Большая семья

1901 год. Чикаго. Америка. - Эдвард, - шептала высокая темноволосая женщина, склоняясь над колыбелькой. Она с любовью смотрела на своего новорожденного сына, и слабая улыбка освещала тонкие черты ее лица. Женщина заботливо поправила одеяло и посмотрела на спящее лицо младенца. Внешне он был похож на нее: тот же аристократический носик и чуть пухлые губы, те же пряди непослушных волос, вот только их бронзовый цвет достался малышу от отца Эдварда - Энтони Мейсена-старшего. Да еще глаза! Этот удивительный зеленый цвет. Женщина замерла у кроватки и вздрогнула от неожиданности, почувствовав на своей зажатой в корсете талии, теплые руки мужа. - Спасибо, родная, - прошептал мужчина, целуя жену в затылок. - Спасибо за сына. На губах женщины вновь появилась счастливая улыбка, а в глазах заблестели слезы. Стараясь не разбудить малыша, супруги вышли из комнаты и плотно закрыли за собой дверь. Теперь их в семье было уже трое, родился долгожданный наследник. Молча супруги прошли в гостиную и, сев у камина, посмотрели на пылающий огонь. - Какое будущее его ждет? - тихо прошептала женщина. - Элизабет, - мужчина ласково обнял жену за плечи и посмотрел в глубокие карие глаза. - Тебе не кажется, что рано думать о будущем? - Не знаю, - глубоко вздохнув, произнесла она. - Я хочу, чтобы у него было все, чтобы он ни в чем не нуждался. - У него будет все, я тебе обещаю, - произнес мужчина и поцеловал свою супругу в висок. - Времена меняются, теперь рынок предоставлен нам, деловым людям. Очень скоро мы разбогатеем настолько, что сменим наш дом на дворец. - При этих словах мужа, Элизабет рассмеялась и провела рукой по его уставшему лицу. - Мне не нужен дворец, я просто хочу, чтобы мы не знали нужды. - Так и будет, - твердо произнес мужчина. Он отошел от жены и, подойдя к горящему камину, протянул руку к пламени. - Скоро мы будем богаты, очень богаты... *** 1914 год. Чикаго. Америка. Эдвард рос своевольным и очень любознательным ребенком. Часто споря с родителями над очевидными вещами, он выходил из себя и, хлопнув дверью, убегал в свою комнату. Такое поведение сына очень расстраивало Элизабет Мейсен. Она как могла старалась привить сыну тягу к прекрасному, заставляла его заниматься танцами и игрой на пианино, верховой ездой и живописью. Но все это слишком мало увлекало юного Мейсена. Гораздо больше ему нравились военные игры, рассказы о войне. Он залпом читал книги о войнах и мечтал сам прославиться на полях сражений. Его увлеченность войной в некоторой степени пугала обоих родителей, но Эдвард-старший редко бывал дома, чтобы оценить всю ту увлеченность, которую наблюдала мать. Дела в фирме Мейсенов шли все лучше и лучше, и в поисках новых контрактов отец семейства часто отсутствовал. Приезжая домой, он рассказывал новости о Европе, о том, что она разделилась на два лагеря, появились Тройственный союз и Антанта. - И на чьей стороне ты? - с горящими глазами спрашивал сын, глядя на отца. - Как думаешь, война будет? - До войны еще далеко, - вздохнув, отвечал отец. - Хотя, война существенно пополнит наш кошелек. - Эдвард, - Элизабет негодующе посмотрела на мужа. - Как ты можешь мечтать о войне? - Война - прибыльное дело, - произнес мужчина и развалился в мягком кресле. Как всегда в уютной гостиной Мейсенов потрескивал огонь в камине, а в воздухе витал слабый аромат ванили и корицы. Из кухни доносился запах готового ужина, а за окном начинало постепенно темнеть. Спустя два дня Эдвард влетел в свой дом, сжимая в руках свежую газету. - Мама, папа! - кричал юноша, размахивая прессой. - Война началась, ура, началась война! - О, Господи, - тихо произнесла Элизабет, опускаясь в кресло. - Господи, храни нас всех. - Ты чего? - супруг недовольно посмотрел на жену. - Война - это нажива, мы станем еще богаче. - Война - это смерть, - возразила женщина. Она быстро встала с кресла и, накинув на голову теплую шаль, выбежала на улицу. Слезы текли по ее щекам, женщина шептала молитву и бежала в ближайший храм. Она не могла понять радости своего мужа и сына. Однако чем дальше она отходила от дома, тем ясней ей становилось, что все мужчины в городе сошли с ума. Мужчины радостно обсуждали новость о войне в Европе, решали, когда ехать воевать. "Боже, Боже", - пронеслось в голове у женщины. Дрожащей рукой Элизабет открыла дверь храма и увидела там таких же, как она, несчастных женщин, "раздавленных" новостью о войне. *** 1918 год. Чикаго. Америка. Вопреки ожиданиям, война не принесла долгожданной прибыли. Сказка о возможном богатстве рухнула, оставляя за собой грязь и нищету. В 1917 году в Российской Империи произошла революция, в ходе которой страна вышла из Антанты и подписала мир с Германией. Потеря такого мощного союзника серьезно отразилась на тех, кто еще остался в Антанте. Тройственный союз набирал силы. На борьбу были отправлены все, кто мог держать оружие. Мейсен-старший работал за троих на своей фирме, стремясь обеспечить призывников новым обмундированием и едой. Возвратившиеся с полей сражения, грязные и покалеченные люди рассказывали об ужасах войны, о том, что Германия применила химическое оружие, о том, как снаряды разрываются, унося с собою человеческие жизни. О танках и машинах, о хитрости и смелости воинов. Слушая эти рассказы, Эдвард жалел, что ему нет еще восемнадцати. Парень мечтал служить и воевать. А вот Элизабет, которая уже на правах волонтера работала в госпитале, только молилась о том, чтобы война закончилась как можно скорее. Женщина боялась того момента, когда ее единственный сын оденет серую суконную форму и возьмет в руки автомат. Эпидемия испанки, поразившая Чикаго, заставила слечь большую часть населения. Болезнь распространялась молниеносно. Госпиталя и больницы были переполнены раненными и больными испанкой. Врачи дежурили сутки напролет возле своих пациентов, стремясь облегчить их страдания. *** Эдвард лежал на узкой кровати и чувствовал, как его тело пожирает огонь, от кончиков пальцев пламя распространялось по всему телу, доставляя нестерпимую боль. Временами он чувствовал прикосновение холодной ладони к своему лбу, и приятный мужской голос говорил, что скоро все образуется. Скоро все изменится.