Любить

Арсений производил сильное впечатление. Благо, Антон действительно умел отшучиваться и все свои нервы оставлять на потом. Все ребята хорошо ладили. Шастун пришел в максимально дружелюбную атмосферу, приняли без злобы и с радостью. Мальчик молодой еще совсем, зеленый, только институт закончил и сразу на сцену. Судя по реакции после первых съемок и выпусков - поклонниц было не избежать. Сам парень недавно расстался с девушкой. Девушки вообще у Антона долго не задерживались, он никак не мог понять в чём дело. Ему молодому, конечно, жениться и детей не хотелось, да и девчонкам вроде тоже, но всё-равно тут не так, там не так. Не он бросал, от него уходили. Поджимали губы в тонкую, грустную полуулыбку и уходили. Сердце никогда не болело, Антон никого из них не любил. Так ведь у всех? Любовь приходит с годами, под старость лет, где-то во цвету сирени с бегающими внуками вокруг? Резко и сразу не случалось ни разу. Мимолетные, начальные искры, рожденные молодыми, горячими телами, а дальше...? Грустная полуулыбка. Последняя продержалась пол года. Антон думал: она. Нет представления об идеале. Спокойная, домашняя, чтобы рядом была, да и всё. Чего ещё мужику-то надо? Шастун смеялся какой великолепный образ поддерживает Арсений, что все к нему так и тянутся. Сам Антон тоже притянулся на расстояние вытянутой руки, притянулся бы и ближе, да Арсений со всеми дистанцию держал. Это незаметно, ни с первого, ни со второго взгляда. Антон очень хотел с ним дружить. Супер близких друзей у парня не было, не сыскалось, так приятели по гаражу и клубам, а такого душевного человека рядом не было. Сводила работа, общий юмор, появившиеся общие фразочки. В одни гастроли съездили, в другие, в третьи. Для Шастуна всё в новинку, ему только общаться, поглощать, познавать, везде бегать. Арсений с теплотой наблюдал за молодым мальчиком, искренне желая ему успеха. По началу команда из взрослых мужчин не была уверена, что этот парень задержится, но Антон прекрасно влился в шоу, да и в их с ребятами жизнь. Арсений вовсе не был тем буйком, к которому все рыбы в море сплываются, но чувствовал, что Антон тянется чисто по-человечески. Славный. Антон славный. Но недостаточно, чтобы везде вместе ходить и шляться к нему домой на пиво. Попов не воротил нос, просто устал находить друзей, затем терять. Сцена это часть образа, часть личности, где ты показываешь себя с максимально лучшей стороны. У медали всегда две стороны. Всё было бы очень просто если бы Арсений был сродни медали, но нет, кубик рубик ближе. Многоранный, многоцветный, сложный. Антон же простой, с обычными на лбу написанными эмоциями. Добрый, хороший мальчик из Воронежа в поисках себя. На гастролях Антон переступал через смущение, вновь стучась с чужой номер. Выпить, поболтать. В какой-то момент казалось - навязывается ведь. Перестал приходить, одному сидеть, киснуть стало совсем грустно, а Попов явно не собирался аки спаситель скрашивать вечер коллеги за бутылочкой пива. - Вот ты где, ты чего тут сидишь? Это чего? - Арсений глянул через плечо. - Похоже на воду из бассейна, а не коктейль. - Что-то случилось? - Антон попытался сдвинуть в кучу брови, но видимо, сдвинулись глаза. Раз граф ищет, наверняка что-то произошло. - Ты написал в вотс ап, что придешь через пол часа, - блять. Тупая привычка писать смс, стирать, писать, стирать. Видимо, отправил случайно. Так как эмоции Антона легко угадать, Попов быстро смекнул, что это случайность. - Ты обычно не напиваешься. Всё в порядке? Давай в номер провожу? - Антон скорчил лицо, обращаясь в бармену: - Мальчик, водочки налей. - Хватит с него водочки. Домой пока не собираемся, - впервые Шастун прямо на глазах напивается. Попов знал о пристрастии парня к выпивке, но впервые за год видел его настолько не в себе. Парня качало, он решил резко встать и уйти, а получилось резко встать и упасть. Брюнет придерживает за талию и провожает до номера. - У тебя руки горячие, - бросает Антон, заваливаясь на кровать. В горле пересохло и всё кружится. - Нормальные. Это ты очень горячий, - от алкоголя обычно температура не повышается. Попов прислонился тыльной стороной ладони ко лбу, затем нащупал пульс на шее, внимательно посмотрев в глаза. Антон расплылся в улыбке. - Что ты принял? - Не знаю. Колёса какие-то, - нависший Арсений казался иллюзией. Сном. Шастун протянул ладонь, медленно проводя ею перед хмурым лицом. - Ты очень красивый. - Чего? - Арсений напрягся, внутренне, как зверь, готовый отразить удар. Поддатый Антон не заметил стального блеска в глазах, грустно улыбнувшись. - Почему у вас, красивых парней, всё так легко? Стоит войти в двери, сразу толпа девушек набегает. Наверное, ты ни разу не уходил из клуба один. Тебе нравится такое? Обилие женщин, постоянная смена лиц? Так же Антон не заметил, как Арсений расслабился, зажимая двумя пальцами переносицу, усаживаясь рядом на кровать. - Не думаю, что у тебя хотя бы раз были проблемы с девушками. С твоей-то харизмой, - мужчина дружелюбно взъерошил светлые волосы. - Сравниваешь харизму шута с харизмой необделённого разумом красавчика? Плохой юмор. - Антон, ты ещё очень молодой, а конкретно сейчас - очень пьяный. Я уверен, ты найдешь девушку, которая будет любить тебя, а ты её. Красота в глазах смотрящего, - парень со всей серьезностью посмотрел на брюнета. Голубоглазый ответил таким же внимательным взглядом. - Да-а, сколько не смотри на тебя - красивый. Арсений закатил глаза. Отвернулся буквально на секунду, нашел в своей голове очередное наставление, взглянул на Шастуна, а тот уже уснул. Ладно, наставления откладываются за завтра. Антон ему ещё ответил за то, что напугал его со своим: "ты красивый". Продирать глаза оказалось сложно. В комнате царил полумрак, на тумбочке стояла бутылка воды. Жадно выпить до дна и позволить глазам открыться немного шире. Рядом