Добро пожаловать в мой мир тьмы

В этой зарисовки присутствуют сцены некрофилии. ________________________________________ Рука, покрытая мелкими шрамами и ранками, что сильно выделялись на фоне бледной кожи, потянулась к такому же, словно обсыпанному мукой лицу и такому холодному как весенний снег. Оно было спокойным, не тронутым каким либо волнением. Навечно застывшая безмятежность. Глаза стеклянные, которые уже не загорятся яркими и светлыми эмоциями или темной всепоглощающей грустью, что как полотно застилает лица. Такое отдалённое от жизни выражение заставляло русого парня прикоснуться к векам, вискам со скулами и губами. - неживая красота, отдалённая от проблем земной жизни, божественна. Нежно, практически невесомо оглаживая щеку тела, протянул Уилфред. В голосе звучало обожание, зависимость с долей безумия в словах и взгляде. Алые потрескавшиеся и покусанные уста коснулись холода кожи, трепетно, будто спрашивая разрешение на дальнейшие действия. Губы скользнули сначала к скулам, а после к нижней челюсти. Светловолосый лишь прижимался, без каких либо лишних движений. Длинные ресницы дернулись. Темные глаза вновь заглянули в бездну мутного взгляда и поднялись к тумбе, а именно к содержимому. Скальпели, ножницы и разные орудия пыток. Те самые губы, что недавно касались мёртвого тела, сейчас растянулись в пугающей, но милой улыбке. Взгляд вновь опустился на труп, а рука провела от подбородка до груди, царапая кожу. - сейчас ты станешь еще прелестнее, мой дорогой. Черные бездны глаз заискрились при выборе оружия. Пальцы были столько раз изрезаны этими самыми ножами по неаккуратности. Выбор пал на скальпель. Опустившись вновь, губы коснулись холодных уст, а свободная рука откинула мешающую челку с лица трупа. Отстранившись, светловолосый прикоснулся лезвием к щеке тела., а после провел, оставляя, ровный порез. С обкусанных губ слетел стон удовольствия от картины. Короткие клычки вновь принялись кусать собственные губы. Порезы постепенно покрывали все тело. Уилфред решил раскрыть некоторые раны и добраться до внутренностей. Приметив более понравившиеся разрезы, русый принялся раскрывать их, помогая себе инструментами. Вскрыв тело, темноглазый стал ковыряться в органах, словно искал что-то. Некоторые внутренности доставал и разглядывал со всех сторон. Взгляд сиял чем-то таинственным, как будто он видел в этом, что-то особенное, что-то прекрасное, божественное. Иногда брови практически встречались на переносице, если что-то не нравилось. - а у тебя действительно богатый внутренний мир. Проговорил молодой человек и залился тихим смехом. Руки продолжили что-то ощупывать внутри. Мертвые всегда привлекали его больше чем живые. Такие тихие, всегда выслушают, их можно изучать изнутри, видеть все их богатства. Их тела приятно-остывшие. В них уже нет ярких эмоций, они вечно спокойные, их не трогают проблемы, нет в них живой суеты. Прикасаться к ним сначала хотелось нежно, словно они разобьются или их вечный сон развеется. С каждым разом внутри что-то требовало оставить следы, царапины, порезы. Это делало их такими завораживающими. Спокойный взгляд, никаких эмоций на этом бледном аристократическом лице и вскрытая грудная клетка или споротый живот, из которых выглядывают органы. Сочетание всего этого заставляло трепетать юное сердце.