Встреча выпускников

       — Кстати, курение убивает, — с самым невозмутимым видом произнес Какаши, глядя на то, как Асума рассеянно крутит в руках зажигалку. Тот виновато улыбнулся.        — Ага… Ты прости уж, ничего не могу с собой поделать.       Какаши кивнул.        — Понимаю.       Может, Асуме даже не так уж сильно хотелось закурить. Просто нужно же было как-то спрятать волнение. Для Какаши это было очевидно — Асума неслабо так нервничал.       Почему-то захотелось подлить масла в огонь. Асума, в сущности, не имел никакого права бесцеремонно вторгаться в одиночество Какаши и окликивать его через всю улицу. Не такими уж и близкими друзьями они были. «А были ли мы когда-нибудь вообще друзьями?» — подумал Какаши и мстительно сощурил глаза.        — Служба в АНБУ тоже убивает, — все с той же безупречной невозмутимостью проговорил он. Хотелось, чтобы Асума подавился этим своим сигаретным дымом.       Уголок рта под маской невольно дернулся, когда Асума закашлялся. «Ну и сволочь же ты, Хатаке», — удовлетворенно подумал Какаши. Он отлично знал, что у прежних одноклассников иногда разве что кровь в жилах не застывала, когда он курсировал от резиденции Хокаге до общежития, и они по случайности натыкались на него. Может, конечно, порой они вылавливали его намеренно, но было ясно, что они совершенно не имели понятия, что делать на следующей стадии исполнения их коварного плана. В полном обмундировании, с катаной за спиной Какаши вполне себе неплохо давал понять, что к профессиональному убийце вроде него лучше не приставать по пустякам. Да и не по пустякам тоже. От него несло электричеством — собственно, в прямом смысле тоже. Тонкий косой шрам надвое перерезал татуировку на голом плече. На Какаши смело можно было лепить знак с молнией как на трансформаторной будке. Не влезайте — убьет.       Таким образом Какаши старался провести черту между ними раз и навсегда. Но эта поразительная настойчивость все-таки оставалась непробиваемой. Можно было смириться с неукротимой энергией Гая, в словарном запасе которого в принципе не было такого слова как «сдаваться». Но даже Асума, которого Какаши всегда считал довольно-таки мягкотелым для шиноби, показывал чудеса выдержки. Хоть и довести его было куда проще.        — Да уж… — Асума поскреб щетину — только-только начала пробиваться, но, видимо, он твердо задался целью отрастить бороду. Было понятно, что он попросту не знал, куда деть руки.       Какаши усмехнулся. Содержательный диалог. Пора бы уже закончить.        — Почему-то мы оба продолжаем заниматься тем, что нас убивает, ха? — неожиданно выдал Асума. Какаши вздрогнул. «А вот это было смело… так неосторожно наступить на больную тему».       Вслух он все же ничего не сказал. Асума моментально воспрянул духом, даже сигарета в зубах полыхнула веселой искрой.        — У твоего отряда нет миссий сейчас?        — Ну, не думаю, что это надолго.       «Зря дал ему перехватить инициативу», — мысленно отчитал себя Какаши. Разговор у них обычно никогда не клеился — особенно наедине. В компании Асуму хотя бы как-то вытаскивало из отчаяния присутствие Куренай. Но теперь Асуме определенно везло.        — Так… Что ж, получается, ты на побывке?       Какаши пожал плечами. И куда только клонит?       Асума стряхнул пепел с сигареты.        — Ранение? — доверительно проговорил он, тут же понизив голос. Какаши почувствовал, как напряглись мускулы. Под форменной водолазкой грудь действительно была крепко стянута бинтами. А прошлой ночью он так и не смог нормально отоспаться: сердце постоянно кололо. Не то чтобы он в принципе нормально спал по ночам… Не то чтобы он в принципе спал…       Какаши приподнял бровь. Может, темные круги вокруг глаз все же выдают. Точнее, вокруг одного глаза — у него уже вошло в привычку прятать шаринган под протектором. Даже наедине с теми, кто знал обо всем (а таких было, к слову, немного).        — Что, я настолько плохо выгляжу? — спросил он.        — Давно вижу тебя в деревне.        — Ха… Видимо, плохой из меня шиноби, раз попадаюсь тебе на глаза.       Асума хмыкнул.        — Я бы тоже был плохим шиноби, если бы не смог тебя выследить.       Какаши снова не ответил. Ну, а что говорить-то? Может, Асума тоже помолчит, насыпет под забором внушительную горку пепла, подымив сигаретой, и, хлопнув по плечу, пожелает скорейшего выздоровления — на прощание. Разговор у них не клеился, это и так понятно было. Поддерживать его и включать наигранное дружелюбие Какаши не собирался. И так устал как собака, а тут еще и вот это…       Асума поднял свою широкую ладонь, дал ей на несколько мгновений повисеть в воздухе (нет, он совершенно не умел действовать уверенно) и осторожно, хоть и до безобразия неуклюже, обхватил плечо Какаши. Кожей Какаши почувствовал это едва заметное сомнение — отдернуть ладонь или оставить.       На этот раз Асума оказался настойчивее. Оставил. Какаши решил, что лучше будет игнорировать то, как нервно подрагивают на его плече пальцы товарища.        — Не хочешь встретиться? — проговорил Асума. Какаши невольно вздрогнул. Ну вот, приехали. Худший из вариантов.       В свои двадцать с небольшим он заслуженно считал себя настоящим стариком. А еще терпеть не мог эти пресловутые «встречи выпускников». В конце концов, они торчали в одной классной комнате всего-то несколько месяцев, а потом Какаши на правах юного гения благополучно покинул стены Академии. Может, для остальных это время и было чем-то невероятным, гарантирующим крепчайшую дружбу до скончания веков (насколько вообще могла быть крепкой дружба сосунков, ни разу не выбиравшихся на миссию), но у Какаши от воспоминаний об этих веселеньких деньках только жгло сердце. Ну, или то, что от сердца осталось.       Конечно, дружный был класс. А то, что Какаши собственноручно проломил грудную клетку своей горячо любимой однокласснице… Ну, это так, мелочи. Спасибо, что пригласили, друзья. Обито, правда, прийти не смог, но ничего страшного. Какаши все ему покажет, как и обещал.       Вслед за отравленным пламенем в груди полыхнул и шаринган под повязкой. Какаши зажмурился. Вот ведь… Больно.        — Ты в порядке? — тут же обеспокоенно зашептал Асума. — Рана ведь не серьезная?       Он был уже на грани того, чтобы выплюнуть тлеющую сигарету и ухватиться за Какаши обеими руками. А вот этого как раз Какаши допустить не мог.        — В полном, — кивнул он, блаженно улыбаясь. О том, что из глаз почти что сыпались искры, он тактично решил умолчать.       У Асумы на лбу блестели крупные капли пота.        — Уф… Ну ведь нельзя же так, Какаши! Ты ведь не отдыхаешь совсем.       «Ага, кажется, понятно, что будет дальше. «Пойдем развеемся». И все в таком духе».        — Пойдем развеемся, — примиряюще проговорил Асума. Сухие губы Какаши растянулись в невидимой улыбке. Угадал все-таки.       Он отвел в сторону руку Асумы, мягко обхватив запястье. Лишь бы не вышло слишком уж резко.        — Прости. Не в этот раз. Беды с документами и все-такое. Ну, ты понимаешь. В АНБУ тоже не без этой гадости.       На лице Асумы было четко написано: «Ну, конечно, рассказывай! Ты даже в Академии не делал письменные задания». Но он все равно сделал вид, что поверил, — за это ему Какаши был даже благодарен.        — Не убежит от тебя твоя работа, — обиженно буркнул Асума. — Не каждый же день ты в Конохе.       Какаши безмятежно улыбнулся.        — Ну нет. Весельчак из меня так себе. Да и энергии Гая вам вполне хватит.       Асума посмотрел по сторонам — как будто бы искал для сигареты урну, а на самом деле просто пытался замять эту свою неуверенность. «Говори уж как есть», — нетерпеливо подумал Какаши.        — Гай на задании, — выдохнул Асума. Какаши сощурился. Так, а неплохая ведь лазейка!        — Жаль. Готов поспорить, он будет вне себя, если узнает, что ты затащил меня куда-то в его отсутствие.        Казалось, что Асума на секунду замялся, но, видимо, щелкнуло что-то у него в голове. И он бесстрашно прошел напролом.        — Да черт с ним, — стиснув в зубах остатки сигареты, процедил он. — Знаешь, вообще-то Куренай тоже хотела бы тебя увидеть. Ну, понимаешь, твое лицо, а не твою спину. Так, для разнообразия.       