спал Арсений. А ну, хорошо. Что?! Нервно вперившись взглядом в обнаженное тело, бедра которого прикрывались одним лишь коротким полотенцем, Шастун выронил пустую бутылку, следом на пол полетела челюсть. Арсений, как в порно-фильме, приоткрыл глаза, томно глянув из-под длинных ресниц, бархатно прошелестел: - Доброе утро. Выражение лица парня отражало все мысли, крутившиеся в голове. Почему я голый? Что тут делает такой же голый Арсений? Какого Мерлина в одной кровати?! - Как голова? - заботливо поинтересовался мужчина, перетекая в сидячую позу. - Н-нормально... А что? Ну ты тут... Мы тут... Что? - А-а, - елейно протянул брюнет, хищно улыбнувшись. - Ты много выпил вчера, я как истинный джентльмен донёс тебя до номера... Кстати, задница не болит? Антону понадобилось три секунды, чтобы окончательно побледнеть, затем позеленеть и сползти в горизонтально-мертвое положение. - Видел бы ты своё лицо сейчас. Считай это маленькой местью. - Маленькой местью? - прошипел парень, сжимая челюсти. - Я не понял, а что с моей задницей и с какого хуя она блять должна болеть? Клянусь, если ты хоть что-то не то сделал, я тебе втащу. - Не то? Судя по тем звукам, что ты издавал - я всё делал правильно. Арсений заигрался, расслабился, к тому же не ожидал, что Шастун всерьез его ударит. Мужчина слетел с кровати, сплюнув кровью. Антон мелко дрожал, неверяще смотря на Попова. Этот? Он не мог. Арсений запаниковал, быстро поднявшись с пола и присев на кровать. - Антон, ты чего? Я пошутил. Ты чего, ну, - и точно не ожидал, что парень расплачется. Челюсть болела нещадно. Какая глупая шутка, Господи. Какой же он ещё ребенок. Глупый, доверчивый. Почему он так среагировал? Неужели кто-то с ним что-то сделал? На место чувство вины пришло чувство злости и гнева. - Всё, всё. Пожалуйста... Клянусь, я ничего не делал. Я клянусь тебе. Ну. Посмотри на меня, - зеленые глаза смотрели в панике, недоверии, обиде. - Прости меня, Антон, ну что такое... - Арсению только оставалось гладить дрожащие плечи и в сотый раз шептать извинения в волосы. Антон никогда об этом ни с кем не говорил. Теперь этот... Арсений всё понял. Сложно было не понять. Дело давнее. Антону пятнадцать, тому парню около тридцати. Вписка. Наркотики. Много алкоголя. Парень не хотел. Но никто его не спрашивал. Затем хотелось сдохнуть, позже никогда не вспоминать. Неловкость. Единственное, что чувствовал Антон. Арсений ощущал намного больший спектр эмоций, от раскаянья до ненависти. Антон давно не ребенок, но он хрупкий, маленький и наивный. Поэтому так и ведёт себя. Избегает. Взгляд прячет. Не потому что Арсений понял очевидное, а потому что стыдно, он боится, что Попов плохо о нём думает, презирает и ненавидит. Откуда взять социальные компетенции человеку, не умеющему быть искренним, чтобы показать, что именно он думает? Команда заметила изменения. Хвостик, бегавший за Арсением, постоянно жавшийся к нему, теперь играет в недосмущение-недоизбегание. Антон вёл себя рассеянно на репетициях, на самих шоу выкладывался на полную. Подводить кого-то не в духе этого юноши. Арсений наблюдал, мимикрировал, впервые в жизни, под чужое поведение. Антон перестал вести себя как напуганный кролик, приняв наконец на веру, что мужчина его не ненавидит, зла не желает, глумиться не собирается. Без внимания не осталось, настолько осторожен стал брюнет. Матвиенко и смешно, и странно - резкий на словцо Арсений играет в папочку. Чего стоит тот случай в баре, когда к Антону подкатил поддатый альфа-самец. Никто понять ничего не успел, а самец валяется на полу с разбитым носом, над ним стоит Арсений, очень злой и серьезный Арсений, с видом терминатора повернулся к Шастуну, у которого отвисла челюсть, и поинтересовался всё ли в порядке. Всё у Шастуна в порядке, а вот Арсений ударил так, что сломал палец о чужое лицо. Хотели ехать в больницу все вместе, но эта подозрительная парочка отчалила вдвоём. Арсений испугался больше всех. Конкретно за себя. Сперва сделал, потом подумал. В груди возникло мерзкое чувство, обрамленное злобой и гневом. Мужику повезло, что удар пришёлся не в висок. Арсений взглянул на парня, тот бессознательно жался к нему, крепко держа за локоть, то ли чтобы Попов не убежал, то ли чтобы не начал кого-то снова бить. - Ты не должен. Мне так неловко, - парень сплел пальцы перед собой, едва слышно говоря вслух. Брюнету загипсовали палец и отпустили восвояси. На дворе ночь. В приёмном покое никого и мигают старые, желтые лампочки под потолком. - И... я ненавижу, когда меня жалеют. - Антон и так проигрывал на фоне этого красавчика по всем параметрам, а тот его ещё жалеть вздумал, носится как курица с яйцом. - Я не жалею тебя. Сам не знаю как так вышло. Честно, - искренне. Попов сел рядом на скамейку с расцарапанной клеёнкой, ковырнув дырочку. - Я ведь не знаю, ты ничего не сказал. И вообще, как я понимаю, не хочешь со мной разговаривать. Боялся, что ты из шоу уйдешь из-за моей тупой шутки. Антон вздрогнул. Ведь и такие мысли голову посещали. - Тогда... это было давно. Очень давно. И я был в стельку пьян. Но я не гей. Давящее, напряженное молчание зависло остриём у горла Попова. - Нет конечно, именно поэтому бухой ты, назвал меня красавчиком и спросил какого это иметь столько поклонниц, - даже ладони вспотели. Очередная нелепость слетела с губ. - Правда? И что же ты ответил? - Антон удивился, потому что вообще ничего не помнил из событий той ночи. - Что красота в глазах смотрящего. - То есть в глазах всех женщин, которые на тебя смотрят. Парни переглянулись, рассмеявшись. Антона отпустило. С самого начала к комику проснулась зависть, а внутри выросло чувство собственной неполноценности. Душа компании, в то же время закрытый, отстраненный. Антон начал участвовать в других проектах, а Арсений отвечая на провокационные вопросы об успешном коллеге, говорил просто: ему не нужно, не интересно, нет ни энергии, ни желания. В то время как Шастун пытался преодолеть незримое расстояние между ними и достать до его уровня. Арсений ни с кем не вел никакой борьбы за лидерство, мог бы позавидовать более успешным коллегам, имеющих большую популярность в новых телепроектах. Попова тоже звали по началу, но тот отнекивался и звать перестали. Пиво было вкусным. Всё наладилось. Арсений очень трепетно относился к Антону, что льстило последнему. Выделяет. Поддерживает. Совместные вечера стали частыми, походы в кино, на выставки. Оказалось, Арсений любит моду и творческое кино. Он снялся в паре фильмов. Шастун с улыбкой от одного уха до другого и неизменным букетом пионов. В какой-то момент времени они стали проводить так много времени вместе, что однажды утром, Антон понял, что Арсений почти у него живет. - Ты бы все остальные вещи перевез тоже. А то всё в моих футболках щеголяешь, как девица. - И что же я скажу жене? - Как только её заведёшь, отпущу тебя на все четыре стороны, - ага, жена. У Арсения быстрее гроб появится. - Ещё у меня есть дочь. - А у меня бутерброд, - парень изучил взглядом пустоту холодильник. - Хотя нет, только хлеб. Даже сыра никакого не завалялось. - Я серьезно. - Да я тоже! Такое ощущение, что мы бомжи безработные. Хочу что-нибудь приготовить сам. Давай на рынок за мясом съездим, а? Мы всю ночь ютуб смотрели про еду просто так что ли? Арсений достал телефон, положил на стол, немного пошарил взглядом по кухне, затем вышел, а вернулся уже с паспортом и отдал Шастуну, которого чужой паспорт волновал в последнюю очередь. А вот мясо... Мясо резко перестало волновать. Штамп. Запись о браке, запись о ребёнке. - Это что? - да, звучит как в мыльной мелодраме, где любовница узнает о жене и детях. - Арсений? - Не знал как сказать. Хотел подготовить, помягче. Хотя было бы к чему. От былых отношений только записи в документе и остались. - Скоро мой День Рождения. Жена приведет дочку. Я хочу вас познакомить. Антон сел на стул, благо тот стоял прямо под задницей. - Мы полтора года работаем бок о бок, а последний год... мы... мы здесь, - зеленоглазый обвёл пространство руками. - Как я не понимаю? Почему ты раньше не сказал? - Не знаю, - Арсений оперся ладонями о стол, тяжело вздохнув. У него тоже были свои секреты. - Что случилось? - за всё время, что они провели вместе, Антон научился хорошо понимать друга. Впервые голубоглазый так согнулся, словно на нём лежит непомерно тяжелый груз. Парень закусил губу, протянув ладонь, зацепился пальцами за футболку, подъехав на стуле вплотную и заглядывая в глаза. - Жизнь случилась. Была девушка. Думал, любовь. Оказалась страсть, она быстро прошла. А она оказалась беременна. Я женился. Девица неплохая. Думал: стерпится, слюбится. Все так живут ведь, да? - риторически. - Я не нагулялся тогда, Алёна думала, что ребёнком привяжет, но нет. Разводиться не хочет. Мол, у дочери отец должен быть, а сама с Кьярой только по праздникам даёт видеться. Антон обвился руками вокруг чужих бедер, утыкаясь носом в живот. Вот это поворот. - Я тоже очень хочу познакомиться с твоей дочерью, - Антон всхлипнул. - О Боже. Ещё расплачься тут, - мужчина закатил глаза, глянув сверху вниз на макушку. Антон демонстративно всхлипнул ещё раз. Кьяра оказалась маленьким пятилетним ангелом. Папа её не столько интересовал, сколько высокий улыбчивый дядя. Алёна аки львица следила за своим прайдом, посылая гневные сигналы силой мысли этому "дяде". Вечеринка вышла мощная. Собрались многие люди, за всеми не уследишь. Конечно, звездой вечера был Арсений, затянутый в чёрный смокинг, вооруженный улыбкой до ушей и кучей шуточек. Коллектив "импровизации" как мог развлекал гостей. Ребята тоже очень удивились, узнав, что у Арсения есть дочь и жена. Матвиенко увидев такую красавицу, решил, что Попов чокнутый, раз променял её на Шастуна. Слухи о том, что ребята живут вместе обросли несуществующими подробностями и иногда юмор касательно их совместного бытия просачивался на шоу елейным голосом Паши. - Я не понял, Шастун, мне столько цветов подарили, а ты решил, что я не замечу отсутствия пионов среди них? Я заметил. Где. Мой. Веник? - Арсений очень устал и едва волочил ноги в лифт. Следом, пошатываясь, волочился Антон. Шатался парень не от выпивки, а от дикой беготни. Маленький ангел оказался гиперактивным и быстро умотал дядю. Быстро это часов за пять. - Не буду же я ко всем веникам его класть. Мой веник - особенный. Поэтому дома тебя ждёт. Кареглазый не шутил. Арсений уехал утром на пол часа раньше, пионы, благо доставка приехала вовремя. - Сто одна... пионина? - брюнет ахнул, проходя в гостиную к стеклянному столику. Антон залюбовался картиной: прекрасный мужчина нюхает прекрасные цветы. - Почему ты мне даришь пионы? Кто сказал что я их люблю? - Ты? Это вообще-то мои любимые цветы, - удивительно насколько именно пионы подходили Арсению. Ни пошлые красные розы, ни мягкие ромашки луговые, ни изящная аристократичная сирень с дерева, ни гортензии, а именно пионы. Арсений обернулся, цокнув языком. Как же вгоняет в краску эта счастливая физиономия занятая любованием. - И я не знаю, что тебе подарить. Долго думал, ничего на ум не пришло. У тебя всё есть. Ты счастливый человек и я лишь могу пожелать, чтобы это счастье оставалось с тобой как можно дольше. - Как это не знаешь что подарить? А как же дубовая двуспальная кровать, реклама которой нас настолько заебала, что мы поехали её смотреть? - отшутился мужчина, напрягаясь где-то в районе лопаток, отойдя подальше от медленно приближающегося Шастуна. Шастун вообще-то шёл к дивану, чтобы на него завалиться. - Завтра приедет доставка и сборка, - отмахнулся кареглазый. Зря Арсений не поверил. Кровать, матрас, дотошно выбираемые подушки и постельное бельё приехали ранним утром. - Э, а куда они её тащат? Почему