Я не ведьма!

Слэш
NC-17
В процессе
243
Размер:
планируется Макси, написано 155 страниц, 16 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
243 Нравится 216 Отзывы 75 В сборник Скачать

Я не могу его бросить!

Настройки текста
Раннее утро вновь было пасмурным и мрачным. Небо с ночи затянуто тяжёлыми обсидиановыми тучами, которые могли в любой момент извергнуть на землю целые потоки воды. Но дождь пошёл бы только на пользу этой израненной ведьминым огнём деревне. В доме деревенского пастора было относительно тихо. Мужчина вместе со своей женой отправился на утреннюю службу, дома остался только их приёмный сын, Лино, который пострадал во время не состоявшейся инквизиции. Когда он бросился сквозь завесу огня, чтобы не дать Се Ляню уйти, часть его лица обгорела, так что теперь приходилось носить бинты, скрывающие обуглившуюся плоть. Юноше так и не удалось схватить, беглеца, что крайне его злило. Он с яростью сжал в кулаке обрывок алой ткани, которая была покрыта копотью. Лино успел оторвать его от одеяния того гадёныша, который украл его игрушку, прежде, чем они поднялись на дракона и скрылись в неизвестном направлении. А Лино оставалось лишь злиться, и страдать от боли, часами рассматривая алый лоскут. Лино всеми фибрами души ненавидел его. Этот одноглазый недоносок посмел взять то, что принадлежит ему! От злости юноша со всей силы ударил по столу, за которым сидел. По тонкой столешнице тут же побежали трещины. — Ну держись, нечестивец. — прорычал Лино, стиснув бинты. — Я убью тебя на глазах Се Ляня, который посмел предать меня! Чтобы, он понял, как не следует поступать! — некогда красивое лицо исказилось усмешкой, граничащей с помешательством. Лоскут в его ладони сжался так сильно, что едва не порвался. У Лино был приятель, который почти всё время странствовал по свету и занимался тем, что предсказывал людям судьбу. Вчера вечером Лино отправил ему письмо в самой невинной манере, на которую только был способен, с просьбой разыскать потерянного возлюбленного. Конечно, его приятель не знал подлинной истории, и поэтому тем же вечером прислал ответ, в котором обещал помочь с поисками, даже не осознавая, что попросту позволил использовать себя как пешку в чужой грязной игре. Лино приложил к письму весьма реалистичный портрет Се Ляня, поэтому он был полностью уверен в том, что его приятель отыщет беглеца. Сарафанное радио и людские разговоры отлично работали в таких делах. Через некоторое время Лино всё же смог успокоиться. Он самостоятельно промыл свои ожоги и нанёс мазь. После того, как Се Лянь покинул деревню, они лишились единственного лекаря. Никто не обладал такими же глубокими познаниями в медицине, и тем более никто не хотел идти работать в деревню, в которой побывали колдуны. Отец Лино предлагал весьма солидную плату, но пока что врачи и целители просто напросто отказывались от предложенной должности, стоило им узнать о произошедшем в деревне. Идти за помощью стало не к кому, поэтому селяне, что раньше обращались к Се Ляню, который к слову никогда не брал с них денег, стали ездить в ближайший город, где отдавали втридорога лишь за одну дозу лекарств, не говоря уже о прочих услугах. Многие жители стали подозревать, что возможно, этот «милый приветливый юноша» вовсе и не связывался с колдовством, и кто-то оклеветал его из злого умысла. Но эти тихие шепотки быстро угасали под общим праведным гневом, где иметь другое мнение было заведомо преступно. Маленькая деревушка, сокрытая между лесом озером, сначала пала жертвой «проклятия изумрудного пламени», а сейчас и вовсе погрузилась в серое уныние. И вина за это лежала на человеке, который наивно полагал, что весь мир, люди, и даже Бог что-то ему должен. *** — Прямо как дети малые, хоть за ручку вас води! Се Лянь, который мгновение назад мирно спал, резко проснулся, когда в лабораторию Ци Жуна кто-то ворвался с криками. Сон, что снился юноше, был настолько реалистичным, что он не сразу понял, где находится. Ещё пару мгновений знахарю казалось, что он всё ещё леса и чувствует запах стоячей воды из озера, слышит пение сверчков и шелест ветра в хвое. Однако, его быстро заставили проснуться. Посреди лаборатории стояла женщина. Насколько она была красивой, настолько же и пугало её выражение