Враги или тайные возлюбленные

      Горо громко захлопывает дверь, вернувшись в свою комнату.       Наконец, уединившись, он мог больше не сдерживать себя и свои грязные воспоминания. Горо противился этому. Но ни его тело, ни разум не хотели повиноваться. Когда он сжал свою плоть в руке, все развратные сценки, мелькавшие перед глазами, так или иначе были о страстном соитии с Итто. Вчерашняя ночь, заставившая ныть даже кости, выбила последние сдерживающие запреты, вызывая новые вспышки будоражащих чувств.       «Хороший мальчик, возьми глубже.»       Он обращался со своим членом на манер нахального о́ни. Легко проводя вверх-вниз, давая почувствовать лишь на секунду приятные ощущения. Нажать большим пальцем на головку, сжимая основание. А после взять в рот два пальца, причмокивая, смачивать слюной. На грани своего экстаза, Горо откинул голову назад и, срывая дыхание, против воли, между вдохом и выдохом...       — Итто...       Проскулив это имя, всё ещё дрожа от накрывших чувств, он убрал руку с члена. Ладонь, влажная и липкая, почти не слушалась его.       Опустошенный, Горо прислонился к прохладной стене. Он был в полном замешательстве.       Стыд, желание, возбуждение, похоть неожиданно дали о себе знать.       Горо никогда не думал, что почувствует себя настолько отвратительно. Ему хотелось завыть во весь голос, но единственное, что он смог, так это просто свернуться калачиком и тихо скулить.

***

      Прошлой ночью некоторые члены банды Аратаки были замечены на острове Сангономия. Кокоми не было до них дела, если бы не местные жители, которые боялись агрессивных гостей. И самым разумным решением, по стратегическим планированием, оказалось отправить небольшую группу воинов, во главе с Горо, для переговоров.       Но никакая стратегия не подвластна необузданному характеру о́ни.       Кто бы мог подумать, что в шатре, укрытым различными красными шелками и золотом, Горо оставит свою невинность.       Всё начиналось даже неплохо: Горо угостили чаем, Итто понимающе относился к претензиям, хоть и высокомерно пытался отстоять свою точку зрения. Но в какой-то момент, генерал заметил, что сидит слишком близко, буквально на коленях, у предводителя банды. А тот, совершенно не стесняясь, поглаживает «хорошего мальчика» за ушком.       — На месте той рыбы, я бы никогда не отпустил тебя в такое опасное место, — Итто пододвигает лицо ближе к пушистому ушку. — Пёсик не всегда сможет быть верен лишь ей.       Горо мурчит от прикосновений, которые приносят ему удовольствие. Изредка, когда ногти Итто аккуратно царапают нежную кожу, парень довольно скулит ему на ухо.       Не помня, как после нежных ласк, Горо оказывается на коленях перед Итто, стараясь впечатлить его.       — Хороший мальчик, возьми глубже, — на этот раз ногти царапают кожу головы. — Я уверен, ты можешь.       И Горо подчиняется. Закрыв глаза, отключив разум, преисполняясь навязанным желанием. Но такое ли уж оно навязанное?       Итто разрабатывает аккуратно, лишь изредка срываясь на грубые толчки пальцами. Горо, с трепещущим хвостом и сердцем, готов растаять в этих ощущениях.       На мгновение их взгляды пересеклись, и Горо не смог оторвать глаз. Что это было за чувство? Восторг? Волнение?       Нет, что-то будто обволакивает с ног до головы и потихоньку начинает сдавливать... Чувство, что в мире не осталось никого, кроме них.       А после Горо слышал звуки глубоких рваных вдохов, обдающих жаром пушистое ушко. Чувствовал сильные чужие руки сплетённые с его, настойчивый язык, бегающий по спине. Манера, стиль поведения... Итто был диким, таким необузданным. Он упорно продолжал доводить Горо до исступления, заставляя сходить с ума.

***

      Итто частенько приходилось проникать в дом через окна. Никто из членов Аратаки не знает до сих пор, дело в бандитской натуре или творческом подходе.       Попадая в комнату, он натыкается на свёрнутый комочек на полу. Горо лежит, поджимая под себя хвост, тихонько всхлипывая. Этот юноша похож на брошенного щеночка, которого оставили замерзать посреди снежной улицы.       И у Итто от этой картины сжимается сердце. Он аккуратно берёт Горо на руки, присаживается на кровать, стоящую неподалеку, усаживая парня себе на колени. Одним резким рывком укрывает их, и начинает выводить узоры, поглаживая по спине.       Он не мог не прийти. Чувствуя себя просто отвратительно, по отношению к себе, Итто должен был расставить приоритеты кто они друг для друга: враги или тайные возлюбленные.       В те редкие моменты, когда их оружия скрещивались в бою, у Итто закипала кровь. Он был счастлив, как ребёнок, когда видел отблески жажды битвы и восхищения в глазах у Горо. Кто бы мог подумать, что генерал с простым луком может дать отпор нахальному двуручнику.       Битвы делали их живыми. Каждый старался показать себя, словно заявляя: «Я превосхожу тебя, поэтому просто отойди». И никто никогда не уступал другому. Горо ни разу не попался под тяжёлый удар меча, пока Итто пару раз схлопотал несколько стрел в ноги. Зато о́ни находил весёлым смотреть за растерянным генералом, когда переходил на рукопашный бой и ловко ловил его в причудливый захват.       Близость делала их живыми. Страсть Итто выливалась в многочисленные интрижки, но все пламенные увлечения ничего не значили для его сердца, в котором был лишь один парень, похожий на пёсика.       Отказаться от него сейчас - вырвать себе сердце, поэтому Итто, покрывая лицо и шею поцелуями, начинает шептать слова любви. Горо, давно проснувшийся, в его руках начинает довольно вилять хвостом, когда чувствует ласковые прикосновения. Но лишь один единственный вопрос не даёт ему полностью осознавать реальность.       — Разве это правильно? — немного отодвигаясь, Горо заглядывает в бордовые глаза. — Разве мы не должны ненавидеть друг друга?       Итто переводит взгляд на открытое окно, из которого проникает лунный свет, выискивая там ответ на вопрос.       — Я не должен ненавидеть тебя. Я хочу любить тебя, — Итто по-доброму усмехается. — Покажи мне того, кто запретит нам быть вместе и я просто сломаю ему нос или руки, или ноги... Ещё не решил.       И Горо усмехается в след. Он чувствует себя счастливым рядом с этим о́ни, а значит, остальное не важно. В ином случае, генерал поможет в поломке рук или ног.