мой подарок несут в ТВОЮ комнату? - Арсений негодовал с утра, сонно протирая глаза. Рабочие переглянулись, остановившись. Антон махнул рукой, мол, чо встали, идите куда сказано. - Я не говорил, что собираюсь дарить эту кровать тебе, - усмехнулся Антон. - В смысле? Я столько сил и времени вложил в этот матрас! - Попов упал рядом с ортопедическим матрасом на колени, обнимая и всем видом показывая, что не собирается с ним расставаться. Ребята действительно весь день убили из-за дурацкой рекламы, постоянно подсовывающей дурацкую кровать из массива дуба. У Антона было две спальни, большую часть времени проводили в гостиной, а ночью каждый расходился к себе. Поездка вышла спонтанной. Выбирали так, словно завтра женятся, так и решил персонал всех магазинов, куда эта дотошная парочка заходила. Арсений уехал на съёмки жутко раздраженный и еще не отошедший от вчерашнего праздника. Антон уперся и сказал, что может заказать Арсению всё тоже самое, только придется ждать три недели пока сделают такую же кровать. Эта на заказ, по индивидуальному эскизу, который они оба делали с дизайнером прямо в магазине, тот услужливо лепетал и рассказывал, что сам скоро выходит замуж и очень рад, что в России есть семейные пары геев. Антон свернулся в клубочек на новой кровати, довольно засопел, переходя в мир Морфея. Переходу помешало какое-то шебуршание рядом. - Ты чо ополоумел? Вали отсюда, - зашипел парень, пытаясь попасть ногой по наглой заднице. - И я рад тебя видеть, дорогой, - саркастично парировал Попов, перехватив за лодыжку и удачно плюхнувшись на вторую половину кровати. - Нет, зараза такая, хочешь - вали сам. Это мой подарок. Моя кровать. Всё. Антон даже спорить не стал. Вот мудак. Пошёл в жопу. Самое неловкое наступало каждым последующим утром. Антон просыпался раньше, поэтому весь позор ситуации видел только он. Каким-то непонятным макаром, Шастун просыпался то в объятиях Арсения, то на плече, то на груди, то под боком. Понятно было, что именно Антон во сне подползает ближе и жмётся. Всё можно легко закончить - сдаться и уйти в другую комнату. Но нет. Антон стоически терпел. Арсений сразу реагировал, будучи во сне, на чужое телодвижение и крепче обнимал тело рядом, утыкаясь лицом в волосы. У Шастуна на пятый день начал нервно дергаться глаз. - Ахренеть, - домой залетел голубоглазый, злой как черт. - Что? Быть не может. Не говори, что тебя не утвердили. Говорили, что роль именно для тебя написана, - Арсения позвали на съемки какой-то короткометражки. - Да! Да, Шастун, представь себе! Помнишь того мужика, который нам дизайн кровати рисовал? - Помню. - Так вот режиссер - его нынешний муж, а роль о судьбе грешного гея в России , - Арсений метался по комнате, гневно раздувая ноздри. Антон удивленно моргнул, продолжая спокойно жевать бутерброд. - И в чём проблема? - Я не гей! - Ну и что? Это хороший опыт для актёра, - Шастун не понимал чего бесится мужчина. Ничего страшного в том, чтобы играть гея в кино не было. Наоборот, хорошо для карьеры. - Там надо целовать мужика! Ты чо, Антон, с ума сошёл?! - Ну поцелуешь разок другой. Это же просто игра. Актеры в фильмах постоянно целуются. Ой, а постельная сцена там будет гейская? - Антон с интересом вгрызся в верхний слой из сыра и помидорок. - Ты дебил? Да. Ты дебил, - Попов сел на диван, растеряв пыл негодования. - Короче, я сказал, что мой парень против всяких там поцелуев, поэтому я не буду это играть. И теперь они требуют тебя на площадку, чтобы доказать тебе, мол, это один несчастный поцелуйчик, у другого актера тоже есть какой-то мужик. Короче, ты понял. - Неа, - парень сглотнул, слизывая сладко-соленую водичку с корочки. - При чём тут я? Пусть парень твой и едет, - Арсений уставился на него как на идиота. - Нет, ну если я о жене и ребенке целый год не знал, может тут где-то твой парень живет в одном из шкафов? - зажрал Шастун. Ему сразу же прилетело сценарием по башке. Ребята подъезжали к съемочной площадке. - Запомни, ты очень сильно ревнивый. И злой. Такой же злой, когда я нечаянно испортил твою любимую рубашку. - Я тебя еще не простил. - Отработаю. - Конечно отработаешь, я же этот... Сверху? - Нет, Шастун, ты, конечно, извини, но на моём фоне на актива ты не тянешь. - Я - злой пассив? Это смешно. Почему ты не можешь просто отказаться? - Так и еду просто отказываться! Они меня одного чуть не сожрали прошлый раз. Ты мне друг или кто? - Я твой парень. - Вот то-то же. Антону изначально не нравилась эта затея. Он не хотел встречаться со всякими манерными геями, как тот дизайнер и чего-то им там объяснять. Как оказалось из манерных было одно уже знакомое лицо, все остальные обычные ребята. По углам никто не зажимался и обстановка выглядела довольно таки серьезной. Фильм оказался военным, из гейского там был только персонаж Арсения, влюбленный в своего подчиненного. И там ничего кроме поцелуя в мертвые губы нет. Мертвые, потому что подчиненный погибает в плену. Антон отвел Арсения за локоток в сторонку. - Я ничего сейчас не хочу сказать, но может ты гомофоб? Сценарий классный. Я думаю, фильм зайдет. Не понимаю. Арсений поджал губы, опустив взгляд, хотел было что-то сказать, да устал одно и тоже повторять. - Хорошо. Только не делай такое лицо, пожалуйста. Я всё улажу, - смысл настаивать, если человек не хочет? Антон подошёл к ребятам. - Очень крутой фильм получится, я не сомневаюсь в успехе картины. Но, от лица Арсения еще раз скажу, что он не может. Не может не потому что у него есть я, а потому что ему тяжело всё это вынести в массы и так открыто о себе заявить. К тому же такую роль нужно с продюсером "Импровизации" оговаривать, так как это основной наш хлеб. Меня это, разумеется, тоже коснётся, если к Арсению какие-то будут претензии, вы сами понимаете в какой стране мы живем, - брюнет краем уха услышав проникновенную речь, подвинулся