Литература (Химия) превыше всего

Месяц почти подошёл к концу. Директор школы-Фукудзава Юкичи-разделил классы на Чую и старого преподавателя химии-Очи Фукучи. Этот старик в школе так давно, что даже спрашивать неловко. Накахара хорошо помнит, как на уроке Фукучи-сана разбил пробирку во время лабораторной работы. После этого учитель весь год спрашивал Чую одним из первых. Поначалу парень ужасно злился: спорил с ним, как заведённый, игнорировал, бывало на уроки не приходил-ничего не менялось. В конце-концов Чуя с горем пополам стал учить. Так постепенно выиграл городскую олимпиаду, сдал экзамен, поступил на химический факультет и закончил учёбу на отлично. В некоторые моменты Накахара думает: «А если бы я тогда не разбил ту чёртову пробирку?». Химия стала для него большой мечтой, той, которую он изучал вдоль и поперек, хотел знать и понимать как можно лучше. Чуя тяжело вздохнул и откинулся на кресле. Уже несколько часов он составлял план учёбы для своих классов. Это было чем-то новым и интересным, но ужасно утомительным. Парень разместился на кровати, окружив себя листками, книгами и старыми тетрадями. Списанные листки с первыми темами для начала года лежали в одной стопке, а распорядок занятий давно покоился под этой кучей.

