Большая семья

Пастор был бесконечно благодарен Богу за то, что сын рос умным, смелым и смышленым мальчиком. Кроме того, он был красив и любознателен. Каждый день в его доме начинался с благодарственной молитвы. Вся семья: отец, сын и мать, стоя на коленях перед огромным деревянным крестом, произносила молитву во славу Господа Бога. Затем пастор отправлялся в церковь и там читал яростные проповеди, призывая прихожан уничтожать нечисть в любом ее проявлении. Сам же священник, как и прежде, возглавлял походы на нечисть, где силой и огнем уничтожал подчас ни в чем неповинных людей. - Господь простит меня, - отвечал каждый раз пастор, когда сомневался в своих поступках. И прихожане верили и помогали ловить нечисть... Со временем он совсем забыл о той раненой женщине, которая прокляла его единственного сына. Время неумолимо шло вперед, и вот уже и сын вырос. Карлайл превратился в высокого красивого юношу с белокурыми волосами и яркими голубыми глазами. В отличии от отца, сын не стремился к уничтожению всего и всех. Карлайл увлекался живописью, литературой. Очень тяготел к религии и для своего времени был весьма просвещенным молодым человеком. В один из длинных зимних вечеров пастор позвал сына к себе. - Отец, - Карлайл зашел в комнату отца и присел на пол. Он смотрел на родителя снизу вверх, как и подобает послушному сыну. - Карлайл, - отец потер больное колено. - Я слишком стар, чтобы продолжать охоту на ведьм. Настало время тебе заменить меня и очистить наш Лондон от нечисти. - Отец, я ... - Карлайл с ужасом представлял свою будущую жизнь. - Ты должен, сын мой, - он положил свою руку ему на плечо. - Это твоя судьба! - Как скажешь, отец. - Карлайл опустил глаза, не смея спорить. - Как скажешь. - Приступай к исполнению своих обязанностей, сынок, - произнес пастор. Карлайл вышел от отца терзаемый самыми противоречивыми чувствами. С одной стороны, ему было понятно, что он должен заменить отца. Но с другой стороны, он никогда не хотел убивать. Всю свою сознательную жизнь он мечтал помогать людям. В свободное время молодой человек учил детей бедняков читать и писать. Именно в этом он видел свое предназначение - помогать людям. *** Утро выдалось морозным. Собрав отряд, Карлайл Каллен собрался в путь. Сегодня ему предстояла охота на вампиров. Прежде, чем собрать отряд, молодой Каллен провел целое исследование. Он выяснил, что легче всего вампирам прятаться среди нищих. Вот туда он и должен был направиться. В это утро старый пастор не находил себе места. Он выбежал на улицу и, перекрестив сына, прошептал: - Береги себя, сын мой. И запомни: раненых домой приводить нельзя, раненый вампиром сам станет вампиром. - Я понял, - произнес Карлайл и, пришпорив коня, поехал впереди отряда. Добравшись до центра города, где собирались нищие, Карлайл и его отряд слезли с лошадей и пошли пешком. Выслеживая вампира среди бездомных, Карлайл заметил старика в грязных лохмотьях, который держался в тени и злобно посматривал своими черными глазами на людей. Карлайл решил подойти именно к этому нищему. Старик, пытаясь убежать, вышел на свет, и тут все увидели, как его кожа стала переливаться тысячами блестящих отсветов. - Это вампир! - крикнул Карлайл, кидаясь на старика, и в тот же момент он поцарапал ногу об острый камень. Учуяв запах крови, вампир набросился на Карлайла и впился зубами в его шею. Каллен вскрикнул и упал на грязную мостовую. Подоспевший отряд отогнал вампира и, посчитав Карайла мертвым, все до единого бросились за убегавшим вампиром. Спустя какое-то время, Карлайл открыл глаза и постарался уползти как можно дальше от этого места. Молодой человек с горечью понимал, что вернуться домой теперь он не сможет. Отец прикажет сжечь его на костре. Карлайл полз все дальше и дальше по грязной мостовой пока не нащупал канализационный люк. Не думая ни минуты, он залез в канализацию и плотно прикрыл за собой крышку люка. Укус нестерпимо горел огнем, мужчине временами казалось, что его заживо сжигают на костре инквизиции. Сжав руки в кулаки, он собрал все свое мужество, стараясь молчать и терпеть. Постепенно огонь распространился на все тело. Выгибаясь от боли, Карлайл валялся на сырой земле и терпел, боясь проронить хоть один разоблачающий звук. *** Прошло три дня. Пастор уже успел похоронить сына, решив, что тот погиб за правое дело. На могиле Карлайла, священник поставил огромный крест. Смахнув слезу, он прочитал молитву и, сгорбившись от горя, пошел домой. *** Огонь постепенно стал стихать, и Карлайл, открыв глаза, сделал глубокий вдох.