ближе. - У нас обоих идёт взлёт карьеры, и какой-бы хороший фильм не был, мне страшно, что риски могут перевесить. Можете считать меня трусом, но на этот фильм, думаю, можно будет согласиться только лет через пять. - Я не понимаю вас, Антон. Все итак знают, что вы вместе, и вся ваша "импровизация" в том числе, - обиженно заметил Стас. - Я говорил с Волей на днях, они оказывается все ждут приглашение на вашу свадьбу. Пф. Я думал, вы уже женаты. - В России это запрещено, - резко отрезал Антон. - Мы не настолько близки, чтобы всех звать на это мероприятие. Давайте так, мы обсудим это ещё раз, с командой импровизации в том числе и дадим вам знать в ближайшее время. Но настрой вы уловили, полагаю. Арсений был под впечатлением. - Ничего не говори. Они меня взбесили под конец что-то. Очень давят. Мне это не нравится. Ни с кем разговаривать не будем. Завтра сам позвоню на хуй пошлю. Всю ночь ворочился. Арсений заварил парню грудной сбор для сна, заставил выпить. Всё-равно крутится и вздыхает. Вот нервный какой. Притянул к себе, обнял со спины. - Не рыпайся. Всё. Нервничаешь, словно это тебя геюгой быть позвали. - Меня вымораживает, что люди не понимают ни черта, - Антон повернулся лицом, посмотрев в глаза. - Представь, что мы действительно вместе. Они реально не понимают, что могут тебе навредить? - Такой спокойный был, а теперь бесишься моего больше. Забавно. - Зараза какая а, - Антон отвернулся. Действительно, а чего он переживает. Арсений слышал работающие шестеренки в чужой голове и уже приготовился. Шастун снова повернулся лицом к мужчине. - Слушай. Я не понимаю. Мы живем вместе. Мы вместе жрем. Мы вместе работаем. Мы вместе СПИМ. Все считают нас парочкой геев, и мы это мало того, что не отрицаем, а всячески потворствуем. Вот скажи мне, когда ты спал с бабой последний раз? - Могу хоть завтра. Шастун, спи а, у тебя единственная извилина перегрелась. Арсений отвернулся. Благо темно, а ресницами можно скрыть панику в глазах. Думал обо всей этой чертовщине. Как так вышло? Как можно было дойти до этой кровати, когда решение возвращаться в этот дом стало настолько важным? Каждый день идти домой после работы, знать, что там торчит Антон, хнычущий об очередном куске сожжённого мяса. Признаться, парень стал готовить получше. Да и то с подачи Арсения. Антон порой тоже приходил за полночь, интересно что он чувствует, когда его ждут? Арсений всё-равно плохо спал один, Мерлин знает почему и с каких пор, поэтому дожидался и подогревал поздний ужин. Антон перестал пить. Антон... да они оба много что перестали делать и оба просто возвращались в этот дом. Шастун не всегда просыпался первым, Арсений зачастую первым открывал глаза, думал, что сошел с ума, ближе придвигался к Антону, снова забываясь сном. А с бабой, с бабой надо. Для личного успокоения. Чтобы голоса в голове поменьше пиздели. Антон как раз свалил на двое суток на один из своих проектов, а Арсений поехал в клуб. Тащить её туда - мерзко, даже мысли не возникло. Тащить в отель. Она красивая. Длинные, вьющиеся волосы, горячий рот. Антон делает сейчас тоже самое? Блять, ну какой на хуй Антон? Мысли, прекратите думаться. Шастуну не до женщин, проект задержался ещё на два дня. Сон шёл ради отключения от информации мира. Выжатый, относительно счастливый и безумно соскучившийся вернулся домой. Они говорили пару раз по видеосвязи, Антон под неё и вырубался, пока Попов чего-то хомячит и рассказывает. Оказывается, роль второго геюги предложили теперь Антону, дабы Арсений всё-таки согласился. Захотелось выть. Антон и завыл, мужчина ему подпел. Несмотря на дикую усталость, кареглазый всё-таки смекнул: у Арсения жуткий внутренний кризис. Шастун всё ждал пока этот кризис наступит у него самого, но обошлось как-то без самобичевания. Монолог примерно был таким: "Грустненько одному засыпать несколько ночей подряд? - Грустненько. - Надо бы бабу? - Не. - Мужика? - Не. - Арсения? - Да". Антон нехотя вылез из крепких объятий, открываясь лицом от шеи. - Девушку завёл что ли? У Арсения округлились глаза. - Ахренеть. Магия вне Хогвартса? - Пахнешь чужими духами, изменщик, - фыркнул парень, отходя к холодильнику. - Я завтра уезжаю в командировку на неделю. Твой День Рождения захватывает, - плохие новости сразу в лоб, чего тормозить. - Потрясающе, - резюмировал Антон. Ладно. Не надо раздражаться. Как ревнивая жена. Шастун взял себя в руки, обернувшись. - Всё нормально. Я не очень люблю свой День Рождения, и не хотел его праздновать, - ни с кем кроме тебя. - Для меня это просто день, никаких ресторанов и прочей бурды. Пиццу закажу, футбол посмотрю. Проведя мокрой ладонью по лицу, смысл с себя в раковину всё напускное дружелюбие. Это конец всего того чего не было? Шастун хорошо читал мужчину. Научился. Всё напряжение, тяжесть в голосе, внимательность, заминки перед фразами, чтобы подобрать нужные слова. Наверное, после командировки в эту квартиру он не вернется. В ванной пришлось провести слишком много времени, хорошо, что заныканные успокоительные лежат в том же тайнике. Парни завалились смотреть недосмотренный сериал, Антона больше интересовала чужая рука в собственных волосах и медленное но верное засыпание на коленях. Заботливый Арсений положил под голову тонкую подушку. - Пошли спать, иначе я вырублюсь прямо здесь. Вот так. Уткнуться лицом в грудь, приложиться щекой. Понять, что сегодня будет здоровый полноценный сон и уснуть абсолютно счастливым. Парень проснулся и слышал, как Арсений собирается. Но не пошёл провожать. А то выкинет ещё что-нибудь. Не уходи. Не бросай меня. "Малыш, я же лучше собаки". Н-да, Карлсон просто не встречался с женщинами, которые пахнут дорогими духами. Наверняка она невероятно красивая, как и всё на что обращает внимание Арсений. Всё же было прекрасно, пока вопрос "зачем" не начал настигать каждое утро. Зачем это своё