***

На дворе не осталось и следа зимы. Йокогама понемногу расцветала, приобреталась в портовый город, люди стали подбирать одежду тоньше, однако понимали, что погода обманчива. Дазай Осаму круглый год носил схожую друг на друга одежду. Сегодня у него было большое желание проигнорировать слова Фукудзава-сана и надеть своё излюбленное пальто, но его обломал белобрысый злюка, идущий возле него: — Из-за тебя мы сильно выбились из графика! — пыхтел Куникида, зачёркивая что-то в своём блокноте. — Костюм не влезал меня. — невинно ответил Дазай, сложив руки за голову и наблюдая за плывущими в небе облаками. Куникида закрыл блокнот и хлопнул им по спине литератора: — Да кого ты обманываешь! Дазай отпрыгнул и стал с весельем в голосе возмущаться: — Куникида-кун, нельзя детей обижать-тебя могут лишить родительских прав. Вот мелкие в школе мне каждый урок жалуются, что учитель математики слишком жесток. — продолжал он, развернувшись спиной к прохожим. Куникида ускорил шаг, пытаясь нагнать всеми-любимого-учителя, но тот стал отдаляться ещё дальше. — Не привлекай к нам столько внимания — с большим усилием откинув на задний план остальное, цыкнул Доппо. Люди уже стали непонятливо оглядываться на них, но это было неважно. Нужно было успокоить нервы и наконец дойти до школы. Дазай оглянулся на Куникиду, оценив степень его раздражения и решил притихнуть. Такие незначительные перепалки стали чем-то обыденным, постоянным. Они с Куникидой были соседами по общежитию, потом, когда закончили учёбу, разбежались по разным уголкам Йокогамы, а в конце-концов оказались в одной школе. По дороге шло много школьников. У всех были разные формы: у кого чёрная с белым, у кого красная, у некоторых школах школьной формой был спортивный костюм. Многие дети разделились по компаниям, других сопровождали родителя, а кто шёл один. Когда-то этот день казался самым худшим в году, радовал только шанс чаще бывать вне приюта. Дазай был сиротой. Родителя бросили его сразу после рождения, оставив после себя только бумажку с отказом. Приют маленькому Осаму казался тюрьмой, он в нём был как собака на привязи. Когда их выводили гулять по городу, водили на детские площадки, Дазай любил немного отходить от группы, будто он здесь один. Потом началась школа, он пошёл туда вместе с ещё двумя одногодками. Тогда Осаму стал сбегать. Поначалу просто немного задерживался, говорил с учительницей, бродил по школе, доставал старших. Став подростком, его маленькие выходки стали намного серьезнее. После случая, когда Дазая нашли аж под утро, он стал на учёт в полиции, чтобы если такое повторится-нашли скорее. Такое повторялось, и не раз, и не два, однако Дазай всегда возвращался. «— Дазай, давай шуруй в приют, не хватало мне ещё, чтобы полиция припёрлась ко мне. — возмущался рыжий подросток, развалившись на кровати. — Не хочу-у, — протянул Дазай, напоказ стирая воображаемые слёзы. Глаза шатена загорелись, — Чуя, давай я у тебя переночую, а?» Губы изогнулись в кривой улыбке. В голову полезли старые воспоминания: как он впервые увидел этого коротышку; как вместе сбегали со школы ещё до звонка, чтобы никто не доложил, в какую сторону они побежали; как Дазай дразнил Чую, а тот догонял его по всей школе. — Дазай-сан! — послышались голоса с противоположной стороны. Два школьника подбежали к учителю, кланяясь. Один прямо светился своей добротой и радостью, второй же казался закрытым и отстранённым. Дазай улыбнулся своей ослепительной улыбкой: — Ацуши, ты так светишься, а мы ведь не виделись от силы неделю. На это Ацуши лишь почесал затылок, смущённо улыбаясь. — Акутагава, ты смотрю подрос. — с хитринкой в глазах продолжил Дазай. Ацуши как током шибануло и он подбежал обратно к Акутагава. Они всегда соревновались во всём. Оба были полными противоположностями друг друга, частенько можно было услышать их ругню или заметить, как Фукудзава-сан тащит подростков за шкирку в медпункт, а затем в свой кабинет. — Дазай, им и так друг друга хватает, так тут ещё ты, — тяжело вздохнул подошедший Куникида, наблюдая за разгорающимся спором. — Да ладно, — махнул рукой Дазай, улыбаясь. Прикалываться над этими двумя весело: невинный Ацуши не сразу понимал замысел учителя, в то время как Акутагава был слишком вспыльчивым, особенно по отношению к Накаджиме-куну. Дазай засунул руки в карманы и пошёл вместе с Куникидой в школу. Здание немного украсили, возле первых классов начальной школы стоит много детей, учителя что-то громко им рассказывают, а родители в стороне с нежностью смотрят на своих школьников. С обоими учителями постоянно здоровались, то дети, то с коллегами по дороге переговорить. Учебный год только недавно закончился, а вот уже начался новый. — Дазай, ты в учительскую? — спросил Куникида, когда они поднялись на второй этаж. — Ага, нужно забрать список учеников, — ответил литератор, в то же время вспоминая, кто же мог с его старых учеников попасть к нему и в старшей школе. Отличников хватало, значит много запоминать не придётся. — Захвати и мой журнал, меня вызывает директор, хорошо? Дазай улыбнулся во все зубы и уже собирался ответить, но раздражённый этой подозрительной улыбкой Куникида резко развернулся и пошёл к Фукудзаве-сану, попутно говоря: — Сам заберу, — громко сказал Куникида, чтобы Дазай услышал, — Не то вдруг по дороге решит с окна выпрыгнуть, — шикнул себе под нос Доппо и пошагал в другую сторону школы. Дазай направился в учительскую. Она находилась на последнем этаже, Но сперва Дазай прогулялся по школе, выглядывая новое лицо. Фукудзава-сан как-то обмолвился, что к ним присоединится новый учитель химии, а литератора слишком сильно мучило любопытсвто, чтобы ждать собрания. Осаму давненько не гулял по школе. В конце учебного года было много работы, Куникиде не получалось всё сдать, поэтому старая привычка стала угасать, однако сейчас можно было гулять сколько душе угодно: когда понадобится-найдут. Вся школа уже разошлась по классам, слышен был шум с актового зала, где, с сегодняшнего дня, школьникам проводили праздник. По коридору эхом раздавались шаги литератора. В некоторых классах царила полная тишина, прерываемая голосом учителей и учеников, другие наполнилист весельем и счастливым смехом, кто стоял на страже порядка, поджидая своего классного руководителя. «Наверное Куникида уже ушёл к своим» — подумал шатен, открывая такого же цвета двери. Солнце ударило в лицо. Дазай замер на месте. В кабинете стоял директор, рядом с ним Куникида и… Чуя.