немного о конфетах с сигаретами

Такое ощущение, что Отоме взяла трость Ичиджику и очень сильно всадила ей в голову. А как иначе можно было объяснить этот приказ? — Амемура Рамуда, ты должен рассказать Аохицуги Саматоки про гипноз Нему. И что сделал это именно ты. — Что?.. Ты смешно шутишь! — хотелось бы поверить в тот момент, что Ичиджику шутила, но, к сожалению, она никогда не шутит. И хорошо, это выходило бы у нее супер-плохо. — Я не шучу сейчас. — Тогда я ничего не понимаю, — после ответа последовала небольшая пауза. Рамуда опешил, но ему было необходимо собрать последние крупицы логики. — А-а как же противостояние Саматоки и Ичиро? — А тебе и не нужно. Просто выполни, что от тебя требуется. Помни, мы можем избавиться от тебя в любой момент, — послышались короткие гудки. Сидя на лавке в парке, парень почувствовал, что все деревья и высотки вот-вот на него рухнут. Потянуло к земле. Благо он сидел, но скатиться вниз очень хотелось. Первое, что ощутил Рамуда, это жгучий стыд и страх, тревогу от будущих событий, где Он все узнает, узнает о том, насколько промахнулся. Пробудь бы Рамуда в таком состоянии еще недолго, и его бы начало потряхивать. Он сгорбился, накинув капюшон, и со вздохом взялся руками за лоб. Мозг пытался за что-то зацепиться, но сейчас просто хотелось смотреть на серый, безжизненный асфальт: из-за свисающей челки он видел его кусками, словно лоскутами, которые обычно валяются на полу во время изготовки изделия. С глаз не хотел сходить образ — грозная леди с грудью навыкат, успешный лидер и правая рука не менее грозного правителя, простите, правительницы. Даже сейчас у него в голове Ичиджику казалась куда выше, чем Рамуда, который уже привык ощущать себя с этой шайкой каким-то тараканом. Маленьким, жалким тараканом, пресмыкающимся перед руководством, пытаясь выгрызть подачки в виде конфет. И поначалу он был согласен на эту игру: он с машинальной дерзостью выполнял поручения Тюоку, как и было ему предопределено судьбой. Но чем дольше он жил, тем сложнее было подчиниться. Таракана и раздавить не жалко. Рамуда медленно выпрямился и состроил милое личико, сощурив глаза, словно Каденокоджи стояла прямо перед ним. Но ничего не изменилось, он все еще сидел ночью в парке, а не в здании Тюоку. Проглотив приказ, он нашел тогда в себе силы ответить привычным «Будет исполнено, сестренка-Ичиджику». Из памяти выгружались изображения коридоров, лифтов, входного фойе и хлопочущих подчиненных, входных дверей — локаций муравейника, всей цитадели самых отвратительных идей. Свежий воздух казался панацеей. После минут трех до него дошло, что он до сих пор не расслабил мышцы лица. Когда-то он уже чувствовал что-то подобное, но слабее. Ах да-а, конечно. Джакурай, Йоцуцуджи. Саматоки и Нему. Рамуда знал, что мозг Отоме способен вырабатывать невероятные планы, но вариант с Нему он точно не просчитал. Закрыв входную дверь, он, естественно, увидел свою квартиру. В свое время он тут все подогнул под себя: разрисованные стены, потолки, яркие кресла, иллюминация с кучей огоньков — творческий беспорядок, свойственный дизайнеру. Дом был одним из немногих мест, где Амемура мог хоть как-то выразиться, высказать свое недовольство. Квартира была совершенно пуста, но кто-то, видимо, решил заботливо выдать парню анаглифные очки с сине-красными линзами для просмотра кино. Вон то родное зеркало в углу превратилось в зеркало, около которого он снимал с Саматоки мерки — якудза тогда еще постоянно морщился от непонимания, что именно Рамуда хотел ему сшить. Ныне же в зеркальной глади отображался только Рамуда — бледный и размытый, какой-то маленький. Диван теперь был не просто диваном, а местом, где Саматоки ел вместе с ним, хотя он был ну очень против, ведь есть надо за столом. Рамуда плюхнулся на него и почувствовал мягкие ворсинки обивки — наверняка там завалялись крошки от вчерашней пиццы. Вот бы там еще завалялся такой теплый и раненый Саматоки… Уставившись в потолок, он увидел кусочек цвета, полностью подходящий под ситуацию, — белый. Бело, не заполнено, пусто, как будто Рамуда лишился чего-то важного, кого-то ценного. Или ему придется самому это отдать и слиться с массой бездушных клонов, которые понятия не имеют, как это сложно — рушить, что ты когда-то строил. Но Рамуда и был создан для разрушений и хаоса. Осознание доходило медленно. Чем больше он зацикливался на этом, тем светлее открывались воспоминания. Моменты в квартире сменялись первыми знаками внимания и догонялки, вереницей следовали какие-то должные по ситуации слова, касания, ненавязчивые жесты, походы в клубы и пьяные вечера, прогулки в парках и нежелание что-то признавать. Понимание, что внутри что-то пошло не так, навязчивые объятия, первые свидания, недовольные бурчания и бесконечный мат, алкоголь, секс, тепло человеческого тела и ощущение себя живым. А дальше моток обрывался. Рамуде было жаль за все это, за то, что Саматоки снова получит удар от жизни, коих было и так немало. По мнению Амемуры, он не заслуживал тех страданий, которые он перенес. И на простом кидалове они не заканчивалось. Сестра это буквально самое ценное, что есть у него в жизни, то, что он поклялся оберегать в одиночку, но не смог, а тут еще и новость о том, что предал ее не кто иной, как твой парень. Но и о себе забывать было никак нельзя. Казалось, Тюоку хотят избавиться от Рамуды. Саматоки ведь наверняка устроит такую бучу, что Рамуде придется очень постараться, чтобы успеть свалить при возможности. Да! Точно! Он просто скажет и уйдет. Ничего такого. Просто сказать и уйти, ничего ведь сложного в этом нет? Уйти и больше не общаться с Саматоки, возможно, на время. Желательно. Он ведь уже не впервые глушит себя. Рамуда улыбнулся своей идее — наконец-то он нашел что-то достойное, осталось только провернуть. Как он мог забыть? Он ведь всегда вытворял чего и сваливал по-английски. Свое спасение пока дороже. И все же… Как Саматоки это перенесет? Рамуда не удивится, если Джуто запихнет его в обезьянник в качестве курорта. Хе-хе, если бы он знал, как мило с его сестренкой общается та же Ичиджику, стерва, которая вставляет палки в колеса всем в этой гребаной стране, самому Амемуре аж завидно становится. Неужели он недостоин счастья просто потому что он не человек? Рамуда кисло улыбнулся. Видимо, пока еще недостоин. Быть созданием партии морально тяжело. Именно от партии зависит, будешь ты жить или нет. Страдай сколько хочешь, обижайся, выслуживайся, конец один — тебя все равно втопчут в грязь и дадут новых конфет. Молодец, заслужил. И еще заслужишь, если выполнишь задание безупречно. И сейчас получится. Иронично, но именно Саматоки был прав — жизнь несправедлива, так что сейчас надо собраться с силами и сделать то, что ему предначертано судьбой. Да и лучше якудза узнает все от него, чем от кого-то другого. Оу. Рамуда явно не ожидал встретить тут женщин со знакомой униформой. Почему они пришли к Саматоки? Неужели?.. — Теперь они все спят! — Что?.. Что тебе надо? Зачем ты пришел? — Слушай. А тебе не казалось поведение твоей сестренки странным? ~