внимание Попов обратил на невзрачного Шастуна? Зачем так крепко обнимает? Зачем приходит каждый день? Зачем начал уступать, делать вещи, которые раньше не делал: ходить на выставки, в кино, смотреть дурацкие сериалы? Это эксперимент? От скуки? Антону нравилось как пахнет Арсений. Он пах им. Домом. Общей кроватью. Острыми крылышками, детским гелем для душа "человек-паук", кондиционером для белья. Но не сейчас. Не этой ночью. Запах чужого человека злил. Казалось, она пробралась к ним на кухню, к ним в комнату, в кровать. В жизнь. Если бы только Антон был красивой женщиной. Но он был не очень красивым мужчиной. Как хорошо, что сейчас перерыв и можно отдохнуть. Но случилось то чего Антон боялся и этот страх засунул так глубоко, что и не вспоминал о нём. Пришли сны вместе с ночными паническими атаками. Да, он знал, что клиническая депрессия не лечится. Исправно принимал препараты, много двигался, общался с людьми, столько времени уже в Импровизации проработал. Потом нашёл Арсения и приём препаратов закончился, а зачем, если нашлось лекарство поинтереснее. Антон дважды лежал на реабилитации, для других: санаторный курорт. Он никому не говорил. Однажды была попытка, но его окрестили неудачником с проблемами в личной жизни, с проблемами на работе, тогда он ещё перебивался с подработки на подработку, и аж рядом психологических проблем, заставляя почувствовать вину за своё нелепое существование. Абьюзер и манипулятор - бросила на последок пассия и была такова, искренне полагая, что депрессия выдуманное заболевание для тех, кто ведет себя не так как ей хочется. Это было давно. А сейчас опять мерзкая, черная тварь вцепилась в грудную клетку, разрывая легкие. Сдохнуть бы - единственное чего хотел Антон на свой день рождения. Попов свято полагал, что Антон просто обиделся и приревновал как маленький ребенок. Девушка. Громко сказано. Секс вместо тоски и холодной постели в пустом доме. Антон отвечал в месенджере, мол, занят, туда сюда, забегался, очень скучает и всё такое, а на звонки не отвечал. Что за хуйня? Неделю назад у него было дел столько, что времени на сон не было, они всё-равно общались, сейчас у парня перерыв - какое занят? Конечно, Арсений планировал закончить всё до дня рождения и приехать утром, поэтому сам работал в ночь и других заставлял. Внезапно черкнул Матвиенко, интересуясь всё ли в порядке с Антоном. Внутреннее напряжение и нехорошие мысли брюнет списывал на усталость, а после этого сообщения раз десять позвонил Шастуну. Как на иголках, а Матвиенко никак не объяснил причину своего вопроса и пропал с радаров. Заебись. Арсений и так импульсивный и дерганный человек. Как ни в чем не бывало, Серёжа написал вечером, мол всё нормально, Шастун просто спит и скобочка. Повесить бы тебя на этой скобочке. Не на день рождения ехал, а как на похороны, сам не зная чего боясь. Антон после кучи звонков перезвонил, ласково убедил, что всё прекрасно, просто он всю ночь смотрел сериал, а днём уснул. А Арсений возьми да и не поверь. Дома тихо, Антон свернулся в клубочек. Холодильник подозрительно пустой. Диван не тронутый, обычно после нашествия на него Шастуна, тот покрыт банками из под колы, пакетиками недоеденных чипсов, фантиками от конфет. Мужчина бесшумно присел на край кровати, убирая со лба волосы. Завидные синяки под глазами. Антон подумал сперва, что глюки словил. Но глаза не обманывали. Его крепко обняли, утыкаясь носом в щеку. - С Днём Рождения. Парень обвил руками за шею, расплываясь в улыбке. - Вот это подарочек приехал. Неожиданно, - на таблетках немного отпустило, в плане размазало и стало всё-равно абсолютно на всё. Главное, чтобы Арсений ничего не заметил. К сожалению Шастуна, внимательный мужчина слишком хорошо знал этого плохого актера. Расширенные зрачки на свету - великолепно. Голубоглазый дотянулся до тумбочки, цепляя таблетки. Выводы не спешил делать вслух. Антон грешен с алкоголем, но не с наркотиками. - Это просто снотворное, плохо сплю. Спасибо, что приехал раньше. Пошлые розы? - парень кивнул на букет, усмехнувшись. - Ещё и голубые. - Ответом на твои пионы. Язык цветов и всё такое. - О-о, язык цветов? Я не особо в этом разбираюсь. И что это значит? Арсений приподнял удивленно брови: - Тоесть ты мне таскал постоянно пионы, не зная что они значат? Серьезно? - Мне аж страшно стало. И что же они значат? - надеюсь, не давай поженимся. - Останься со мной. Антон смутился, не связав фразу с объяснением. - Я никуда не собираюсь вообще-то, - пробормотал парень, отводя взгляд. - Блять, Антон, пионы говорят о просьбе, будь со мной, останься здесь. - А-а, - скис юноша. - О-о, - резко воодушевившись глянул на Арсения. - Вообще-то в точку. Да я экстрасенс. Ну а голубой веник этот означает что? - Раз ты такой экстрасенс, давай догадайся, - брюнет улыбнулся, подтянув одно колено к подбородку. - Ну-у, они голубые. Что-то там про гейское, я предполагаю, - мужчина выжидательно уставился на задумчивое лицо. Лицо покраснело до кончика ушей. - Ой, всё. Мне в голову одна похабщина лезет. Если что - я не понимаю намёков. И вообще я думал, что ты свалишь к какой-то бабе и бросишь меня ту-у-ут, - Антон сделал грустную мордочку. - Мы оба свалим сегодня к одной бабе. Хочу кое-что тебе подарить. - Надеюсь, не бабу, - сухо отреагировал Шастун. - Кое-что покруче всех баб на свете, - Арсений проследил за парнем, лениво слезающего с кровати через его колени. Антон глянул сверху вниз, посмотрев в глаза. - Добьешься развода и женишься на мне? - Антон умеет быть серьезным? - Я согласен! - Нет, не умеет. Шастун картинно заломил руки, отправившись в ванну. Арсений хитро улыбнулся, проскользнул следом в ванну, расстегивая ремень джинс: - Ну раз ты согласен... Парень удивленно проморгался, ожидая пока пантомима закончится, брюнет тем делом уже снял футболку и джинсы. - Всё, всё, ты