Поймай меня, если сможешь: но теперь ты в розыске

      Почему мы согласились?       Всё началось с того, что Ники стало скучно. Это всегда было плохим знаком. К тому времени, как это произошло, многие Лисы уже час тупили в телик, кто-то листал ленту, кто-то просто делал вид, что не спит, и в этой так называемой "идиллии" Ники вдруг подорвался с дивана и объявил, что им жизненно необходимо сыграть в прятки.       И они согласились, причём все. Никто до сих пор не понимает, как это произошло (и не хочет больше об этом вспоминать, если честно). Это был какой-то коллективный психоз, временное помешательство, сбой в матрице. Даже Эндрю согласился. Эндрю, мать его, Миньярд, который вообще не играет в игры. Который на любые попытки впрячь его в коллективное времяпрепровождение с большой вероятностью просто молча встанет и уйдёт, даже не удостаивая всех остальных ответом. Но в этот раз он просто... остался. Стоял себе в углу с лицом "мне плевать, но я тут торчу, и сам не знаю, почему". Это должно было насторожить их сразу, но не насторожило, к (их) сожалению.       Ники, как инициатор, естественно, водил. Он понятия не имел, до скольких положено считать, поэтому тупо простоял минуту с закрытыми глазами, бормоча себе под нос цифры вразнобой, а потом выдал: «Сто двадцать три! Иду!» Лисы за это время, естественно успели расползтись по Башне кто куда.       Ники заходит в первую же комнату, и его взору предстает экспозиция, достойная музея современного искусства под названием «Как? Нахуй? Зачем?». Кто-то скрючился под кроватью в позе эмбриона, кто-то пластом лежит на кровати, накрывшись одеялом и искренне веря, что комок размером с человека никто не заметит. Аарон и вовсе залез в шкаф и зарылся там в ворох одежды — с таким лицом, будто он тут вообще не в прятки играет, а просто перебирает вещи, и все ошиблись комнатой. А двое особо одаренных умудрились каким-то чудом прилепиться к потолку. — Как вы, блин, там держитесь?! — Ники всплеснул руками так активно, что задел дверной косяк, сматерился, потер ушибленный локоть и снова уставился на потолок с таким лицом, будто пытался решить сложнейшее уравнение: то ли ржать, то ли плакать, то ли срочно звонить кому-нибудь и жаловаться на жизнь       Как так вышло и почему они всё ещё не лежат кучей на полу, не знал никто. В тот вечер законы физики, видимо, дружно напились и ушли в запой, решив не вмешиваться в людские забавы (особенно среди этих людей).       Мэтта нашли в ванной. Он просто залез в пустую ванну, свернулся калачиком и вырубился. Серьезно. Здоровенный такой парень, дрых в позе креветки в ванной. Они не шутят. У них вообще с юмором было так себе, если честно.       Ну а Эндрю классически обнаружили на крыше. С сигаретой, разумеется. Где же еще прятаться человеку, который вообще не собирался участвовать в этом цирке, но Нил как-то умудрился втянуть его одним своим существованием (и своим согласим на эту авантюру)? Хотя, судя по лицу, он и не прятался особо — просто курил, потому что считает ниже своего достоинства забиваться в шкафы, словно нашкодивший ребенок. — Так, — Дэн обвела взглядом комнату. — Ники же всех нашел? Все здесь получается? — Вроде да, — пожал плечами Мэтт, все еще сонный. — Аарон? — Здесь. — Ники? — Тут. — Эндрю? Молчаливый кивок из угла. — Рене? — Я здесь. — Кевин? — Стою у двери, если ты не заметила.       Дэн еще раз окинула взглядом комнату. Аарон в телефоне, Мэтт трет глаза, пытаясь проснуться, Ники все еще жестикулирует, рассказывая про двух придурков на потолке, Эндрю делает вид, что он здесь случайно, Рене спокойно ждет, Кевин страдает у двери. Все на месте.       Дэн кивнула сама себе и уже открыла рот, чтобы объявить конец игры, как вдруг замерла. Она пересчитала их еще раз. По головам. Аарон, Мэтт, Ники, Эндрю, Рене, Кевин. Шесть человек. Плюс она сама — семь.       А должно быть восемь. Чёрт.       Нил.       