Сверкающая звездочка

      Светлое помещение с огромными, до самого пола, окнами. По полу и стенам бегают разноцветные солнечные зайчики, отражаясь от витражей. По углам расставлены большие, метровые вазы с яркими розами — их цвет столь глубок, что впору назвать «благородными».       Все, что было здесь подходило для определения «благородности»: маркиз Дэвид Бенсон с его легкой улыбкой в сторону каждого члена семьи, новая маркиза Вероника Бенсон, отличающаяся искусной прической и изысканным небесным платьем, маленькая Камила, утопающая в пышной юбке и ее названная сестра Мадлен, поражающая своей скромностью.       Семья Бенсон владеет большим, самым крупным столярным магазином. Именно из-под пера, а лучше сказать стамески, мастеров маркиза выходят самые прекрасные буфеты, кровати, перила и даже вальячные оконные рамы. Самого Дэвида прозвали «Деревянным мастером», что едва смущало Веронику, когда та шла под венец. Но думать над прозвищем мужа было поздновато — фата тянулась от самых дверей храма до алтаря.        — Мадлен, ты не притронулась к салату, — забеспокоился маркиз, салфеткой прихлопывая уголки губ - сделать надо, хотя и не пачкался.        Девочка промолчала, втыкая вилку в томат. Она посмотрела на отчима обиженно, будто тот успел ей нечто сделать.        — Милая, тебе нездоровится? — подключилась маркиза.        — Не обращайтесь с ней, как с маленькой, — Камила нахмурилась. — Она всегда такая обидчивая и угрюмая…        — Дочка! Не говори так о сестре, — без капли злости произнес.       Жена в этот момент едва коснулась плеча Мадлен, тихо ей сказав о том, что девочка может идти в комнату, если у нее вдруг разболелся живот.        — Без мамы не пойду, — надула щеки сильнее.        — «Хомяк», — разозлилась Камила.        — В таком случае… Идите. Если что, пригласите семейного врача, — встал одновременно с ними.       Камила осталась одна, доедая свой щербет:        — Хочу шоколад, — сказала в след уходящим родственникам.        — Камила, зайка, — отец подошел со спины. — Не обижайся на Мадлен. Я уверен, ей вправду нездоровится.        — Тогда почему она меня и тебя игнорирует? Так нагло игнорирует! Если ей нужна только Вероника - пусть идет отсюда со своей Вероникой! — сжала кулачки.        — Камила, — Дэвид вздохнул. — Нам всем нужно двигаться дальше. Вероника — чудесная женщина, которую я люблю, а она любит меня, тебя и Мадлен. Я уверен, что ты подружишься даже с сестрой, если присмотришься к ней получше.        — Конечно, папенька, — высунула язык, а затем резво зачерпнула ложку яблочного щербета.       Дни в поместье Бенсон всегда были наполнены интересными событиями. Никто и никогда не сидел на месте: конный спорт, чтение книг, чаепития, игра на рояле и скрипке после ужина.       Маркиза считала своей обязанностью приглашать гостей, устраивать множество банкетов и музыкальных вечеров. Она наращивала связи и позволяла своим дочерям выходить в свет чаще.       Но даже у такой семьи случались абсолютно спокойные семейные вечера.       Раз так, зимой, пока вьюга выла за окном, а в камине тлели дрова, семейство Бенсон разместились в своей большой, но уютной гостиной.       Замерзшая Мадлен была в пледу, она сидела на одном кресле с мамой, подобрав ноги под себя, и перелистывала кремового цвета книгу про принцесс. «И рыцарь опустил меч, стоило злобному дракону пасть наземь! Герой взошел по лестнице на самый верх, в комнату прекрасной принцессы. Дева ахнула, зарделась и бросилась в объятия спасителя — они полюбили друг друга с первого взгляда!». Но какой бы милой книга не казалась, девочка выглядела серьезней некуда.       Камила — напротив. Улеглась у самого камина с огромнейшей энциклопедией. Перелистывала страницы осторожно, рассматривая цветы на них, читая характеристики медленно и вдумчиво. Девочка вкусно хрустела сахарным печеньем, крошки падали на ее пышное платье с рюшами и бантами.       Поддерживали разговор только супруги, смеялись приглушенно и не поднимали серьезных тем.        — Мамочка, — Мадлен посмотрела на нее жалостливо. — Сопроводи меня в город завтра…        — Зачем тебе в город, моя хорошая? — погладила ее по голове, стараясь не разрушить прическу. Темные волнистые волосы дочери было сложно уложить.        — У моей подружки день рождения через две недели, я хотела бы самолично выбрать ей подарок, — улыбнулась.        — Не думаю, что я вылечу горло к тому времени, — маркиза поджала губы, вправду задумавшись. — Может, тебя сопроводит отец? — оживилась вдруг.        — Нет! — выкрикнула девочка, чем заставила Камилу отвлечься от книжки. — Я только с мамой хочу!        — Мадлен, я не смогу, я же говорю. Твой папа тоже…        — Нет-нет-нет, — замотала головой.        — Вот и не надо! — вмешалась Камила.        — Девочки, — Дэвид вдруг разозлился, что делал крайне редко. Все мигом притихли, уставившись на него. Но вместо ругани он улыбнулся. — Мадлен, мы обязательно решим вопрос с подарком, но чуть позже… Ты когда-нибудь каталась на лошади? — решил перевести тему.        — М-м-м, — падчерица уткнулась носом матери в плечо. — Нет, но я читала, что на них рыцари борются с драконами…        — Они обычно белые, да?        — Да, на иллюстрациях их грива в косичках, — наконец смелее посмотрела на отчима.        — Знаешь, около месяца назад граф подарил нам белую лошадь. Хочешь завтра прокатиться?        — А-а-а, да! — замешкалась девочка. У нее даже щеки о удовольствия покраснели. — Хочу!        — «А ведь он меня первее пригласил», — Камила нахмурилась. — «А теперь и ее берет! А я ведь родная. Родная… Как мама… Нет, не думай о такой глупости, Камила!», — девочка постаралась отвлечь себя книжкой.       Прочитала название цветка раз пять, а на шестой вслух, ведь не могла уловить сути.       Укусила печенье грозно, а вместе с тем и свои пальчики. Взвизгнула от боли и замотала рукой:        — Я спать, — сказала едва обиженно и поднялась. Стряхнула с себя крошки, забрала толстую книжку, кивнула отцу, мачехе и вместе с тем сестре.        — Приду уложить тебя чуть позже, — отозвался маркиз с улыбкой.       Камила проглотила эти слова, как горький ненавистный чай. Показалось, что папа врет, даже не думая краснеть.       И ложь та не добрая, как иногда, когда мужчина делал дочке сюрпризы или пока настоящая мама, нежная мама скрывала от Камилы свою болезнь, только бы провести с ней больше чудесных, последних дней, не увидев слез.       У Камилы огромная, просто гигантская кровать с двумя мягкими перинами и пятью подушками. Девчушка любила ими обкладываться или строить себе домик, пока играла в куклы. А теперь они стали настоящими баррикадами.       Виконтесса лежала, вытягивая губы вперед, слова хотела кого-то поцеловать, но на деле то была обида и ревность. Потолок было видно плохо, как и белые акриловые звезды на нем, а по обе стороны расположились подушки.        — «Я всегда одна ездила с папой кататься на лошадках! Я уверена, что Мадлен не знает даже, насколько лошади высокие и что могут лягнуть. Упадет с нее и расплачется, как малышка! Зачем он вообще ее позвал?.. Сначала привел в дом Веронику, затем ее плаксу. Он забыл о маме? Она же так его любила! Заменил ее», — проглотила слюну как-то слишком громко. — «Заменил маму, а Мадлен заменит меня?!», — забила ногами и села резко. Подушки попадали друг на друга. — «Я не хочу уходить от папочки! Я люблю его! Нужно что-то сделать…»       Додумать она не успела, ведь в комнату зашел Дэвид. Он укрыл девочку одеялком, поцеловал в щечку и пожелал хороших снов.       Камила же пожелала себе увидеть во сне план для исчезновения Вероники.       Но желания не оправдались, и девочке приснился яркий цветочный сад, а на лавочке в нем сидела женщина с длинными блондинистыми волосами. Она улыбалась и просила Камилу быть добрее к сестричке и мачехе.        — Мама правда сказала бы так? — были ее первые слова утром после пробуждения.       