Куколка

      — А что? А?.. Да, бля, не слышу тебя? Чё?! Да громче, блять, говори, говорю — не слышно нихуя! А? Ага, нахуй иди, не буду я выходить.       Слава поморщился и скинул вызов. Он не хотел прощаться или продолжать слушать того человека. Клубная музыка била в уши, заглушая любые человеческие голоса, а нарушенное алкогольным коктейлем и таблеточкой восприятие лишь усугубляли положение. Человек, имени которого он не запомнил, говорил о какой-то чепухе, просил то ли привезти ему запрещёнки, то ли отправить пару эскортниц, или вообще не к нему, а в какой-то загородный дом.       Ебал всё это Слава в рот. Своих девочек и мальчиков на всякий вкус и цвет, он никому не отдаст на безумное растерзание, а с наркотой подставляться ему было западло. Деньги лишними никогда не были, но и не терять из-за них голову он уже научился. Пару раз пизданёт жизнь за жадность, разумнее станешь подходить к тому, что тебе надо, а от чего можно и отказаться. Славу жизнь пиздила, и пиздила не раз, зачастую из-за его же выходок, сделанных по неопытности, а порой и сгоряча.       Например, отпиздили его как-то раз толпой, когда он выполнил свою часть сделки и свёл заказчиков с нужными людьми, но ему вместо заслуженной награды дали повод прокатиться в больницу. А в той чуть на учёт не поставили из-за наркотиков, от ментов еле отвертеться получилось — заяву Слава не стал бы катать. Такое не принято в этих бесовских кругах, куда занесла его жизнь прекрасная.       В целом он ни на что не жаловался, синяки набил, вывод сделал, продолжил действовать, как и раньше, просто осторожнее уже. Без розовеньких очков. Так, шутом перекачёвывать из клуба в клуб, приставая ко всем, к кому на вид можно было приставать. Под колёсами порой и к тем, к кому нельзя приставать, но ему везло, он даже невменяемым понимал, когда нужно делать ноги.       — Привет, Альбиночка, — промурлыкал Слава и поцеловал её в щёку.       Альбиночка была полноватой женщиной около тридцати лет, но всё ещё имела привлекательные формы и дешёвый вид, что подкупало некоторых индивидов. Красилась она всегда ужасно, красно-фиолетовые пятна на глазах, помада намазанная, будто бы несмытые следы от лизания пизды во время месячных, румянец неравномерный. Характер у Альбиночки был боевой, но умела она и в ласку. Славу считала не то своим сутенёром, не то своим ребёнком, поэтому не могла решить, злиться ей на него или горевать о нём.       — Мне Скунс сказал, что в этом баре ловить нечего. Давай в «Дельфина» поедем, там люди поинтереснее будут, чем этот сброд.       — В «Чёрный-то Дельфинчик»? — проворковал Слава, качая головой. — Альбинка, а давай подумаем, кого в элитный клуб не пускают? Размалёванных особ. Я туда только Ритку могу отправить и Соню, а остальным, включая тебя, там ловить нечего.       — Какой ты грубый! — возмутилась Альбиночка.       Слава надул по-детски губы и за подбородок подвёл её личико к своему. Смотрел он мягко, но на секунду в глазах и голосе пробежала строгость. Он умел разговаривать с тем, кто старше его, а тем более со своими девочками.       — Я не грубый, солнце. Если не хочешь вылететь взашей из «Дельфина», приоденься в шмотки по косарь долларов за каждую. Там не наша территория, только если массово не будут набирать шлюх на вечер. Но такие праздники там не часто случаются. А сейчас — продолжаем обольстительно улыбаться и искать себе папика на вечер.       Слава помял её щёчки, улыбнувшись, и пошёл дальше по своим делам лёгкой, плавной походкой. По пути он здоровался кивком головы, улыбкой или рукопожатием с людьми, которых не знал или которых забывал спустя пару секунд знакомства. В его жизни таких было слишком много, поэтому свою хрупкую память он научился беречь от чрезмерной мозговой деятельности.       