победил, иди, - Антон слегка толкнул ладонями в грудь, голубоглазый хмыкнул, перехватив за запястья и притянув к себе, прошептал на ухо: - Что такое? Ты слишком стеснителен для человека, который каждое утро трется задницей о мой стояк. - Я нечаянно! Блять! - мужчина прижал Антона бедрами к стиральной машинке. - Я не понимаю, ты шутишь или нет. Ебать твою налево, Арсений, - сейчас случится сердечный приступ. Вот прям сейчас. - Я и сам не понимаю, - у Антона бешено бьется жилка на шее. Это красиво. Лучшее, что доводилось видеть и ключицы и горячие щеки. Он красивый мальчик, особенно сейчас. Что не мешает оставаться глупым и наивным. Мужчина перестал зажимать парня, отойдя буквально на пол шага назад, ожидая пока Антон возьмет себя в руки и поднимет на него взгляд. Шастун неловко взглянул из-под челки, нервно закусив губу. Господи. Арсений сделал еще пол шага вперед, удерживая контакт взглядов, вербально показав чего хочет - переместил взгляд на губы. Антон просто сделал шаг на встречу. О. Ох блять. Арсений целует жестко, сминая чужой рот, затем отстраняясь, тяжело дыша, пытаясь унять дрожь. Затем целует еще раз, углубляя, касаясь языком чужого, сплетаясь в неспешный танец, который перерастает в жадность. Воздуха не хватает. А Шастун напористый. Арсений тяжело дышит, прижимаясь лопатками к кафелю стены, к которой его подпёр Антон. Последнему снесло башню, он дорвался до шеи и ключиц, вылизывая каждый миллиметр горячей кожи. - Блять, - прошипел брюнет, когда колено уперлось между ног, прижимаясь к паху. Антон тяжело дышал в шею, проводя ладонями от бедер вверх. - Я... - Арсений не дал даже начать, склоняя голову в бок и увлекая в очередной поцелуй. Он уже знал, что у парня приличных размеров ствол. Но одно дело знать, другое дело гладить, сжимать, давить на головку, размазывая смазку. Сам Антон мял мошонку, лаская основание ствола, сжимая и проводя вниз-вверх. Они оба настолько заведены, что кончили от пары резких движений. Антон сидел в ванной. Душ поливал горячую голову, пытаясь остудить. Они всё-таки сделали это. С ума сойти. Губы горели, шея приятно саднила от укусов. Арсений отходил в комнате, так же бездумно пялясь перед собой. Антон, покачиваясь выбрался из ванной, освобождая место. Попову понадобилось намного больше времени, чтобы осознать: они пересекли черту, около которой ходили столько времени. Шастун решил, что надо вести себя как настоящий мужик. К слову, как в такой ситуации ведут себя настоящие мужики? Настоящий мужик Арсений предпочел по-идиотски корчить лицо, когда в голове появлялся очередной пошлый образ. - Что ты там смотришь? - А ты не слышишь? - Антон оторвал взгляд от экрана телефона, глянув на брюнета. - Э... порно? - Хочу посмотреть как надо это делать с мужиком. - Точно не по таким роликам этому учиться? - голубоглазый заглянул в экран. - Ого, какой большой. Нет, Шастун, если я тебя изверну в такую позу - ты сломаешься. - Как думаешь, если мы мужики нам надо предохраняться? По сути мы ведь не залетим. - Ты такой тупой, - ласково улыбнулся Попов, присаживаясь рядом на диван. - Венерические заболевания - раз, отсутствие желания месить членом говно - два. Пиздец. Нет, я не буду этого делать. Антон нахмурился. Следующие сорок минут парни с каменными лицами изучали лекционный курс по занятию мужицким сексом. - Ты меня точно порвешь. Надо сделать заказ на смазочной фабрике на всю партию. - Этот чувак говорит: медленно и осторожно. В того парня из порно поместился член в два раза больше моего и ничего. - Ну он поди опытный, а у меня очко от страха сжалось. - Рекомендуется его расслабить, - Арсений подцепил с тумбочки очки, возружая на нос. - Мне, кстати, нравится как на тебе выглядят очки. Такой горячий отличник. Ты в курсе. что похож на порноактера в целом? Смазливый, подкаченный. - Это звучит как подкат, - усмехнулся мужчина. - Это факт, а подкатывать я не умею. - То то бабы у тебя нет. - Зачем она мне нужна, если у меня под боком порноактер? - рассмеялся Шастун, укладываясь на колени. - Я вообще то в шоке и мне нервно. - Взаимно. - С ума сойти, мы лежим и смотрим обучающий курс для начинающих геюг. - Лучше так, чем ты потом на свою задницу месяц не присядешь. - А почему сразу я? - надулся Антон. - Я как то слабо представляю себя снизу. - А меня значит представляешь? - Представляю, - Арсений расплылся в усмешке, смущая парня своим многозначительным взглядом. - Пошёл в жопу. Арсений оскалился ещё больше: - Прям сейчас или ролик всё-таки досмотрим? - Ты невыносим, - какой же он всё-таки. - Кстати, у меня нет груди. И я не женщина. - Лена, серьезно?! Как ты могла это скрывать?! - Хватит дурачиться. Я серьезно. Весело ему. Скучно может стало. И что теперь? Они типа встречаться будут? Найдет бабу покраше себе - да уйдет, а Антон один останется, брошенный и с порванной задницей, как пройденный этап запасного варианта. Мужчина внимательно посмотрел на лицо, на котором все мысли были в очередной раз написаны. - Что, уже вырисовал себе образ девицы на которую я тебя променяю? - Антон бросил негодующий взгляд, сверкнув глазами. - Мы оба... Давай попробуем хотя бы жить сегодня. И... знаешь, я терпеть не могу этих замашек: придумать себе что-то, потом дуться ходить и сиди гадай на что обида и где накосячил. - Мне просто страшно, - Антон сдвинул брови домиком, понимая к чему Арсений клонит. К довольно частой женской практике: я обиделась, угадай на что. - Я мнительный. Загоняюсь. Я смотрю на тебя, понимаешь, и просто... - Я тоже смотрю на тебя, - оборвал брюнет, мягко проводя ладонью по волосам. - И я рад, что сейчас могу к тебе так прикоснуться, - ладонью съехал на щеку, гладя пальцами вдоль скулы. Кареглазый расслабленно выдохнул, целуя сердцевину ладони. Затем приподнялся, потянув Арсения на себя за ворот футболки, сминая губы в поцелуе. Это было правильно. Пальцы в