Глаза у него по-опасному блеснули. «Ого… А ведь все серьезно. Если уж речь идет о даме…»       Какаши развел руками. Такую подлую атаку надо было заблокировать как можно скорее.        — Зовешь быть третьим лишним на свидании? Прости, откажусь. Справляйся сам. Могу, конечно, подкинуть учебное пособие, но что-то мне кажется, что ты справишься и без моей помощи.        «Так, ну вот, сейчас у него окончательно раскраснеются щеки, он попробует кинуть в меня какое-нибудь на редкость идиотское оправдание, что они, мол, не встречаются, и вообще ничего такого между ними нет. А потом можно пожелать старому школьному товарищу удачи в любовных делах и преспокойно удалиться. Да. Вот так».       Асума, казалось, уже с минуту гипнотизировал носки своих сандалий. Какаши усмехнулся. Ну, попал, значит, в яблочко.        — Давайте сами, голубки. Я только испорчу вам свидание своим потрепанным видом. Куренай передавай привет.        — Может быть, сам передашь?        — А?       Щеки у него и правда залились краской. А еще почему-то глаза из темно-карих стали совсем черными.       «Хреново, — подумал Какаши. — Очень хреново».

***

      Он нашел его в казарме и мысленно поблагодарил всех известных ему богов за то, что он так удачно подвернулся под руку. Подарок судьбы, не иначе. Какое-никакое, но спасение. Потом, правда, до Какаши дошло, что где ж ему, собственно, было еще быть, кроме как в общежитии? Отряды АНБУ и так в большинстве своем состояли из одиночек, так или иначе порвавших с семьей (иногда просто ради того, чтобы не подставлять под удар и близких). А тут вообще был случай исключительный: у Тензо в принципе не было никакого дома помимо казармы. И никакой семьи. Не считая, конечно, самого Какаши, который неизменно выбирал кохая в напарники и иногда пускал ночевать в собственный нестерпимо пустой дом. Стая призывных собак Какаши тоже не шла в счет.       Какаши понимал, что удача сегодня была не совсем на его стороне, но все же, не изменяя привычке, ввалился без стука. В конце концов Тензо и так мог распознать его шаги из тысячи чужих.       Какаши приветственно поднял руку.        — Йо, Тензо.       Кохай встрепенулся, смущенно кольнул его взглядом и снова принялся полировать щитки от амуниции — Какаши как раз застал его в процессе.        — Как ваша рана, семпай? — негромко спросил он, не отрываясь от работы.       Очевидно, что ему все-таки хотелось огрызнуться в ответ на ненавистный вход без стука, но он все-таки сдержался. Только раздраженно сдул с глаз отросшую челку — без протектора волосы ему здорово мешали.       Какаши вдруг подумал, что они не виделись довольно давно. Пока он проходил через реабилитацию, Тензо уже успел сгонять на пару заданий без него и даже поработать личным гонцом Хокаге. И какой бы бесцеремонной сволочью ни был Какаши, кохай все равно был рад его видеть.        — Жить буду, — отозвался Какаши. На этот раз он решил обойтись без долгих прелюдий и сразу перейти к делу. С Тензо можно было вот так, запросто, ничего не объясняя. Просто сказать: «Ты мне нужен». А на следующее утро, еще до первых лучей рассвета, когда это и утром даже не назовешь, у тебя под дверью будет по струнке стоять мальчишка в кошачьей маске и ждать дальнейших распоряжений.       «А ведь уже даже и не мальчишка», — подумал Какаши, коснувшись взглядом крепких плеч Тензо. Замкнутый ребенок из Корня, когда-то чуть было не лишивший его глаза, медленно, но верно вырастал в молодого мужчину, который уже совершенно бесстрашно мог отчитать Какаши за слишком уж наглые манипуляции.        — Окажешь услугу семпаю?       Тензо поднял глаза.        — Во что вы ввязались? — сказано это было без упрека: Тензо уже давно принимал все его выходки как данность.        — Ты же выходной сегодня? — спросил Какаши, благополучно игнорируя вопрос кохая. Он кивнул.        — Сегодня, завтра и еще два дня. Если, конечно, не случится внепланового нападения на Коноху. Вам что-то от меня нужно?        — Ага. Нужен ты сам. На один вечер.       