Виконтесса вдруг резво спрыгнула с кровати и побежала к дальнему шкафу. Вытащила ящички на пол, не помня, куда положила ту самую коробку.        — Мамочка, — всхлипнула Камила, достав из-под самого низа яркую красную шкатулку. Открыла ее.       Внутри была звезда-верхушка для елки. Отделанная искусно жемчугом и бисером. Расписана красками в некоторых местах. С ленточками на концах яркой игрушки.       Эту игрушку сделала бывшая маркиза, еще давно, до рождения Камилы. И каждый год в их зале ставили огромную елку, а на самый верх крепили звездочку осторожно.       Без этой простой игрушки новый год просто не мог существовать.        — «Если звездочка потеряется, папа наверняка разозлится… А если ее потеряет Вероника? Он же скажет ей уйти, да? Она же новая жена… И мы с ним продолжим жить счастливо!», — Камила заулыбалась, придумав коварный план.       Побежала в коридор, кудряшки подскочили вместе с ней. Выглянула из-за двери опасливо, надеясь, что няня еще не пришла. Пошла осторожно в комнату маркизы, где она спала. Вздохнула и постучалась.       Женщина подумала, что то — ее дочка и ответила, не думая.       Вероника сидела за туалетным столиком. Такая элегантная и прекрасная. Аккуратно закрепляла на длинном платье брошь с жемчугом, так подходящую под ее браслет.        — Ох, это ты, Камила? Доброе утро, — улыбнулась она, высматривая падчерицу в зеркале.       Девочка сделал шутливый реверанс и подбежала ближе к женщине:        — Вы красивая…        — Спасибо, крошка, — закончила с брошью и переключила полное внимание на Камилу.       Виконтесса помялась, а затем подала женщине коробку:        — Это звездочка. Моей мамы. Мы ставим ее на елку каждый год, — маркиза все никак не забирала ее, девочке пришлось почти тыкнуть ею в руки названной матери.        — Очень красивая, — сказала Вероника, оглядев игрушку. — Ее делала твоя мама?        — Да…        — Искусная работа, — не переставала улыбаться.        — Я…Вообщем то… Можете взять. Вы же теперь маркиза, — убрала ручки за спинку, сцепив. На лице отобразился стыд из-за вранья, но маркиза списала это на застенчивость. — И еще, вы моя мама, — поджала губки.       Маркиза посмотрела на нее с нескрываемым удивлением и счастьем. Вот так подарок! Девочка, которая недавно ревновала ее и злилась на Мадлен вдруг смогла полюбить мачеху…       Вероника улыбнулась мило и погладила дочку по голове:        — Мне очень приятны твои слова, — женщина взяла коробочку себе. — Чтобы не потерять столь драгоценную вещь, я положу ее вот сюда, хорошо? — прошла к белому огромному шкафу, положив ее на среднюю полочку.       Камила резко кивнула и убежала. Щеки горели и их щипало ужасное чувство, следующее за враньем, схожее с сильным морозом. Девочка чувствовала, что поступает неверно — по спине бежали неприятные мурашки.       Но делать было уже нечего — дело сделано, а драгоценная звезда подарена.       Сестрички с отцом отправились на конную прогулку.       Камила шла вровень с отцом, держа его за руку, а Медлен убегала далеко, желая как можно быстрее засмотреть белую лошадку.       В конюшне горел оранжевый свет, сено хрустело под ногами, пусть работники старались следить за помещением исправно. Лошади ржали, но в целом были спокойнее мух зимой. Иногда вытягивали свои большие головы вперед, будто хотели ухватить хозяев за одежду, и прикрывали огромные темные глаза периодично, общаясь так, приветствуя юных девочек.       Камила была подавлена и раздражена — ее съедало волнение:        — Ты наверняка даже про лошадей ничего не знаешь, — поставила ногу на каблук. — Я с папочкой часто на них каталась. Свалишься и плакать будешь!        — Не буду, не буду, — зачистила в ответ. — Я тоже лошадок люблю, знаешь? Даже читала про них в книжке! В умной! В учебнике!        — Читала? — удивилась Камила.        — Да, — улыбнулась победно. — Ты тоже, вроде, много книжек читаешь.        — По ботанике, не лошадям…        — И все же. Хорошо же. Мне нравится читать, — осознала вдруг, что стоит и болтает с сестрой, как с подружкой, и замешкалась.        — М-м-м… Я могу одолжить тебе одну мою книгу, раз читать любишь. Но если не поймешь - не моя проблема! — скрестила ручки на груди.        — Пойму! Пойму! Там же про цветочки написано, а я их люблю! У меня, знаешь, дома садик был…        — Садик? Ты сама растила?        — Да! Представляешь, я даже и не думала, что розы вырастают с шипами! Их срезают, прежде чем поставить в вазу…       Сестры настолько увлеклись разговором, что забыли и про лошадей, и про Дэвида. Но он не противился, а даже радовался, ведь мечтал о полной дружной семье. Тем более утром Вероника похвасталась, что Камила признала ее мамой, а значит, все наладится.       Наверное?       Следующую часть дня сестры провели подле друг друга. Организовали свои куклам чаепитие (с сахарным печеньем, конечно!), промокли, искупавшись в снегу, потом отогревались долго, брызгаясь горячей водой из тазиков и даже вместе стояли в углу, после того, как разбили ценную вазу.       Но к концу дня Камила опомнилась: какая такая дружба? Мадлен — ее замена, а не дополнение!       Пошла по коридору со страхом и громко стучащим сердцем. Темные тени следовали за ней, будто прилипли к ногам, пугали малышку. Нет, отпугивали ее от злого умысла!       Камила приоткрыла дверь. Сначала показался ее нос, затем лицо полностью и только после этого девочка шагнула в комнату мачехи смелее.       Оглядела покои вновь и столик, за которым она сидела утром. На глаза попалась красная коробочка. Девочка ловко подвинула стул к шкафу, достала ее, спрятав под кофточку.       Выбежала из комнаты вон, вся красная и запыхавшаяся.       Отдышалась лишь в своей комнате, положив звездочку под подушку.       Разнылась вся и уткнулась лицом в одеяло, ожидая наказания, пусть о проделке никто не узнал.        — «Я же просто хочу, чтобы все было, как раньше!», — старалась успокоить себя она.       Ночью спала плохо, а женщина из вчерашнего сна, мама, смотрела с укором, но даже он казался теплым и добрым, но уже таким ужасно-далеким. Потерянным навсегда, оставленным в прошлом. Бывшая маркиза поругала дочку, но обняла ее все равно. Соскучилась, наверное, очень соскучилась.       Камила поднялась с постели. Сегодня канун нового года — время подарков и чудесного настроения.       С самого утра одно такое необыкновенное, волшебное, ничуть не описуемое. В воздухе витал запах имбирного печенья, едва кислых мандаринов и запеченной курицы ближе к вечеру.       Прислуга ходила спешная, но веселая, ведь не только аристократы отмечают такой большой праздник. Улыбались широко, кланялись резвее и ниже обычного, но чаще — на глазах не появлялись, занятые работой.       Камила не застала этой кутерьмы. Из-за ситуации, да того, что проснулась в два дня.       Отец наверняка не захотел будить ребенка, зная, что в новый год придется не спать дольше обычного. Даже желал положить дочерей на дневной сон, забытый давно.        — «Нужно скорее выполнить план! Сказать папе, что Вероника потеряла звездочку!», — решилась девочка, спешно натягивая на ножки розоватые гольфики. — «Тогда мы снова будем вместе!»       В гостиной ее встретила Мадлен, лежащая под огромной раскидистой елкой. В ее руках был яркий мандарин:        — Хочешь? — прокричала она.        — Нет! — ответила, ища глазами отца.        — Папа с мамой в другой гостиной! — считала мысли сестры она, перевернувшись на живот.       Камила вздохнула и побежала по коридору вновь. Волосы подлетали вверх и взъерошивались быстро.        — Пап-пап-пап-пап, — твердила она, еще не вбежав в просторную комнату с двумя диванами, столиком и украшениями по углам.        — Да, милая? — откликнулся тут же.        — Ну… Давай повесим звездочку? — захлопала ресницами.        — Которую?        — Эм… Мамину, — прикусила губу, как бы не веря, что он забыл.       Дэвид вздохнул и закрыл лоб рукой. Голова отяжелела.        — «Узнал про обман?», — в груди кольнуло.        — Тут, знаешь, — маркиза забеспокоилась, нервно перебирая пальцы. — Я точно положила коробочку на полку. Возможно, ее убрала моя горничная? К другим игрушкам? Давай поищем ее вместе, а?        — Потеряла ее? — спросила неуверенно.        — Я искренне извиняюсь, — положила руку на грудь виновато.        — Мы найдем ее вместе, ладно? — отозвался отец, улыбнувшись. — «Надеюсь, доча не заплачет? Не хотелось бы видеть ее слез в праздник…»        — И ты даже не наругаешь ее? — воскликнула Камила вдруг, закрыв рот ладонями в ужасе. — «Точно заменит! Точно заменил, раз простил ей такое!»       Девочка задышала чаще, губки стали подрагивать, а на глазах появились слезы.       Без этой верхушки новый год просто не может состояться! Как он не понимает? Это же мамина звездочка!       Камила побежала прочь, не видя дороги из-за слез.       В обиде упала на кровать, всхлипывая часто и задыхаясь от того.        — «Как он мог так! Звездочку!», — все старалась понять. — «Он правда проведет праздник без нее! Но мы вешали ее каждый, каждый год!»       Она все плакала и плакала, размазывая слезы по бархатным щекам, а потом уснула.       Казалось, темно было всего пару секунд. Отключилась и включилась быстро, не проспав и часа, а на самом же деле все три!       Тело было каменным, а связки не тянулись. Камила сжала ручки в кулачки, а затем разжала медленно. Зависла, глядя на мятое платье, и скинутые по дороге, туфельки.       Такое неимоверное спокойствие пришло, точно она — и не она вовсе, а другая, наблюдающая со стороны.       В дверь постучались.        — Войдите, — разрешила тихо.       Это была маркиза. Она выглядела опечалено и держала в руках поднос, а на нем стояла кружечка молока и лежали сахарные печеньки. В виде сердечек и елочек, с посыпкой и джемом на некоторых.        — Милая, мне правда жаль, — она присела подле девочки, оставив выпечку на тумбе. — Хочешь, мы сделаем новую звездочку, м? В любом случае та не могла убежать из поместья по собственной воле. Мы найдем ее после праздника обязательно и положим на самое видное место! — улыбнулась снисходительно, забрав волосы Камилы за ушко. — Попробуешь печенье? Я приготовила его сама.       Девочка взяла одно неосторожно.        — Я переживала за тебя, котенок. С самого начала, как только приняла фамилию Бенсон. Ты была так осторожна со мной, боялась, как будто я хотела тебя скушать, — едва рассмеялась. — Я не хотела показаться тебе злой мачехой из сказок или, знаешь, просить называть мамой. Меня вполне устраивала твоя улыбка. Мне, знаешь, не хочется заменять прошлую маркизу. Говорят, она была чудесной женщиной, — опустила взгляд в пол. — Справедливой и любящей. Но времена меняются, правда? И годы идут. Я не хотела подвести тебя в момент, когда ты доверилась мне и Мадлен. Мне правда жаль…       Камила слушала ее и ела печенье одновременно. Не поднимала глаз на маркизу в стыде.       Плечи опустились вновь, на глазах появились слезы в который раз, уже скоро накатив большим потоком.       Вероника растерялась.        — Я не хотела-а-а-а! — завыла Камила. — Ты такая хорошая! А я, а я! — задыхалась и заикалась одновременно. — Говоришь, будто мама, готовишь сахарные печеньки-и-и! Мне так жа-а-аль! — она потянулась к подушке и скинула ее с кровати. — Правда жа-а-аль! Я думала, меня заменя-я-ят!! Разлюбя-я-ят!!        — Эй, эй, эй, — затараторила маркиза, обеспокоенная Камилой, а не ее обманом. — «Кажется, она все совсем не так поняла! Вот малышка!»       Женщина обняла ребенка, прижав к себе. Погладила ее по волосам ласково:        — Ничего, зайчишка, ничего, Камила… Я все понимаю, — отстранилась и стерла с ее лица слезки. — Ты же созналась, а это самое важное, — улыбнулась. — Я люблю тебя, доченька.        — Ма-а-ам! — Камила вновь обняла уже маму, а никакую не мачеху.       Верхушка заняла почетное место на зеленой колкой елке. Оказывается, люди не заменяют друг друга, а мир изменяется с каждым моментом и подбрасывает в яркий костер эмоций вперемешку с дровами.       И этот новый год не исключение.