лица. Женщина была точной копией со своего портрета в холле, так что Се Лянь сразу понял, что перед ним Наставница. Свои кудрявые волосы она заплела в толстую косу, но отдельные небольшие пряди всё же выбивались, создавая впечатление, что вокруг её лица бушует пожар. Зелёные глаза её метали искры и женщина тут же выцепила из привычной атмосферы новое лицо. Так же она заметила Хуа Чена, который тоже проснулся. Однако, за ночь, заклятие, которому его подвергли, так и не прекратилось, и поэтому он до сих пор выглядел и вёл себя как кот. Увидев крайне разозлённую женщину, которая выглядела так, словно была сама стать пламенем и сжечь всё вокруг, юноша спрятался за спину Се Ляня и оттуда издал тихое предупреждающее шипение. — Здравствуйте… — пробормотал Се Лянь, машинально положив руку Хуа Чену на голову. — Здравствуй. — кивнула Сэльвэтрис. Её взгляд опустился на ноги юноши, скрытые под тонким покрывалом, но Наставница ничего не сказала по этому поводу, чтобы не бередить его чувства. Цинсюань в письме рассказал Конте об этом мальчике, поэтому она не хотела его пугать, но вместе с этим её переполняло раздражение. Эти дети снова учудили! При виде Хуа Чена, который продолжал прятаться за спиной у Се Ляня, при этом всё настороженно шипя Сэльвэтрис поджала губы, сдерживая огромное количество бранных слов и резко повернулась. Ци Жун и Хэ Сюань, которые которые в этот момент пытались спастись бегством, от одного её взгляда встали как вкопанные. Когда она с криком ворвалась в лабораторию, парни резко проснулись одновременно с Се Лянем, подскочив как ошпаренные. Увидев выражение лица Наставницы братья решили, что благоразумнее будет отсидеться где-нибудь подальше от замка, пока гнев их «матушки» не стихнет. Однако, не успели. Увидев их Хуа Чен зашипел ещё громче, если бы у него была шерсть, она бы встала дыбом. После чего он как-то жалобно мяукнул и уткнулся Се Ляню в грудь. — Ну чего ты? — тихо спросил юный знахарь, погладив его по лицу. Не бойся. — прошептал он. — Д…Доброе утро, Наставница! — пролепетал Ци Жун. Юноша попытался улыбнуться, но увидев, как глаза Сэльвэтрис гневно сощурились, побледнел как полотно. Се Ляню, наблюдавшему за ними, показалось, что лицо мага приобрело зеленоватый оттенок. Неужели эта женщина действительно их накажет? Это же было простое любопытство. Се Лянь прижал Хуа Чена к себе, продолжая успокаивающе гладить его, от чего юноша заурчал, как настоящий кот. — Доброе?! — Рявкнула Наставница — Ребята, вы о чём вообще думали?! — она кивком головы указала на жмущегося к Се Ляню Призывателя. — Что именно из моих слов «не пытайтесь повторить это самостоятельно без надзора» вам не было понятно?! Я ведь говорила, что малейшая оплошность может привести к непоправимым последствиям! — она вздохнула, глядя на пристыженный парней. Они были её детьми, Сэльвэтрис просто не могла на них злиться, но это не значит, что можно было всё спускать им с рук, пусть Ци Жун с Хэ Сюанем были уже совсем взрослыми — Ци Жун, ты понимаешь, если бы ты допустил ошибку серьёзнее этой, то Хуа Чен мог бы не просто навсегда остаться с разумом кошки, он мог умереть. Ты понимаешь это? Ты ведь прекрасно знаешь, что та дрянь что сидит внутри него, искажает любую магию, заставляя её принимать просто чудовищные формы. А если бы это так и случилось? Ничего бы не удалось исправить. — женщина больше не повышала голос, так как поняла, что уже изрядно всех напугала. Даже Хуа Чен и Се Лянь вели себя тише воды ниже травы, её старший воспитанник так и вовсе пытался спрятаться, свернувшись в клубочек на руках у юного знахаря. — Понимаю, Наставница… — тихо сказал Ци Жун. Вид у него был неважный. Он чувствовал свою вину ещё вчера, когда оплошал, но понимание, что его старший брат мог погибнуть, пришло лишь сейчас. Сэльвэтрис тяжело вздохнула и тряхнула своей огненной косой. Ну как можно было ругать этих детей? Их жизнь и так была полна лишений и боли, и только здесь они обрели покой. Контэ хоть и старалась воспитывать детей в строгости, все же не могла устоять перед их очарованием. В конце концов она сжалилась: — Сейчас я отменю твоё заклинание, но чтобы после никто из вас без моего ведома даже думать не смел о высшей магии! И ещё, целый месяц будете переписывать разделы о