Post Martel

Будто на пуховой перине в объятьях тёплого одеяла погрузился в сон. Аромат ночной свежести развеял неприятный запах амбара, спалось так сладко и так приятно. Разбудил лучик ночного светила. Альфонс невольно вздрогнул носом и зажмурил глаза. Не луна прям, а фонарь какой-то, да и ещё которым прямо в глаза нарочно светят. Да и согревающее тело ощущение куда-то развеялось. Какое-то глухое шуршание в левом ухе. И ничего больше, ведь все звуки испарились, даже сопение старшего брата. И только юноша хочет подняться, чтобы проверить обстановку, как внушающих размеров тень наваливается на него. Появилась она из ниоткуда. Альфонс едва успел открыть глаза, настолько нарушитель спокойствия оказался быстрым. — Хей! Не сказать, что ему было тяжело. Просто неожиданно. Над ним нависала тонкая подтянутая фигура. Ему хотелось сразу подняться и скинуть с себя её. Некая слабость охватила все конечности, это похоже на животный страх, из-за которого звери впадают в оцепенение. Свет не доходил до незнакомого существа, но стоило ему нагнуться, показалось лицо. Оказалось, девушка. А девушка ли? Точнее, человек ли. Слишком быстра и ловка для обычной женщины. Начал жадно разглядывать черты лица, выискивая что-то знакомое. Зеленоватые глаза, узкие зрачки, именно они и приковали к себе внимание. Что-то было в них такое. Нечеловеческое. Должно быть, это просто кошмар? Но не мог же так сильно обыкновенный уж впечатлить зрелого не по годам юношу. Да и трудно понять, сон ли это вовсе. Всё ощущается вполне себе реалистично, даже очень. Лишь кромешная тишина напрягала, будто вокруг вакуум. Смотрит дальше. На левой щеке то ли шрамы, то ли рисунок, две малиновых полосы. Альфонс медленно перебирает архивы своей памяти, но не припоминает, чтобы в последнее время видел у кого-то нечто подобное. Да и незнакомым лицо не назовешь. Смутный образ возник в голове, его нельзя описать, настолько черты размыты. Но ведь… Несколько лет назад. Несколько лет назад он уже видел нечто. Нет, даже не видел, а чувствовал. Ноющая боль, растекающаяся по всему телу, она вовсе не физическая, нет, а такая, которая ослепляет разум. Хочется съежиться и закричать. Сковывает движения, не даёт и воздуха глотнуть лишний раз. Горячая кровь расползается по всему телу, а вскоре и вовсе вытекает за грань, вся земля вокруг окрашивается в багровый цвет. Это всё то, что окружало эфемерный образ. Он не мог сказать, кто перед ним был. Кто-то очень знакомый, кто-то заставляющий болезненно душу трепетать. Пухлые губы распахнулись. — Да что же такое, ты не узнаешь?! — возмущенно выпалил женский голос. Несмотря на тон, хмуро она не выглядела, больше заинтересованно. — Я-я… — Прекращай дурачиться, Ал. — Ха?.. — они действительно знакомы. По крайней мере, девушка знала его имя. — Прошло не так много лет. Так вот как ты выглядишь на самом деле. Совсем ничего не понимал. Некоторое время назад, в Ризенбурге, ему открыли правду о потерянных годах. И как стало понятно, именно о них речь и идёт. — Похожи. — она кивнула в сторону Эдварда. Только сейчас Альфонс заметил, что брат совсем не двигался. То есть да, конечно он мог спать. Но он совсем не дышал. Выглядел как декорация, просто туша на стоге сена. Разволновавшись, наконец выскользнул из-под ночной гостьи и подскочил к брату, хватая того за плечо. — Бесполезно. — вздыхает девушка, выходя из темноты на свет. — А как же тогда ты меня вообще видишь, ты не подумал? — улыбается, прикрывает глаза и складывает руки у себя на груди. — Ч-Что вы с ним сделали?! — Я что сделала? — приоткрыла зеленый глаз, сверкая им на Ала. — Не в моих силах что-либо сделать. — издаёт тихий смешок. — С ним всё хорошо, спит. Только вот, Эд вне этого пространства. Младший отходит от старшего, испуганно поднимает брови и поворачивается к девушке. — Вы хотите сказать, это мой сон? — Не совсем. — шагает к Альфонсу. Блондинка с короткой стрижкой. На ней чёрная майка и джинсы на высокой талии, а рисунок на лице продолжается на шее, заканчиваясь на плече. Пара ремней, на одном из них — нож. Помнится, кто-то уже дрался перед ним на ножах. И этот кто-то убил кого-то? Откуда столько крови? — А вы можете... Кхм, назвать своё имя? — А оно что-то даст? Ты, видно, память потерял, так что имя моё не поможет. — И это вы