в интернате, и ночные прогулки по городу прекратились, он уже не знал, чем все закончилось.       Так значит, Игнис всё-таки поймали, а следом за ней и остальных.       Было ли виновато в этом его проклятие?       — Я даже не знаю, о чем ты говоришь, — холодно ответил Джи. — Я никого не сдавал, вы сами прокололись.       Игнис хищно усмехнулась.       — Цыпленок, ты думаешь, я в это поверю? Что после всех лет мне просто не повезло? Лучше скажи, ты правда думал, что так все и кончится? Что тебе, паршивцу, опять все сойдет с рук?       Она подняла руку, и на ее изящных длинных пальцах заиграло пламя. Джи почувствовал страх, но она не спешила что-либо делать.       — Знаешь, я все думаю: если огонь ни разу не оставлял на тебе шрамов, что же всё-таки сможет их оставить? Ржавый нож, а может, щелочь или кислота? Так хочется оставить на твоей нежной коже красивый след на память, — она говорила, улыбаясь собственным словам, и Джи понимал, что она вовсе не шутит. Игнис могла сделать что угодно, у нее просто не было рамок. — Хотя, может, проще будет отрезать тебе ухо или палец, уж они-то точно не отрастут… — Она облизнулась. — Но что же ты стоишь? Застыл от страха? Не хочешь воспользоваться своей возможностью убежать, пока я еще не передумала?       Джи улыбнулся. В ту ночь, когда они поссорились и, сбегая от Игнис, он встретил Лорен, таких подарков ему не давали. Тогда он вырвался и сбежал сам, и, пожалуй, его не догнали лишь потому, что провинность была не такой уж сильной: при следующей встрече Игнис готова была все забыть. Но сегодня… Что ж, это явно не такой случай. Даже если Игнис действительно смилостивилась, и в темноте улицы Джи не ждет никакой сюрприз, попытка убежать или спрятаться только отсрочит неизбежное. В самом простом случае Джи просто получит удар в спину.       — Пожалуй, такого удовольствия я тебе не доставлю, — ответил он, думая, что вообще можно сделать. Был ли для него смысл сопротивляться? Что он мог противопоставить Игнис, если даже амулетами давно перестал пользоваться и кроме банковской карты и телефона с собой вообще ничего не носил? У него не было никаких шансов.       — Даже не попытаешься спастись? Как мило, — Игнис улыбнулась. Она сделала еще шаг ближе, и Джи попятился. Он знал, что все остальные по-прежнему здесь, но его сознание больше их не выхватывало, он видел только Игнис, и боялся только ее. От ее жгучего взгляда и садистской ухмылки и правда хотелось сбежать, и приходилось сознательно заставлять себя остаться на месте.       Игнис приближалась, глядя прямо в глаза, но Джи не вёлся на этот взгляд, только старался внимательно следить за ее движениями. От нее можно было ждать любых сюрпризов.       — Игнис, а можно я тебя кое о чем попрошу? — Джи пытался звучать уверенно, даже весело, но голос был немного сиплым и дрожал. Его попытка надеть маску была слишком очевидной, особенно для Игнис, которая столько лет его знала. Она остановилась на расстоянии короткого шага. Ее рука потянулась к карману.       — Если тебе хватит наглости, — ответила она. Джи попятился на шаг.       — Когда тебе наконец надоест меня мучить, просто убей меня, ладно?       Игнис усмехнулась.       — Насколько тебе надоела твоя идеальная жизнь, что ты так ей разбрасываешься? — в ее руке что-то блеснуло, когда она собралась ударить, но Джи успел остановить ее руку, и в то же мгновение произошло кое-что, чего Джи никак не ожидал: из его собственных пальцев по руке Игнис с треском разбежались молнии электрических разрядов. Она отпрянула, а в следующий миг отскочила на пару метров.       — Ну просто вдруг тогда тебе не удастся выйти так просто, — ответил Джи, сам все еще удивленный тем, что только что случилось. Он не знал, как так получилось или как это повторить, но, по крайней мере, теперь Игнис корчилась от неожиданной боли, и видеть это было даже приятно. Неужели это была его собственная магия?       — Ах ты… — Игнис посмотрела на него с ненавистью. — Цыпленок научился клеваться? — приготовленный ею нож теперь лежал на земле в нескольких метрах, но он и не был ей нужен. Она передумала играть. — Разочарую тебя, Джи, но такие фокусы не помогут.       Струя пламени соскочила с ее пальцев, но Джи успел вовремя увернуться. Даже если он смирился со всем, что Игнис готова была с ним сделать, он не хотел, чтобы ей это было так просто. К тому же, видеть ее досаду было приятно и интересно…       Но вот Игнис направила в него целую волну пламени, от которой уже нельзя было уклониться. Джи попятился, споткнулся и упал на спину; огонь пронесся прямо над ним, обдав волной жара и чувством подступающей паники. Не успел Джи подняться, как в боку вспыхнула жгучая боль от удара. Он весь скорчился, а удары продолжались, и никакой огонь Игнис даже не был нужен, она продолжала пинать его тяжелыми ботинками. В какой-то момент она склонилась над ним, ухватив за волосы.       — Знаешь, цыпленок, ты всегда был таким жалким, — с ухмылкой сказала она, и в руке ее снова замелькало пламя. От страха и боли Джи закрыл глаза, и последним, что он запомнил, был леденящий волчий вой где-то вдалеке, но в то же время совсем рядом.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.