Welcome to the war

      Он сидит спиной к нему и молчит. Оголённый до торса, только брюки и ботинки, ничего более нет. Кожа бледная, она отбрасывает на стену еле видные блики. Если же говорить о состоянии, то оно окажется на дне сельского туалета. Кричать хочется, но смысла в данном действие не будет. Тонкая рука аккуратно убирает волосы на плечо, голова чуть повернута назад. И этот взгляд, такой осуждающий и холодный, появляется желание провалиться под землю. Солнце освещает его лицо, глаза опасно блестят теми огнями, которые даже адскими сложно назвать. Полностью холоден и спокоен, а не скажешь, что его вечно зовут «тряпкой»      .       — Решил не говорить мне, что крылья есть? — спокойно, строго. Режет такой вопрос по ушам не хуже ножа, мужчина несколько мнется. А парень глядит всё также осуждающе, руки слегка заламывает. Эта привычка, она всегда удивляла старшего, как ещё запястья не сломал? Подходит медленно и аккуратно, на спине сидящего сразу же расправляются крылья. Огромные, точно половину комнаты занимают. Белые как снег, слегка подрагивают от спазма и долгого нахождения в фантомной оболочке. На лице парня злой оскал, он имеет право злиться.             — А кто же знал? — немного неуверенно и с долей раздражения. Не в том мужчина положении, чтобы перечить парню. Голубые глаза, словно два айсберга, наблюдают за старшим. Тот садится рядом, поворачивает голову к собеседнику. Тоже злиться, из горла раздаются клокочущие звуки отдалённо похожие на рычание. Ставит локти на колени, наклоняется вперёд и подпирает подбородок замком из рук. Драконьи глаза смотрят прямо на парня, пальцы нервно похрустывают. Младший ещё больше скалиться, старается держать себя в руках. Сорваться сейчас очень легко, надо только задеть побольнее и поджечь спичку.             — Специально так говоришь? — вопросом на вопрос отвечает. Мужчина выпрямляется, ставит руки по обе стороны от себя. Наклоняется назад, опираясь на матрас и поворачивает голову. Белое крыло проходит сзади, от него веет человеческим теплом. Перья мягкие, едва касаются фиолетовых волос. Решает поменять положение, ложиться рядом, удобно пристраивается под боком. Голова ложится на согнутые руки, глядит спокойно, будто льдом обдает. Младший опирается на руки, устало фыркает и наклоняется вперёд. Бирюзовые волосы спадают на лицо чёлкой, остальные пряди лежат на плечах. Прикрывает глаза и замолкает, не в силах сказать что-то ещё. Злость пожирает, хочет застрелиться прямо здесь и сейчас. — Спрошу ещё раз, почему?             — Не хотел травмировать тебя, тряпка. — звучит с сарказмом, очень холодно и зло. Капля в огромном океане для многих, но та самая спичка, которая загорается. Открывает глаза, тонкие руки синхронно двигаются с крыльями, резко обхватывает им спину старшего. Заставляет того сесть, пальцы хватаются за футболку. Голубые глаза в буквальном смысле горят ледяными огнями, на лице ломаная улыбка. Утробно рычит, пытается запугать, но даже не знает, какой козырь в рукаве мужчины. Тот лукаво улыбается, хватая тонкие запястья. Сжимает до предела, аж кости начинают трещать. Личико с веснушками морщится от боли, сам же парень выдаёт приказным тоном «Отпусти!», но очень тихо. Можно услышать лишь тогда, когда сидишь рядом. И слышит ведь, только хватка на запястьях крепнет. У обоих на уме лишь одно «Чтоб ты сдох, тварь!». Правда, данная мысль всё равно не осуществиться.             — Знаешь, Пик, я не стану плакать! — всё так же рычит, не спуская глаз. Ему хоть и больно, старается держаться. Пока получается, но сколько это продлится? Ему в ответ улыбаются, а затем, валят на кровать. Крылья хоть и сжимали в своих объятиях, резко исчезают с широкой спины. Вместо этого, ложатся по сторонам от парня, их легко прижимают коленями. Старший нависает сверху, глядит с тем довольством, которое можно редко увидеть. На него глядят зло, но по выражению лица понятно — новоявленный ангел испытывает чувство безысходности. Они все поначалу так, потом успокаиваются. Надо просто посидеть с ним пару часов, может и оклемается.             — Мне это и не нужно. Я не собираюсь с тобой возиться! — Пик недоволен, ему хочет хорошо так врезать этому парню. Но он понимает — это всё гормоны, стоит немного потерпеть. Белые крылья дёргаются, бирюзоволосый пытается вырвать их из-под хватки. За спиной старшего расправляются крылья, ещё больше чем собственные. Лавандовые, маховые перья тёмно-бордовые и на ощупь острые. Как он узнал? Ответ таков, ими провели по лицу, оставляя парочку кровоточащих царапин. Сомкнув их куполом над ними, мужчина скалится и рычит. Он пытается либо успокоить младшего этим рыком, таким басистым и низким, либо напугать. Ни одно из них не работает, лишь больше раззадоривает голубоглазого. — Зонтик, лежи спокойно!             — Да с каких это пор, я должен тебя слушать?!             — С тех пор, как у тебя появились крылья!             — Пошёл ты! — по лицу прилетает пощечина, причём такая приличная и крепкая. Треф замолкает, ошалело смотрит на злое лицо пикового. Тот тоже молчит, чувствуя укол вины и злобы на самого себя. Слишком резко, но это хоть немного успокоило младшего ангела. Пару раз моргнув, парень пустил мелкие капли слез. Они стекали по бледным щекам, он чувствовал себя крайне униженным и подавленным. Белые крылья перестали дёргаться, лишь в умоляющем жесте легли поверх лавандовых крылья. Взглядом бирюзоволосый просил «отпусти, пожалуйста…».             — Так-то лучше. — цыкнул Пик и встряхнул крыльями. Слезая с шестого, мужчина довольно ухмыльнулся. Всё же, иногда физическая сила помогает, особенно в таком деле. Сев на край кровати, восьмой сложил крылья, пряча под фантомной оболочкой. Свитер и джинсы изрядно помялись от борьбы с младшим ангелом. Архангел хрустнул пальцами, затем, откинулся спиной на матрас. Его напрягали слезы парня, но он не был создан для каких-то телячьих нежностей. Руки легли под голову, фиолетоволосый прикрыл глаза.             — Зачем они нам? — уже не так дерзко задал вопрос Зонтик, снова в нём проснулась та самая «тряпка». Парень аккуратно лёг рядом, накрывая себя и старшего белым крылом. Тот был не против, лишь приоткрыл глаза, поворачивая голову к собеседнику. Что ж, придётся много и долго объяснять. Рука потянулась к растрепанным бирюзовым волосам, аккуратно гладя их.             — Добро пожаловать на войну. — лишь это ответил старший, лукаво улыбаясь. Пока эта улыбка была непонятна трефу, но со временем, он сможет осознать — это был сарказм…