знаете... Но мы раньше встречались, да? Кивает, уже стоя совсем рядом. Оказалась слегка выше, из-за чего приходилось приподнимать голову. Укладывает ладонь на плечо, хлопает по нему. И улыбается. Очень по доброму улыбается. — Я рада, что ты всё-таки обрёл своё тело. Это и было вашей целью, ведь так? — Ну... Не только! — Помню Жадность мечтал узнать о способе заполучить вечную жизнь. Тогда мы тебя похитили. Прости за это. Невольно вздрагивает, смущенно отводит взгляд. Совсем не помнил никаких похищений. Змея продолжила. — После я мечтала отомстить военным. А ты, по доброй душе, пообещал остановить меня в любом случае. Тебе было жалко даже их. — без какого-либо упрёка шепчет почти на ухо юноше. Они стояли достаточно близко, чтобы он мог почувствовать, что... Что собеседница не дышит. Её грудь совсем не вздымалась, а на коже не ощущалось тёплое дыхание. Это можно было бы списать на сон, но они явно находились не во сне. Во всяком случае, такой близкий контакт смущал. — Так обидно было, когда ты хотел поделиться со мной булкой, а та военная не дала тебе это сделать. Вот сучка! Её цепкие руки уже обхватывают спину. А грудь прижимается к груди. Совсем раскрасневшись, убежать почему-то не хотел. Алу было приятно общество неназванной знакомой девушки. Одновременно же ему жутко хотелось заплакать. — Я узнала, что фюрер оказался ▉ ▉ ▉ ▉. Против него в битве мои шансы крайне малы. Пришлось бежать, бежать как можно скорее. Я добежала до тебя. А потом. Ахах. Что ты почувствовал, когда увидел меня? Парень наконец обнимает её в ответ, аккуратно прижимая к себе. — Меня будто разорвали. Я увидел кровь. В-Все конечности в крови, весь пол.. Ч-Чт—.. Снова сдавленный смешок, змея касается щекой щеки Альфонса. — Это уже в прошлом и никак не должно касаться тебя в настоящем. Мне очень хотелось тебя увидеть снова, Ал. Но вот чтобы ты тут ныть начал ещё из-за меня вообще не хотелось. — хихикает, смотрит в глаза. Словно боясь снова потерять, он прижимает девушку к себе сильнее, а трясущимися губами касается её губ. Да куда же она сбежит теперь... Ведь скорее всего её уже давно и на свете уже нет. Губы девушки ледяные, даже какие-то грубоватыми ощущались. Змеи — хладнокровные животные, так? — Хех. Ты такой чувствительный. Каким был, таким и остался. Юноше щипало нос, желание расплакаться никуда не делось. Трудно до конца объяснить эти ощущения. Поцелуй слегка облегчил его страдания, даже губы девушки будто стали теплее и от них стало веять жизнью, но только вот. Только вот это была не сказка. Мёртвые поцелуем к жизни не возвращаются. Она нагнула голову и в какой-то момент просто укусила его в шею. Но боли никакой не последовало. Только от смущения и неожиданности пискнул, жмуря глаза. — Кха-а... — прикрывает свой рот, забывая что Эдварда вряд ли что разбудит здесь. За укусом последовал поцелуй. И ещё один. Ещё. Туда же, в шею. Дергаясь от каждого поцелуя, оступается и едва ли не отпрыгивает в сторону. — Боишься, что съем? — следует за ним, всё ещё прижимаясь. — Ты очень сладкий, но опять же. Не в моих силах. Так всё это неловко. Прежде ему никогда не приходилось иметь дел любовных дел с девушками. Но... Не хотелось её отпускать. Они снова оказались лицом к лицу, телом к телу. Вся шея покрылась гусиной кожей у Ала от поцелуев, он думал ответить своей партнёрше, но только смог во второй раз впиться в её губы. На этот раз мягкие и где-то слегка тёплые. Они долго не расставались, девушка прикрыла глаза, открыв их только тогда, когда парень коснулся пальцами её рисунка на лице. — Пожалуйста, скажите... Как же вас звали? Молчание. Выглядело странно, она будто бы сама не помнила имени, и ушла далеко в раздумья, дабы вспомнить его. — Мартель. Хруст, оглушающий хлопок. Прикусывает губу, громко всхлипывает. Зрачки сузились от боли. Она вернулась с новой силой. Окружение потускнело, а из глаз потекли тёмные слёзы, окрашивающие все вокруг просто в серый цвет. — Кья... — глотает воздух, что есть силы. Содрогаясь, издаёт что-то похожее на сдавленный писк. Почему-то уже на том самом стоге сена, на котором и уснул. Шея и плечи мокрые от слёз. — Всё хорошо? — Эдвард уже стоял рядом, удивленно тараща глаза. — Кошмар что ли? — Где?! — Что где? Вскакивает. Но вокруг никого, кроме старшего брата, уже давно не было.