Чародейка для ведьмака

      Ведьмак преодолел полторы тысячи миль, двадцать шесть ночей, половину из которых шёл дождь, загнал по меньшей мере восьмерых скакунов, преодолевая горные хребты на пути к Дикому Берегу. Мужчина потянул поводья на себя, останавливая разогнавшуюся лошадь — и она падёт замертво — и, обнажив серебряный меч, перешёл на рысцу. Дикий Берег полностью оправдывал своё название. Массивные сосны, верхушки которых усеивали гнёзда гарпий, стрекочущие панцирные земляные черви, роющие туры под копытами скакуна — не используй Ратибор заклинание, конь бы скинул его при первой возможности. Они спустились вниз, по тропе. Тропа раздваивалась, но деревяшка, помеченная красной облупившейся краской, указала дорогу. Ведьмак последовал по ней. Горные птицы спокойно щебетали, перелетали с ветку на ветку, вскрикивали, раскидывали крылья и ныряли вниз, к земле. Тропа привела к небольшой деревне размером в двадцать, если не меньше, хижин. Крыши укрыты сгнившей соломой, каркас хат полностью сооружён из отшлифованных стволов деревьев, щели между которых закрывал густой мох. Ведьмак не боялся за жизнь, что люди не примут его. Здесь — иные законы. Точно, как ворожей, местный народ придерживался собственного мнения и верил лишь собственным глазам. Ратибор приударил лошадь пяткой, ускоряя скакуна. Ему повезло, Ратибор прибыл с рассветом, Люди начинали потягиваться из жилищ, выгонять скот на близлежащие пастбища. Привязав лошадь к покосившемуся забору, мужчина вошёл, как гласила вывеска над дверью, в корчму. Заведение ещё пустовало, но хозяин уже протирал пивные кружки, перебирал глиняные тарелки и металлические ложки с ножами. Он заметил ведьмака. — Добро пожаловать, дорогой путник, в корчму «Жемчужина». Желаете, чего выпить? Ратибор осмотрелся, заглянул за угол, что служил продолжением заведения, убеждаясь в отсутствии лишних ушей. — Я ищу одну девушку. Белые волосы, нос с горбинкой, немного самовлюблённая и эгоистичная, — пояснил он, изучая товар, что лежал на столе перед корчмарём. Затхлые овощи, перекисшее молоко, тухлая вздутая рыба. — Нет, милсдарь, таких не знаю. — А кто может знать? — Не знаю, — ответил корчмарь, пожимая плечами. — Может, знахарь. Через него, если ваша девушка была ранена, она должна была пройти. Знахарь не знал, как и староста деревни, и его жена, местные озорные ребятишки, что ютились на улице с утра до ночи, тоже ничего не видели и не знали, даже серебряные монеты не помогли найти ответ. Ратибор не знал, куда идти. След обрывался. Дикий Берег был обширен и далёк, но имел одну деревню, что усложняло поиски. Ведьмак более не мог ни у кого спросить о чародейке. До вечера он провёл время, попивая второсортный перебродивший квас в «Жемчужине», дрожжи ударили в голову, а затем и по желудку. Его стошнило прямо в корчме, но хозяин за пару серебряников просто закрыл на это глаза, позволив Ратибору и дальше сидеть. Склонив голову над столом, ведьмак уснул и рухнул лбом о деревянную поверхность. Чародейка вновь явилась. Она наигранно смеялась, голос её был сорван и хрипел, она тянула Ратибора на себя. Неожиданно направила ладонь на ведьмака и окатила холодным потоком воды. Он потянулся к ней, крикнул, но не услышал собственного голоса. Он был нем. Девушка скривила лицо, откинула волосы — Ратибор увидел глубокий шрам, тянущийся вдоль всей щеки. Марлена закричала, коснулась лица, а затем вновь поразила ведьмака струёй воды, но теперь тёплой. Одарив пощёчиной мужчину, чародейка схватила Ратибора за шею и подняла над собой. Она снова кричала, теперь вода лилась из её рта. Он проснулся. Кружка с квасом, раскачиваясь из стороны в сторону, лежала перевёрнутая рядом, перебродившая выпивка оказалась под лицом ведьмака, замарав всю шею и кожаную куртку. Ратибор выругался. Корчма опустела, остался один хозяин. — Который час? — спросил ведьмак, вставая из-за стола. — Глубокая ночь, милсдарь, — ответил корчмарь, забирая опрокинутую кружку и вытирая вонючей тряпкой стол. — Я хотел сперва вас разбудить, но затем увидел два меча: понял, ведьмак. Побоялся маленько. Ратибор достал одну золотую монету из мешочка, отдал хозяину, разинувшего рот. — Извините, что причинил неудобства. Корчмарь встрепенулся. — О, милостивый государь, что вы! Да я с радостью позволю вам остаться здесь до рассвета! Можете и в доме моём переждать сумерки. Жену не слушайте, она бабка старая, ничего не поймёт! Не уходите! Ратибор понимал настрой хозяина: он желал заработать ещё пару золотых, — но придерживался своей дороги. Он заночевал на большаке, подложив сумки под голову. Лошадь стояла рядом, тихо посапывая, временами подпорчивая воздух. Ему снова снилась чародейка. Кричала, била в грудь ведьмака, затем тихо шептала, вновь обливала потоком холодной воды, успокаивалась и сменялась на тёплый дождь. Ратибор проснулся от раската грома, дождь неприятно моросил. Сумки намокли от стекающей по траве воды, отяжелили. Лошадь поникла головой и прижала уши. Вдалеке сгущались густые тёмные тучи, ветер завывал меж деревьев, потушив, наверное, ещё ночью маленький костёр. Слышался прибрежный шум волн, ударяющихся о скалы. Ведьмака на секунду что-то остановило, он замер, прислушиваясь к собственным мыслям и догадкам. Закинув сумки на лошадь, Ратибор рванул к бушующему морю. Погода разыгралась, штормило, на песчаный берег моря выползли маленькие рачки, волнами вынесло ракушки и перетёртые в гальку камешки. Ведьмак соскочил с лошади, пробежался по мелкой живности, игнорируя все законы Дикого Берега, и нырнул рукой в воду. Море было холодное. Он улыбнулся. Он всё правильно понял. Чародейка указывала на это место, всё сходилось! Морская вода была чертовски холодной, а дождь — приятно тёплый! Девушка должна быть рядом! Здесь! Ратибор осмотрел берег, оглянул близлежащие скалы. Песчаный берег тянулся на несколько сотен миль вдоль материка, и это только в одну сторону. Очередной тупик. Должна быть ещё подсказка. Мужчина не хотел ждать, поэтому, воспользовавшись одним из бутыльков, погрузил себя в сон. Марлена кружилась перед ним, радовалась, целовала в губы, прижималась телом, но не долго. Посерьёзнев, чародейка указала в сторону, вытянув руку, Ратибор проследил за её жестом, ничего не увидел. Он пожал плечами, девушка, покачав головой, приблизилась к нему и прошептала на древнем эльфийском, вновь указала в сторону и исчезла. Голова раскалывалась, мужчина ничего не понимал. Привстав, он посмотрел в направлении, в котором указывала Марлена. Помотав головой, он не мог поверить, он отказывался в это верить: в направлении руки стояла лошадь. Животное знает дорогу.