Она не вспомнила о нем, потому что... ну, потому что это Нил. Он больше не бежит, его старые привычки уже давно въелись в кости. Он всё так же двигается бесшумно, всё так же умеет исчезать, когда никто не смотрит, и появляться из ниоткуда, когда меньше всего ждешь. Просто теперь он делает это не со страху, а по привычке. Или потому что может. Или потому что ему нравится наблюдать, как Ники подпрыгивает, когда Нил внезапно оказывается у него за спиной. — Блять, — выдохнула Дэн. — А где Нил? — Боже, — Ники схватился за голову. — Я про Нила забыл. Я ведущий, я всех искал, а про Нила даже не подумал. Как будто его и не было вообще. Он же играет, да? Он точно играет?       Ники обвел всех растерянным взглядом, будто надеялся, что кто-то сейчас скажет: «Да шучу я, вон он за диваном сидит». Но никто не сказал. А так хотелось...чёрт. — Мы его вообще не видели, — Мэтт почесал затылок, окончательно просыпаясь. — Он сразу после отсчета будто сквозь землю провалился. — Провалился, а в итоге взял и свалил непонятно куда, — буркнул Аарон, которому вся эта херня уже окончательно надоела. — Мог бы сразу сказать, что у него свои правила, — буркнул Аарон. — И не выносить мозг. Хотя, зная Нила, он, наверное, думал, что это очевидно.       Эндрю молчал. Он просто стоял в углу с совершенно непроницаемым лицом, но где-то в глубине его души уже начинало зарождаться осознание: у Нила всегда свои правила. Даже в такой тупой игре, как прятки. Особенно в этой игре. Даже когда правила вроде бы объяснили. И теперь Ники явно придется за это ответить. — Вы ебанулись? — Голос Эндрю разрезал тишину, как нож. Он даже не повышал тона — просто констатировал факт. — Кто вообще додумался предложить играть в прятки Нилу Джостену?       Он обвел взглядом комнату и задержался на Ники чуть дольше, чем на остальных. — Вы серьезно? Тому самому, у кого инстинкт «делать ноги и не оставлять следов» въелся в позвоночник с детства?       Пауза. Эндрю перевел взгляд в пустоту, и где-то там, за каменным лицом, мелькнуло что-то похожее на осознание собственной причастности. — И самое пиздатое, — продолжил он чуть тише, — что я тоже согласился. И мог бы сказать «нет», но не сказал.       Он говорил это все так же ровно, но от этого становилось только страшнее. — Мы его теперь до второго пришествия искать будем. Если повезет — на этом континенте. — Так, паника отменяется, — Рене, как всегда, была голосом разума и добра в этом гадюшнике. — Просто позвоните ему.       Ники набрал номер. Один гудок. Второй. Третий. — Да? — раздался в трубке спокойный, даже слишком спокойный голос Нила. На фоне что-то шумело. То ли ветер, то ли... вода? — Нил, ты где? У тебя все хорошо? — выпалил Ники, включив громкую связь. — Я в порядке. — Блять. Сука. Я так и знал, — Эндрю даже не изменился в лице. Он просто прикрыл глаза на секунду, будто прося у вселенной терпения (и, возможно, биту). — Когда он так говорит, это значит «я хер знает где и вы меня никогда не найдете, потому что меня уже нет в этом гребаном штате». — В смысле «в порядке»? Ты где конкретно? — не унимался Ники, поднося телефон ближе к губам, будто это помогало. — Ну... — пауза. Очень подозрительная пауза, заполненная тем самым шумом. — Я во Франции. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как у Мэтта отвисла челюсть и стукнулась об пол. Буквально. — Чего?! — заорали почти все хором, даже Рене слегка округлила глаза. Даже Эндрю, кажется, приподнял бровь на миллиметр, что в его системе координат равносильно истерике с битьем посуды. — Как, блять, ты там оказался? — голос Ники сорвался на фальцет. — Ну мы же в прятки играли, — в голосе Нила послышалось легкое недоумение, будто он объяснял прописные истины первокласснику. — Ты сам сказал прятаться серьезно. Я серьезно и спрятался.       У Ники дернулся глаз. Он открыл рот, закрыл, открыл снова, но из горла вырвалось только нечленораздельное клокотание. — Нил, — Дэн перехватила инициативу, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно (у нее не особо получалось). — Давай без шуток. Возвращайся. Игра уже закончилась. — Попробуйте меня найти, — в трубке раздался короткий смешок.       Короткие гудки.       Команда стояла в полном ахуе, тупо глядя на телефон в руках у Ники. Эндрю молча достал новую сигарету, прикурил от старого окурка и глубоко затянулся. Никто не рискнул напомнить ему, что в помещении не курят. — И зачем мы только согласились? — тихо спросил Мэтт в наступившей тишине.       Ответа не последовало. Потому что ответа не было.