Спасибо за тебя

Они сидят на кухне, смотря друг другу в глаза. Один смотрит с нежностью, замечая в родных глазах напротив частичку грусти, умело спрятанную за маской улыбки. Он умело различает спрятанные эмоции любви своей, научился за десять лет. Научился понимать эмоции еще с младшей школы. Тогда Чимин был еще маленьким ребенком, которому приходилось прятать эмоции. Мир жесток. Тогда Юнги знал это, именно поэтому начал защищать маленькое неловкое чудо, похожее на ангела, спустившегося с небес. Запугивал мальчишек, чтобы не лезли к Чимину, приглядывал за ним, чтобы не попал тот в неприятную ситуацию. Со временем стал очень хорошим хеном, который готов защищать и помогать младшему. Юнги был довольно холодный со всеми, кроме Чимина. «Все замечали это, но не сам Чимин», — думал Юнги, идя как-то встречать его с репетиторства по математике. Но это оказалось не так. Чимин знал, что Юнги к нему хорошо относится, знал, что тот, вроде как, к нему неравнодушен, но не знал, что ему делать с этой информацией. Десять лет прошло. Так долго, но с другой стороны так мало для того, чтобы узнать друг друга. Выучить, как следует. Чимин наконец разобрался. Десять лет прошло. Теперь, когда десять зим утекло с момента их знакомства, он наконец собрался с мыслями. — Юнги… — Не нужно, пожалуйста. Я не вытерплю. Не вытерплю, если скажешь, что опять влюбился. — Но ты же не знаешь, что я хочу сказать. Хотя отчасти те слова, которые ты сказал, правдивы. — Чимин, прости меня, но я не хочу это слышать. Пожалуйста, ты можешь сказать это другому человеку? Сокджину или Тэхену? — Хен, пожалуйста. Я хочу сказать это тебе, а не другому человеку. Теперь, смотря на эти глаза, Юнги винит себя за несдержанность и влюбленность. — Рассказывай, — говорит. — Хен, я… я действительно влюбился, — улыбается. — Хорошо, в кого? — Так хочешь узнать это? — Не говори, если не хочешь. Сам узнаю. — Нет! Я скажу. К тому же, ты не узнаешь, если я не скажу. Наступает неловкая тишина, нарушаемая тиканьем часов. — И? — спрашивает Юнги. — В кого же? — Хен… мне нравится… мне нравишься ты. Очень сильно. Мне понадобилось десять лет, чтобы осознать это. Извини за ожидание. — Что? Нет, такого не бывает, Чимин. Ты же шутишь сейчас, да? Этого не может быть. — Нет, хен. — Ты… любишь меня? Серьезно? — Да. Вдруг старший, до этого смотревший ровно на Чимина, опускает взгляд и неожиданно садится на пол, нервно подрагивая плечами. — Хен, эй, что такое? Он подхватывает Юнги за талию прежде, чем тот окончательно успевает упасть вниз. Юнги плачет. Чимин не знает, что ему делать, поэтому просто обнимает, показывая, что он рядом, изредка вытирая дорожки на щеках, оставленные слезами. Младший вдыхает запах, так полюбившийся за эти годы, проведенные вместе. Со старшим спокойно и тепло. Безопасно и ничего не страшно. — Чимин, это правда? Скажи мне, что это правда. Я правда нравлюсь тебе? — Конечно, хен. Господи, прости меня, пожалуйста. Из-за такого тормоза, как я, тебе пришлось так много страдать. Прости, прости, прости… — Чимин, ты не виноват, понял? Все хорошо, — он начал потихоньку успокаиваться.— Что-то я совсем расклеился. Извини, Чимини. — Не извиняйся. Уже потом, часа через два, когда они поговорили обо всем на свете, Чимин лежал у Юнги на коленях, согревая руки хена в своих. Наступила комфортная тишина. — Хен, правда, извини меня. Я слишком долго не мог понять, что чувствую. — Все хорошо, малыш. Ради этого стоило и потерпеть. — Дурак мой, — с улыбкой на губах ответил Чимин.