Какаши подошел вплотную к краю койки, на которой сидел кохай, непринужденно засунул руки в карманы, наклонил голову. У него был свой фирменный безотказный ласковый взгляд. Тензо, конечно, чувствовал, что покупаться на такое было опасно, но чаще всего все равно проигрывал, стоило только семпаю состроить глазки. В конце концов, ему, безродному сироте, который даже не помнил своего настоящего имени (спасибо Корню и змеиному саннину), было чертовски необходимо ощущать себя нужным кому-то. «Может, поэтому ты меня и терпишь», — подумал Какаши.       Тензо снова откинул волосы со лба.        — Новое задание?        — Можно и так сказать. От меня лично.        — В мой заслуженный выходной?        — Может, сначала послушаешь условия?       — А вот это на вас непохоже, — усмехнулся Тензо.        — Не драматизируй. Нужно просто кое-куда сходить. Скажем так, туда, куда я не особо горю желанием идти.        — Пошпионить для вас?        — Ну, почему сразу шпионить? Составить мне компанию.       Кохай удивленно раскрыл глаза.        — Какаши-семпай…        — Да, да. Ты ведь как раз совсем не отдыхаешь. Сходишь хоть посмотреть на людей.        — Людей?        — Угу. Что-то вроде встречи выпускников.       Почему бы тебе не сказать правду, а, Какаши? О том, что тебе с этими людьми больно, несмотря на то, что они предлагают помощь… Хотя нет, как раз потому что предлагают помощь. О том, что с Тензо будет спокойнее — какой бы нелепостью это ни казалось. О том, что если будет он торчать рядом, эдаким кусочком от боевых будней, то будет проще провести черту между прошлым и настоящим. А еще куда проще будет улизнуть от навязчивых спасателей. Тензо был умницей. Он бы отлично подыграл Какаши, если бы потребовалось.        — А я не буду мешать вам, семпай? — осторожно спросил Тензо.        — Будешь помогать. В гражданской жизни я полный ноль.       Тензо печально улыбнулся. Какаши знал, что выбрал кохая себе под стать — оба были слишком далеко от мира живых людей. Правда, Тензо все-таки заслуживал того, чтобы подобраться к нему поближе: он-то, в сущности, вообще еще никогда не жил по-настоящему. Поэтому и принимал право службы в АНБУ как самый бесценный подарок, тогда как другие словно уходили в монахи, прячась за белыми звериными масками. Пытались искупить свои грехи и окончательно оборвать хлипкие нити, связывавшие с прошлым.       Тензо, казалось, не подозревал о том, что можно было бы поступать иначе, и с добросовестным старанием хоронил свою юность на глазах у Какаши. У него были повадки выращенного в неволе. И Какаши, хоть и уже много лет обещал себе, что больше не будет брать на себя никакую ответственность, с таким же добросовестным старанием пытался играть роль старшего товарища.        — Семпай, только я с вами больше пить не буду, — голос Тензо прозвучал с такой решительной твердостью, что Какаши чуть было не вытаращил глаза. «Ну даешь…»       Они часто нарушали правила, как и полагалось потенциальным кандидатам в мертвецы. Команда Ро тоже пыталась расшевелить новенького кохая всеми возможными способами. Тензо узнал вкус алкоголя, наверное, в четырнадцать — все благодаря щедрости сослуживцев, которые, вероятно, мало думали о последствиях.       Пить Тензо не умел, разносило его быстро, и потом он из себя представлял на редкость жалкое зрелище. Какаши услужливо держал ему волосы, когда дело принимало совсем уж скверный оборот, и мастерски пропускал мимо ушей пьяный скулеж, в котором слишком уж хорошо угадывались или весьма нелестные ругательства в сторону самого Какаши, или наоборот чуть ли не признания в любви — все по тому же адресу.       Какаши и сам был бы рад налакаться вдребезги, лишь бы только не видеть плотно сжатых губ Куренай и обеспокоенного взгляда ее темно-красных глаз — так отвратительно похожих на его собственный шаринган. Но если кохай не умел пить, то семпай попросту не умел напиваться.       Намечалась, конечно, довольно подлая игра: кому станет неловко раньше. На стороне сладкой парочки джонинов был целый ворох усыпанных стеклянной крошкой воспоминаний. На стороне Какаши были его мертвые разноцветные глаза, недавнее ранение и верный партнер по преступлению, который сам зашивал ему эту пресловутую рану где-то возле границ со Страной Волн.