базовой магии, чтобы от зубов отлетело, поняли? — пригрозила она. Братья встрепенулись и даже повеселели. — Конечно, Наставница! — тут же закивал ведун. Он был похож ребенка, которому сказали, что наказание не состоится. — Я больше вас не ослушаюсь! — поклялся юноша. — Я тоже Наставница, честно! Мне просто было любопытно, вот я и не остановил Жуна… — пробормотал Хэ Сюань. Сэльвэтрис посмотрела на оборотня. — Ну, раз ты такой любопытный, слетаешь в соседний город за составляющими лекарств для Хуа Чена и нашего нового братишки. — Заключила она, после чего посмотрела на Се Ляня. — Тебя ведь Се Лянь зовут? — спросила ведьма. Юноша встрепенулся и поспешно кивнул. — Да! Не знаю правда, можно ли меня тоже считать их братом… — пробормотал Се Лянь. Его руки крепче сжали плечи перепуганного Хуа Чена. — Я ведь по сути просто гощу у вас, пока не вылечусь полностью… — Ну, ну, не говори ерунды. — улыбнулась Сэльвэтрис. Она отошла от братьев, напоследок шлепнув их по спине. Своих детей она никогда не била и никому другому не позволяла. Женщина села рядом с Се На тахту и взяла его за подбородок. — Мне очень жаль, что мы встретились при подобных обстоятельствах. — она провела пальцами по бинтам скрывающим красивое лицо юноши. Тот слегка поморщился. Благодаря лекарствам Ши Цинсюаня ожоги почти полностью исчезли с его лица, но вот синяки так быстро вывести не удалось. Они словно въелись в белоснежную кожу уродливыми чёрными пятнами, не желая исчезать. За эти пару дней «кляксы» лишь немного посинели, но никуда не делись. То же самое обстояло и со всем телом юного знахаря. Он не желал снимать повязки, чтобы не нервировать братьев своим неказистым видом. — Всё же люди по глупости своей слишком жестоки… — вздохнула женщина, отпустив юношу. — Ши Цинсюань рассказал мне, как они спасли тебя и это просто чудо, что они успели вовремя. Иначе, ты бы не отделался так легко, уж я-то знаю. — грустно улыбнулась она. — Они просто глупые суеверные люди. Не нужно винить их в этом. Они не виноваты, что настолько преданы своей вере. — Се Лянь попытался выдавить улыбку, но стоило воспоминаниям всколыхнуться, как к горлу подкатил удушливый ком. Юный знахарь считал, что смог отпустить эту ситуацию, ведь он больше не собирался возвращаться туда, его больше там ничего не держало. Но обида, боль и страх вновь разбередили его душу. Он считал этих людей своей семьёй. После того как умерла его мать, у Се Ляня больше не осталось родственников. Селяне заботились о нём, пока он был маленьким. И эти же люди без тени сомнения предали его огню, выкрикивая пожелания смерти. Юноша опустил голову и сглотнул непрошеные слёзы. — Именно из-за этих суеверий и страхов и рождается первобытная ненависть. Люди готовы уничтожить всё, что кажется им злом. При этом, в плохое они верят охотнее, нежели в хорошее. — Сэльвэтрис вытащила из рукава своего платья шёлковый носовой платок, расшитый цветами ириса и обняв Се Ляня за плечи, вытерла ему слёзы. — Ты такой красивый юноша, не нужно плакать из-за этих невежд, ладно? — ласково сказала она, щелкнув Се Ляня по носу. Тот улыбнулся, но уже более искренне. Кажется, юноша начал понимать, почему братья так любят свою Наставницу. Несмотря на всю грозность эта женщина могла быть доброй и ласковой. Она очень быстро подарила юному целителю чувство спокойствия. Кто-то толкнулся ему в руку. Се Лянь опустил глаза и увидел Хуа Чена. Юноша-кот поднял свой единственный глаз на Се Ляня, после чего лизнул его в ладонь. — Всё хорошо, Сань Лан, видишь, я не плачу. — нежно произнёс знахарь. Он ласково погладил Хуа Чена, пощекотав его по подбородку, от чего тот довольно мрякнул. Сэльвэтрис протянула к нему руку, желая дотронуться. Хуа Чен настороженно смотрел на её пальцы, его кошачьи уши прижались к голове, что означало, его готовность в любой момент задать стрекача. — Тише, малыш, не бойся. Я не причиню тебе зла. — она старалась удерживать внимание Хуа Чена одной рукой, а другой медленно тянулась за кистью, что была заткнута за её пояс. Она была похожа на обычную кисточку для живописи, но была чуть тоньше в рукояти и выглядела куда изящнее. Серая рукоять была покрыта тончайшей цветочной резьбой, все узоры были покрашены белой краской, ярко выделяясь. Щетина кисти была крайне