попытки доказать

сяо, на удивление, оказывается чересчур тактильным. он целует казуху нежно, мягко и аккуратно, много, но кратко. держит чужие руки в своих, даря нужное для них тепло. именно сяо во время сна притягивает казуху ближе к себе, когда кажется, что ближе уже невозможно. утыкается носом в чужую шею и тихо сопит, пока казуха слабо и устало улыбается, запуская руку в чужие растрепанные волосы. казуха в начале отношений почему-то решил, что сяо не нравится все это. из-за чего даже не пытался, думая, что сяо будет огрызаться. но когда сяо сидит пред ним, держит лицо в руках, а губы обцеловывают все лицо, мысли уходят. сяо целует казуху в нос, кончики губ, щеки, лоб, веки. но губ касается гораздо реже; это делает казуха. их поцелуи нежные и спасающие. во время них сяо иногда даже забывает, что они не единственные люди во вселенной. и от этого печально. как-то сяо заплакал во время обычного поцелуя. просто так, причины не было, все как обычно. но что-то внутри с треском сломалось, заставляя сжимать чужой свитер в дрожащих пальцах и плакать в шею, пока над ушами раздаётся вечное шептание: "все хорошо".

сяо только сейчас осознал, что он больше не один.

вечные попытки физического контакта будто были попыткой мозга осознать наличие человека рядом. попыткой осознать тот факт, что рядом с ним все время был кто-то, кто не ушел. сяо целовал все тело, чтобы понять, что это все не сон, и казуха пред ним — живой человек. крепкие объятия во сне — страх проснуться одним в постели. и казуха шепчет, что он рядом. и казуха берет лицо сяо в руки, целуя в нос. и сяо чувствует, что все наяву. сяо все еще до ужаса тактильный. но теперь не из-за страха, а из-за бесконечной любви и благодарности.