В этом клубе было темно и играла паршивая музыка — вся самая популярная. Её нельзя было слушать, только слышать и качать под её ритм головой. Дискошар на потолке слепил и вызывал рвотные порывы, если смотреть на него больше пяти секунд. Слава плюхнулся на барный стул и соревновался с собой, сколько он выдержит смотрения. Секунду на десятую на третий раз его стало подташнивать, он отвернулся, попробовал собрать картину мира в готовый пазл и посмотрел вперёд. Всё расплывалось, в том числе барная стойка, бармен и его голос за ней.       — А с меня, кажись, всё, — почесав висок, сказал Слава.       — Домой тогда иди. Твои бабы будут только рады в пляс уйти.       — Я ж не сутенёр, — зашкодился Слава, сверкая прямыми зубами. — Я им никто, так, троглодит, который тырит у них часть заработанного. И немного ведь тырит, заметь. За услуги. Просто за знания, кому стоит давать, а кому не стоит, кого сторонкой обходить, а кто обеспечивать может месяц другой.       — Знания нынче дорогой стоят.       — Ну так и я не бесплатно работаю, — цокнул в улыбке Слава, подмигнув. — А вообще ты прав, я ещё полон сил!       — Я этого не говорил, — с сомнением отозвался бармен, глядя на него недовольным ленивым взглядом. — Ты хочешь нарваться на приключения?       Бармена звали Лёхой, это был мужчина тридцати пяти лет, бородатый, с сильными татуированными руками и усталым взглядом на всё, что происходило вокруг него. Он часто здесь работал, поэтому друг друга они знали. Один раз Слава с ним переспал. С механической части секс был охуенным, но под спидами всё таким было, а всякой глупой нежности Лёха никогда не давал своим партнёрам, поэтому Слава махнул на него рукой и больше не лез. Ежели и заниматься сексом, то не за идею, а за бабки, а ежели за идею, то тогда за светлую и высокую, чтобы были хоть какие-нибудь чувства. Даже потешные, с ними в любом случае веселее и интереснее, чем без них.       — Я очень хочу нарваться на приключения! Каждый день хочу, но всегда выхожу сухим из воды. У меня с прошлых приключений уже даже рёбра починились, представляешь?!       — Хочешь, чтобы тебя избили?       — Всё-то ты неверное понимаешь! Скучно с тобой. Я, быть может, по душам поговорить хотел, жизнью своей порадоваться, а ты бубнишь, как старикан какой-то. Ты меня старше на каких-то десять лет! Ну это же ни о чём! Или и того меньше. А выглядишь так, словно тебя с ринга выкинули, а ты и не стал возвращаться.       — Зато тебя на прогиб кидают, а тебе и нравится. Вали по добру, по здорову, Мармеладова.       — Всех посетителей распугаешь так!       Слава решил больше не приставать к Лёхе, встал и отправился гулять по клубу. Он мастерски лавировал между танцующими людьми, несмотря на свои высокий рост и плечистость и будто бы не замечая, когда в него кто-то случайно врезался или слишком плотно касался своим телом. У него было выработанно два главных навыка — устойчивость и непосредственность. Какой бы плавающей порой не была его походка — он научился никогда не падать, даже когда в него врезались, он и тогда оставался на ногах. И как бы при этом к нему не прижимались, хоть даже обнажившимся хуем не водили ему по коленке, он умел игнорировать это, деликатно обходив или, если у пристающего не было компании, грубовато прописывая в рожу. В дешёвых клубах на драку первое время не смотрели, а в богатых подобное практически не случалось. Слава умел приживаться во всех местах и называл эту свою адаптивность третьим, самым полезным и любимым навыком.       — Есть чем закинуться, Сонь?       На плечо легла какая-то тяжёлая рука. Секундно поморщившись, Слава повернулся к знакомому с самой широкой из всех своих ненастоящих эмоций улыбкой и качнул головой. Перед ним был коренастый низенький мужичок сорока лет, бритый, с недобрыми тёмными глазами и плохо побритым лицом. Его звали Мишей, но это имя ему крайне не шло. Никто из его окружения не мог сказать, как тогда его нужно было называть, но точно не Мишей, и потому что других вариантов не поступало, ему так и кликали по данному при рождении имени.       — У Сони день закрытых дверей, — хохотнул Слава. — Остался только лёгкий порошочек. Но если тебе нужно что-нибудь повеселее, найди Кобру.       — У него цены, как на Арбате! — возмутился Миша и выматерился, когда ему кто-то заехал локтем в бок.       Слава оглядел его бедный неряшливый вид и покачал головой.       — За хороший товар и бабки должны быть соответствующими. Я тебе не волшебник, чтобы играться с курсом валют. Моё дело простое — назвать цену и продавца.       — Так называй нормальных! — сказал Миша и будто бы притопнул ногой, но не стал этого делать. Он, как и многие здесь, не имели ничего за душой, ни денег, ни ума, только злость и усталость от тяжёлой работы и жизнью с нелюбимыми людьми в ужасных условиях. И все такие как он, такие же Миши, ненавидели Славу, потому что он жил в своё удовольствие, всегда находил себе пропитание, ходил в нормальных шмотках и не ставил себе рамки в любви, одежде или доме. О нём и слухи ходили, мол из обеспеченной семьи, интеллигентной, а спустился вниз ради блядства.       Слухи были правдивы, Слава в любой момент мог набрать маму и сказать ей, как он сожалеет о том, где оказался, поплакаться ей в трубку, приехать и вернуться в нормальную жизнь. Устроиться на хорошую работу, получить высшее образование и найти себе милую девчушку, которая о тяжёлой жизни знает только из фильмов и сериалов. Но сколько лет он уже плавал по дну, такого желания не возникало, хотя каждые пророчил ему именно это.       Обычная жизнь была не для него, а для таких вот Миш. А он хотел развлекаться и не работать до самой старости. И пока что делал это, играясь с теми, кем так не хотел быть. Его ненавидели, но к нему шли и спрашивали, потому что он всё же был частью этого низшего общества, которое ненавидит других, каждого ненавидит, но своих всё же принимает, с большим неудовольствием, но деваться ему больше некуда.       — Нормальных, — протянул сладко Слава, сощурившись, как кот на солце, и вдруг раскрыл хищные глаза и недобро усмехнулся. — Мишань, а до нормальных тебе работать и работать. Если хочешь парашу какую-то, после которой хуй знает, вернёшься ли ты вообще на этот свет, то это пожалуйста — Ворона всегда сидит у входа и даёт всем желающим милые подарочки. Там и цены божеские и сервис какой!       — Шалава подзаборная, ты как вообще разговариваешь?       — Как и надо разговаривать с людьми, у которых самомнение размером с космос, а мозгов и на Плутон не наскребётся. Я те в последний раз повторяю, из дешёвого — Ворона. Травись на здоровье. Из нормального сейчас только Кобра. Либо к ним, либо пиздуй на все четыре стороны.       — Ты ж нимфетка крашенная, откуда столько смелости набрался? Выше меня себя считаешь, да? Выше других? Да ты подстилка последняя, да я бы тобой сортиры в армии драил и зубы тебе все попересчитал бы! Како…       Слава заметил краем глаза своего доброго знакомого, подмигнул ему и жестом позвал к себе. Один на один с невменяемым Мишей в драку он не полезет. Не то, что проиграть боится, он вообще драки не особо любит, просто новые гематомы после прошлых получать уж слишком сильно ему не хотелось.       Увидев подоспевшую подмогу, Миша побузил ещё минутку без особого запала и пропал в толпе. Слава пожал знакомому руку и предложил выпить. Знакомым был Алекс, в простонародье Сашка, очень приятный высокий лоб с каким-никаким чувством прекрасного за душой и добрым сердцем. Он был светлоглазым, лысым и умел очень пьяно улыбаться даже на трезвую голову. Познакомились они давно, на какой-то разборке, были с разных сторон, но после боя вместе залатывали раны в другом дешёвом клубе на манер этого. Поболтали, поцапались на словах, улыбнулись друг другу побито, покивали и разошлись. С тех пор, когда встречались, здоровились между собой тепло и иногда обменивались словами. Это не было полноценной дружбой, ни в огонь, ни в воду за другим никто бы ни за что не пошёл, но даже такие связи Слава хранил и с радостью демонстрировал в нужный для себя момент.       — Ты как? Выглядел злым издалека.       Слава засмеялся на это описание себя и помахал головой, ударив Алекса по плечу.       — Я самый добрый человек на свете, — поделился вкрадчиво он. — Просто порой чувствую себя в шкуре девушки, которая говорит «нет», а к ней всё равно мохнатая рука лезет под юбку. Некоторые индивиды настолько же забавные, насколько и тупые. Очень рад тебя здесь видеть, что по завтра?       — А на сегодня ты уже выдохся?       — Я ни рыба, ни мясо, — протянув, сказал Слава и потянулся телом. — Сейчас не лучшее время для какого-нибудь отборного месива. Я к нему, признаться, не готов.       — Тогда надеюсь моя новость тебя обрадует. Слышал — Обрудов собирает на завтра эскорт. «До зимы» хороший клуб, сам знаешь. Кто попало там не тусуется, и деньги в тех кругах ходят соответствующие.       — Я помню «До зимы», — поморщился Слава. — Там любят вести деловые встречи бизнесмены и политики. Туда хрен попадёшь, а потом хрен выйдешь. Что за эскорт, кого и в котором часу?       Алекс улыбнулся и стал рассказывать всё, что знал. Этого было мало. Без дополнительных деталей дело было глухим. Соберут, привезут, а обратно уже не отпустят. Нужны были гарантии и нормальные девочки. С дурью в тех кругах проблем не было, они платили любые деньги и могли потреблять любые запрещённые вещества, а вот с сопровождением всегда были нюансы. Кто-то проболтается, кто-то страшненький, кто-то глупенький, как пробка, а это бывало раздражало. Кого-попало Обрудов не брал, Слава с ним был мало знаком и последняя встреча закончилась не совсем хорошо, но шанс для своего кармана и для некоторых своих знакомых так просто пропустить он не мог.       Попрощавшись с Алексом, он вышел на улицу. Было прохладно, апрель только набирал обороты, стараясь согревать всех гуляк днём, но забывая о них по ночам. Слава отошёл подальше, встал возле мусорных баков и закурил, рыская в телефонном справочнике. Он не помнил, как забил Обрудова, свинтил в спешке его номер у третьего знакомого общей знакомой, пока тот блевал от ксанакса, точнее его безжалостной модификации. Было это довольно давно, полтора года назад, к тому же под таблами. А в таком состоянии он президента своей страны мог забить как «Лапусичек из Кремля» и прикрепить к контакту фото с котёнком из мема, с высунутым языком. Так что найдя «Хуйло из дорогой зимы» даже удивился своей вменяемости на тот момент. Докурил сигарету, начал ещё одну и позвонил.       — Да, — раздалось неприветливое после нескольких гудков.       Слава подавился дымом и коротко захихикал.       — Сколько недовольства в таком коротком слове. Соня. Мне сказали, набираешь народ на зиму?       — Кто сказал? Не важно. Мармеладова? Тоже хочешь? Больше трёх с твоих не дам, лишь бы нормальными были, а не уродиными отжившими свой век.       — Всё в лучшем виде будет, — промурлыкал Слава. — Я знаю порядки. Но троечка как-то совсем мало, давай хотя бы меня пропустишь в зал.       — Ишь чё вздумал. Вместо своих девочек отыграться решил? Хорош, хорош. Вход там строгий. Нормально выглядишь и без «левой» по карманам, так уж и быть.       — Будет не по карманам. Что по мальчикам? Пользуются там спросом?       — Они пользуются им везде, где не спрашивают. Есть симпотные куколки — приводи, выставлять не будем, сами найдут своих клиентов. Бартер такой же.       — За мальчиков-то! — возмутился Слава. — У меня хорошие есть на примете. Сколько надо? В общих чертах?       — Пять и хватит, и так желающие есть. Но чтоб нормальные.       — Только самые достойные, — уверил его Слава и затянулся. Он радовался завтрашнему делу и курил во всю грудь, не закашливаясь от ядовитого дыма. Включившиеся мозги стали опять перетекать в спящий режим. На автомате он спросил о точном времени и месте сбора, поблагодарил за время и сотрудничество, попрощался и изменил контакт на «3% до зимы». Зевнул, растёр ботинком окурок и пошёл домой.