Приключенческие тексты

— Да, это был Бекингэм! Бекингэм подстроил мне эту ловушку, заклеймил меня французским клеймом, опорочил меня перед моим шурином, лордом Винтером, который передал меня под вашу охрану… И теперь мне предстоит отправиться в изгнание. О Фельтон!! Я всё чистосердечно поведала вам. Вы сами видите, что я в западне. Прошу вас, дайте мне нож. Позвольте мне умереть. С этими словами миледи, будто в полнейшем изнеможении, упала на руки молодому пуританину. Сквозь сомкнутые ресницы она наблюдала за ним острым пронизывающим взглядом. Она прекрасно понимала, что он испытывает, сжимая в объятиях её трепещущее тело, которое она только что бесстыдно обнажила перед ним, демонстрируя то самое клеймо. Он тяжело дышал, весь дрожа и кусая губы. И вдруг наклонился и впился этими губами в её полураскрытый рот неумелым, но пылким поцелуем. Сама невероятно возбуждённая своим от первого до последнего слова выдуманным, но чувственным рассказом о насилии, якобы учинённом над нею герцогом Бэкингемским, миледи столь же горячечно ответила на этот неловкий поцелуй. Рассудок, впрочем, кричал ей, что она совершает ошибку, возможно, ужасную и роковую ошибку, но она не смогла противиться зову плоти. А молодой офицер тем более не смог оторваться от её пленительного тела, трепетавшего в его руках. Он сделал несколько неверных шагов к постели и повалился на неё, продолжая сжимать миледи в объятиях. Она почувствовала, как у неё хрустят рёбра и едва не ломается позвоночник, как его грубые руки задирают ей подол, будто какой-то крестьянке на сеновале, но это только сильнее возбуждало её. Он причинял ей опьяняющую боль, и она задушенно хрипела, отдаваясь его неумелой любви. Пароксизм страсти сотряс их одновременно, и только тогда миледи пришла в себя, распростёртая под придавившим её к постели тяжёлым телом Фельтона. Она молчала, едва дыша, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. Она могла только молча смотреть, как он встаёт, отстраняется, приводя себя в порядок, но даже не пытаясь поправить ей задранную до подмышек юбку. — Вы мне солгали насчёт своей непорочности, — произнёс он наконец хрипло, но ровно. — Значит, солгали и обо всём остальном. Дочь Евы! — его губы искривились в презрительной горькой усмешке. — Вы толкнули меня на этот смертный грех и хотели толкнуть на ещё больший. На грех убийства! — Он на миг закрыл глаза, словно лишившись сил, и бесцветным голосом закончил: — На всё воля Божия. Я сегодня же сяду на корабль, отправляющийся в колонии. А вас я предоставляю вашей собственной судьбе. Он даже не поклонился. Мужчины! Миледи соскочила с кровати и запустила кувшином, стоявшим у изголовья, в закрывшуюся дверь. Так Джордж Вильерс, герцог Бэгингемский, не погиб от руки религиозного фанатика, и история Англии пошла по несколько иному пути.