волосах, ладони скользящие по спине. Вкусный и пахнущий как надо. Ими. Этим домом. Диваном. Общей кроватью и сном. - А знаешь... - мужчина улыбнулся, оттянув нижнюю губу. - Последнее время ты стонешь мои имя во сне, - Антон резко отстранился, шокировано на него посмотрев. Голубоглазый очертил подушечками пальцев зацелованные губы. - Да-да. Месяца так уже два. - Чушь. Испугался котёнок. - Я на диктофон написал. Хочешь послушать? - Ты шутишь? Мне ни одного сна с тобой не снилось, - чистая правда. Антон неверяще следил взглядом на брюнетом с беззлобной ухмылкой достающего телефон и включающего запись. - Это моя любимая. ".. С... А... рсений. Мнг..., - тишина, шуршание одеяла и тяжелое дыхание. - Прошу..." У Антона глаза на лоб полезли. Судя по тону снился явно не кошмар. " Господи. Я сейчас кончу" - а это уже Арсений. Запись обрывается. У Шастуна отвалилась челюсть. - Почему ты мне не сказал?! О чём ещё ты не сказал?! ПИЗДЕЦ БЛЯТЬ НА ХУЙ, - парень покраснел как маков цвет, закрыв руками полыхающие уши. Стыдно то как. - Приходилось дрочить после твоих реплик. И задаваться вопросами всё ли с головой у меня хорошо. Затем одергивать себя, чтобы не пялился на тебя столь... мм откровенно. Но даже если бы я хуем тебе в нос тыкал - ты бы вряд ли понял, что происходит. Решил бы, что мне просто жарко. И, что еще. Я тебя уже целовал. Пару раз. Ну ладно, десять. Стонал то ты исправно, пришлось бежать в командировку. Антон чувствовал себя каким-то кретином. То есть Арсений давно смекнул, всё что только можно и изучал, присматривался, решал что-то там, в то время как до Шастуна что-то дошло только сегодня в ванной. - Хм, - хмыкнул парень, - видать тебе понравилось меня целовать, - наклонился нос к носу. - Ты прикасался ко мне? - Арсений аж сглотнул, у Антона в глазах такие блядские огоньки появились, что аж жарко стало. Язык, мазнувший вдоль шеи, холоднее не сделал. Только на оборот. Шепчет: - Скажи мне. - Не... немного, - мужчина вцепился в плед, втянув носом воздух. По коже прошлась волна мурашек, заставляя откинуть голову назад. *** Шастун стоически терпел нападки на съемочной площадке. Роль военного да и вообще кино не его тема, это Арсений как рыба в воде. - Вот я столько вытерпел ради одного несчастного поцелуя... - А чего ты ворчишь? Кто ноздри раздул и категорически согласился на эту роль? Пятками в грудь бил: да кто кроме я, - довольно хмыкнул Попов, садясь за руль. - Тогда тебя целовал бы какой-то мужик.. - Это кино. Я ещё в театре играю, там тоже поцелуи случаются. Шастун в крайней степени негодования уставился на мужчину. Попов уставился в ответ, затем выкрутил роль, выезжая с парковки. - Теперь театральную карьеру делать будешь? Заказать для тебя дамский парик и корсет? Антон надулся как мышь на крупу. - Скажу Паше, что это ты меня в этом гейском фильме заставил сниматься. Всем скажу, что ты геюга. - В театре я от этого играть не перестану, - Антон просто голодный и злой, а съёмки по несколько дублей очень вымотали неподготовленного мальчишку. Его стезя: импровизация, прямой эфир, быстрые реакции. - Всё-всё. Это был последний съемочный день. Парень завис, молча сожрал свою картошку фри, а затем картошку Арсения, да и в целом весь заказ на двоих из мак-авто. - О божечки, - Шастун нервно повернулся к брюнету, пока тот парковался возле дома. - Мы геюги. Мы геюги в России. - Доброе утро, - о, у нас тут выгорание с великим прозрением намечается. Антон капризничал весь день. Арсению пришлось дважды сходить за мороженым. Внезапно дома тишина, никто с порога пакет не отбирает. - Ты живой? - Арсений не так давно нашел припрятанные таблетки, хотел поговорить по поводу депрессии, и в целом о какой-нибудь совместной активной деятельности, выказать свою поддержку, лояльность, ибо порой боялся на грани осознания, что Антон этих таблеток пережрёт. - Живой. Читаю. Вот и настроение скачет как у барышни беременной. Мужчина опустился на диван, заглядывая в планшет. - Опять? - Да, меня это успокаивает. - Логика у тебя, Шастун... Сниматься со мной в гейском фильме - нам пиздец, мы геи, все узнают, как жить. Читать про нас фанфики: "меня это успокаивает". - У нас тут есть ребенок, - воодушевленно заметил парень. - Так он и так у нас есть. Втроем на прошлых выходных ездили гулять, - не остался в долгу Попов. - Тут тебя его родил я, - гордо. - Да что ты говоришь... - о таком Арсений ещё не слышал. Ещё раз заглянул в планшет, бегая глазами вдоль строчек. - И как ты... родил? - Так я - омега, а ты - альфа. - Мы э... созвездия? - Нет, ладно, сейчас я всё тебе расскажу... - у Арсения по ходу повествования глаза на лоб полезли. Какое у Антона увлечение появилось. Интересное. Точно надо к психотерапевту его. Во чудной. До психотерапевта в итоге дошли. Даже до сексолога, но это уже было после того как вышел фильм. До многих дошли и до много. Из важного: до гражданского брака, затем почти что до развода, пришлось разъехаться. Затем Антон как-то пошутил после съемок одного из выпусков "Импровизации", мол, Арсений - сволочь: бросил всех невидимых детей от омеги и ускакал в свою блядскую альфо-даль. Арсений поржал, предложил поехать проведать этих самых детей, и как-то... снова одного сделали. Точнее, попытались. Арсению было тяжело, тяжелее, чем Антону и парень это прекрасно видел. Перевозя вещи обратно, оказалось, что большая часть из них так и не была вывезена. - Ты... это всё не выкинул? Не сжег на страшном ритуальном костре? - И что бы ты носил, когда вернулся? - Ты часом в "Битве Экстрасенсов" не подрабатываешь? Экая уверенность. - Я знал, что ты вернешься, - пожал плечами Антон, обнимая со спины. - Ты просто слишком испугался, - Арсений напрягся, хмурясь и упираясь ладонями в столешницу. - Не один ты всё видишь и замечаешь. Тебе страшно быть настолько привязанным, настолько... - Любить? - Любить.