***

      Оба пришли в форме. Даже не сговариваясь. Какаши вдруг задумался о том, что, наверное, никогда и не видел Тензо в гражданской одежде. Совсем без одежды — видел, а вот тут как-то не срослось. Какаши ухмыльнулся, оглядев кохая. Ну, хоть не зря приводил в порядок свое облачение.        — И обязательно было тащить с собой катану?       Тензо на автомате завел руку за спину и пощупал рукоять.        — Кунаи тоже на месте. Нельзя исключать вероятность нападения. Прибавьте к этому ваше ранение и возможную неспособность постоять за себя, и…       Какаши хлопнул его по плечу.        — Переигрываешь.        — Да, семпай.       Тензо уже неплохо владел ситуацией. Сухих, кратких ответов Какаши на то, почему он с такой неохотой тащится на более чем заслуженный отдых в компании старых друзей, вполне хватило для того, чтобы чуткий кохай разобрался, что к чему. «Знаешь, почему ты хороший напарник?» — однажды спросил у него Какаши. И, не дождавшись ответа, серьезно проговорил, глядя в темные влажные глаза: «Потому что не просишь пояснений. Просто делаешь».       Они ни разу не говорили вслух о том кошмаре, что регулярно возвращался по ночам и порой заставлял обезумевшего Какаши исступленно сдирать кожу с ладоней, поливая их ледяной водой. Первый и последний разговор начистоту навсегда остался запечатанным в полуразрушенной лаборатории, усыпанной кусками разбитого стекла. Тензо молча помогал ему перевязывать изодранные руки. Он знал, как погибла Рин. А больше было говорить уже не о чем.        — Лицо попроще, — шепнул Какаши кохаю на ухо, придерживая бумажную дверь и пропуская его вперед. У Тензо на секунду полыхнули кончики ушей. «Наверное, не стоило его таскать за собой…» — пронеслось в голове. За дальним столиком послышалась возня, крупная фигура Асумы вытянулась во весь рост, чуть было не сшибая макушкой декоративный абажур, нависший над столом. Какаши пустыми глазами посмотрел на поднятую в приветствии ладонь.        — Тензо, если я буду слишком невыносим, то подай знак.       Тензо задрал на него голову и прищурился.        — То есть сильнее, чем обычно?       Какаши толкнул его в спину.        — Я доверяю тебе.       Вот теперь это была уже абсолютная победа: по крайней мере, на этот вечер Тензо был завоеван. Какаши натянул дежурную улыбку. На всякий случай. Все равно под маской ни черта не было видно.       Асума и Куренай тоже, вероятно, не сговаривались. Но пришли оба в гражданском. Что ж, чудненько. Тем сильнее контраст. Куренай поправила край юбки, зацепившийся за циновку, и тоже встала рядом с Асумой.       «Красивая, — подумал Какаши. — Давно я вас всех все-таки не видел».        — Не прогоните нас? Я не один.       Тензо даже не дал выдержать драматическую паузу — затараторил сходу, застыв в поклоне:        — Сарутоби-семпай, Юхи-семпай, рад знакомству! Тензо из команды Ро, кохай Хатаке-семпая. Прошу вас, позаботьтесь обо мне.       «Перестарался…» — подумал Какаши. Ему и самому на мгновение стало неловко.        — Мой напарник… — просто сказал он, почти что подавившись словами. Еще бы чуть-чуть и назвал его Киное. Слишком уж резануло по голове — и проявившимся воспоминанием, и неожиданно звонким голосом Тензо.       Асума неуклюже стиснул в своей лапе руку в черной перчатке. И нервным взглядом стрельнул в Какаши. «Сколько ему лет?» — мысленно спросил Асума, сделав страшные глаза. «Вроде шестнадцать, — мысленно ответил Какаши. — Выглядит безобидно, но убивать умеет в совершенстве, можешь быть спокоен».        — Рада знакомству, — кивнула Куренай. Посмотрела на Какаши — на лбу у нее на несколько секунд прорезалась тонкая морщинка, но почти сразу же растаяла.        — Рада встрече, — кротко проговорила Куренай, посмотрев ему в лицо. Вроде бы и не изменилась, а вроде бы наоборот стала куда взрослее. А еще начала краситься.       «Девчонки… они такие».        Острые накрашенные ресницы взметнулись вверх.        — Привет, — сказал Какаши.        — Ты изменился.       Если бы волосы с детства у него не были белыми, наверное, за эти годы он бы все равно успел поседеть. Какаши посмотрел на Тензо. Нет, хорошо, что захватил парня. Неповадно хоть будет вспоминать общее прошлое. А еще теперь можно было почти на любой вопрос отвечать в унисон: «Военная тайна!»       Куренай отсиживалась в деревне и трепетно собирала свою коллекцию. Ей было о чем рассказать, только вот к несчастью, все равно все упиралось в шаринган Какаши. Вроде как она тащилась по гендзюцу еще со времен Академии. Ну, во всяком случае, точно со времен Четвертого.       Во рту пересохло.       Какаши поднял руку:        — Мне очень срочно нужен стакан воды.       «Лучше бы действительно они сходили на свидание вдвоем, — не без раздражения подумал он. — Ну же, Асума, спасай подругу».       Асума кашлянул, будто бы действительно услышал его мысли.        — Хочу взять команду генинов в этом году, — произнес он каким-то не своим, низким голосом. Куренай благодарно посмотрела на него из-под ресниц.        — Поздравляю, — сказал Тензо.        — Соболезную, — сказал Какаши.

***

       — Знаете, семпай, иногда вы сами похуже генина, — зло пробубнил Тензо. Какаши потер висок. В голове уже начинало гудеть. Напиваться он по-прежнему не умел. Так что это правда было глупо и по-детски. И, может, самую малость несправедливо по отношению к Тензо, который уже и так весь извелся, «подавая знаки».       На улице темнело рано. Фонари светили тускло, и Какаши все казалось, что один из них непременно должен был погаснуть.       Тензо готов был яростно отпинать первую попавшуюся консервную банку — если бы только, конечно, она ему попалась на глаза. Это тоже было глупо, тоже по-детски, но он имел полное право злиться на семпая-идиота, который с людьми сходиться ну вот упорно не хотел.       Какаши снова тронул себя за висок. Не так уж плохо все было.       За вечер не произошло ничего. Абсолютно.       В некотором смысле Какаши был даже горд за свое поведение: ничего не учудил и, между прочим, ни разу даже не подумал о том, что пора бы применить и технику замещения. Никто не устраивал ему очных ставок и не светил лампой в лицо со словами: «Это вы убили Нохару Рин?» Какаши честно старался быть хотя бы немного, но не таким чужим в этой компании. И лучшее, что он мог сделать, — просто молчать. Мусолить губами ткань маски и украдкой подносить ко рту чашку с саке. Ему нужно было чем-то занять себя. Даже Тензо, дикий и недалекий по природе, и то приживался тут куда лучше. Какаши просто не мог заставить себя выдавить хоть слово. Да еще и при условии, что прозвучать оно должно было не обидно.       Все трое попросту не знали, о чем говорить. Асума сбивчиво пересказывал недавние миссии. Куренай изредка подкидывала ему наводящие вопросы и все косилась на Какаши. Ждала какого-то проявления жизни, которого сам Какаши не ждал от себя уже много лет. Лучше всех держался Тензо. На правах новичка он вытягивал на себе всю эту чертову встречу выпускников, хотя сам вообще едва ли умел стоять на ногах, когда Какаши, Асума и Куренай уже проходили первую аттестацию. Тензо тщательно выкорчевывал эту неловкость, которая выбивалась между ними сорной травой, и если бы не субординация, то, наверное, отдавил бы семпаю ногу под столом, недвусмысленно призывая к действиям.       Он называл их обоих семпаями. Впервые в жизни Какаши был благодарен Корню за эту безупречную дрессировку: выверенная вежливость Тензо спасала этот обреченный на провал вечер.        — Семпай…       Какаши, шедший впереди, остановился, повернулся к нему. «Вот ведь… будем так часто останавливаться, дотопаем до казармы только к рассвету».       Тензо открыл было рот, но наотмашь мазнул рукой по воздуху.        — Нет… Ничего.       Ему хотелось спросить: почему? Почему так? Почему Какаши так усердно отталкивает себя от этих людей? Людей, которых Тензо знал несколько часов, но, наверное, уже был влюблен по уши. Почему? Но, видимо, Тензо отлично помнил, почему он был хорошим напарником.       В принципе, ответы на свои вопросы он тоже знал.       Какаши растерянно почесал затылок. Ну вот, и он такой же. Беспокоится же, но в благодарность за давнишнее спасение никогда не полезет в душу. Послушный кохай.        — Наверное, мне стоило оплатить счет, прежде чем уходить, да?        — А как вы думаете, Какаши-семпай?        — Я уже ни о чем не думаю.        — Постарайтесь подумать в следующий раз, — буркнул Тензо. И будто бы невзначай, но с явной гордостью в голосе объявил:        — Я заплатил за вас.       Глаза Какаши округлились.        — Ты спаситель.        — Будете мне должны.       Нахмуренные брови Тензо не предвещали ничего хорошего. Он заправил за ухо длинный, вечно мешавшийся конец челки. А потом набрал воздуха в легкие и на выдохе выпалил:        — Мне кажется, что вы ей нравитесь, семпай!       Получилось явно громче, чем ему хотелось бы. Чуть охрипший мальчишеский голос эхом прокатился по аллее. Где-то ближе к концу аллеи, там, где мигал неисправный фонарь, раздался встревоженный хлопок птичьих крыльев. Спугнул, вероятно, стайку голубей-полуночников.       Какаши так и застыл на месте.        — Кому нравлюсь? — непонимающе промычал он.        — Куренай… Нет, не смейтесь, пожалуйста, семпай! Может, я не всегда хорошо читаю чужие чувства… Да и в Корне… — тут он немного запнулся, но продолжил почти сразу же. — Но я же не идиот. Знаете, что она сказала мне, когда я отдавал ей деньги за вашу выпивку?       Это был очень, очень, очень неловкий, очень глупый, чрезвычайно бесполезный вечер, который Какаши точно бы постарался стереть из своей памяти, но сейчас он ничего не мог с собой поделать: на губах уже играла хитрющая улыбка.        — Даже не представляю, — ответил Какаши, стараясь перебороть в себе желание щелкнуть Тензо по лбу.        — Попросила меня позаботиться о вас.       Вот почему с Куренай всегда было сложнее, чем с остальными. Она как-никак была женщиной. Какаши посмотрел на Тензо. Если уж быть честным до конца, то все эти годы он этим и занимался: заботился о нем. Они оба заботились друг о друге, если уж на то пошло.       Он положил руку на голову Тензо и легонько взъерошил ему волосы.        — Куренай может не волноваться. И ты тоже можешь не волноваться. Я не из тех, кто обычно нравится девушкам.        — Я… я не волнуюсь…        — Тензо.       Он мог бы прямо здесь под неярким фонарным светом уронить пьяную голову ему на плечо, обезоруживая окончательно. Ну вот что с него взять, а, Тензо? Такой вот он. По своей воле избравший путь одиночки, невыносимый и совсем не чуткий к заботам других. Не умеющий даже толком извиняться.        — Напомни мне потом рассказать тебе кое о чем.        — Кое о чем?       «О любви», — чуть было не проговорился он. Еще бы сам он смыслил в этом хоть что-то… Тут уж точно все обстояло куда сложнее постыдных романов в мягких обложках и язвительных шуточек о «свиданиях» в сторону Асумы. Может, где-то на уровне нежного взгляда кровавых глаз Куренай, адресованного, конечно же, не Какаши. Где-то на уровне собственной режущей боли в левом глазу и неконтролируемого желания уткнуться горячим лбом в надежное мальчишеское плечо.