необычного цвета: несмотря на то, что нельзя было точно сказать какого она оттенка — она была и рыжей, и синей и даже чёрной, стоило солнечным лучам попасть на волоски, и они начинали светиться изумрудным светом. Сэльвэтрис нужно было как можно скорее снять с Хуа Чена заклинание, но сейчас разум юноши был подавлен и он не мог мыслить как человек, поэтому, стоит ему сейчас испугаться, как он мгновенно убежит и они ещё больше времени потратят на поимку этого большого кота. — Се Лянь, можешь подержать его? — всё тем же спокойным голосом попросила колдунья. — Тебе он доверяет и не будет чувствовать опасности. Если я слишком резко дёрнусь, он может убежать. — А ему не будет больно? — осторожно спросил Се Лянь. Он аккуратно взял Хуа Чена за руки, чтобы тот никуда не делся. — Вчера, когда Ци Жун пытался снять заклинание, мне показалось, что Сань Лан испытывает боль. — юноша напряжённо наблюдал как Сэльвэтрис медленно, словно удав гипнотизирующий беззащитного кролика, достаёт кисть, свободной рукой удерживая внимание своей «жертвы». — Он почувствует небольшой дискомфорт, не более. — заверила она — В его случае без этого увы, никак. — в этот момент её рука случайно соскользнула и женщина дёрнулась. Хуа Чен мгновенно зашипел и ринулся в сторону, вырвавшись из хватки Се Ляня, от чего тот едва не свалился с тахты. — Сань Лан, стой! — воскликнул юноша. Он хотел броситься следом за убегающим Хуа Ченом, но стоило сделать резкое движение, как он ощутил такую боль в ногах, словно напоролся на тонкие зазубренные колья и они пронзили плоть от лодыжки до самого бедра. Он вскрикнул, тут же остановившись, из-за чего едва не упал, но его успела поймать Наставница. Эта женщина, несмотря на внешнее изящество и хрупкость оказалась удивительно сильной. Се Лянь машинально обхватил её за шею, чтобы не упасть, из-за чего прижался всем телом. Ци Жун и Хэ Сюань, до этого собиравшие книги с пола, побросали фолианты на стол и бросились вдогонку старшему брату. — Хуа Чен, погоди! — крикнул Хэ Сюань, но юноша-кот только зашипел на него, петляя между столами. Он выскользнул за дверь и исчез из виду. — Чёрт! Если он забьётся в какой-нибудь угол, мы его долго искать будем! — Четырхнулся Ци Жун. Братья выбежали из лаборатории и их топот разнёсся по коридору. — Простите… — выдохнул Се Лянь. Юноша внезапно ощутил слабость во всём теле, боясь снова упасть он крепче ухватился за Наставницу. — Просто… Не понимаю, почему так больно… Цинсюань ведь залечил мои раны… Но стоит мне начать двигаться чуть быстрее, слабость и боль возвращаются… — юный знахарь уткнулся ей в шею, пытаясь выровнять дыхание. — Даже если раны исчезли, боль может остаться. Тебе может стать хуже даже от лёгкой нагрузки, как вчера. Поэтому, лучше не бегай. Мальчики сами поймают Хуа Чена. Ты в своём состоянии всё равно не сможешь его догнать. — Сэльвэтрис осторожно усадила юного знахаря обратно на тахту, придерживая его за талию, чтобы тот ненароком не упал. — Сань Лан боится их, они так просто не смогут его поймать. Или случайно сделают ему больно… — тихо произнёс Се Лянь. — Не знаю почему, но Сань Лан подпускает к себе только меня… — на щеках юноши вспыхнули два алых пятна. Сэльвэтрис взглянула на него и присела рядом. На её губах появилась мягкая улыбка. Она сразу догадалась, что юный знахарь испытывает к её старшему воспитаннику чувства куда более глубокие, нежели просто дружеское беспокойство. Но она не стала ни о чём спрашивать, чтобы не смущать Се Ляня ещё сильнее, потому что он уже сидел красный, словно цветок мака. Женщина села рядом с ним, взяв за руку. Пальцы Се Ляня были даже тоньше, чем её собственные, а кожа была белой, словно у статуи. Она переплела их пальцы и что-то пробормотала под нос. Появилось едва заметное зелёное свечение и Се Лянь почувствовал, как силы возвращаются в его тело. Дышать стало легче, и частое сердцебиение, вызванное резкой вспышкой боли, стало успокаиваться. — Братья не причинят вреда Хуа Чену. Они знают, что сейчас он не контролирует свои действия, поэтому не будет действовать опрометчиво. — Контэ похлопала Се Ляня по ладони свободной рукой. — Всё будет хорошо, не переживай, юноша. Се Лянь глубоко вздохнул и ощутил облегчение. Его самочувствие постепенно улучшалось. — Вы правы. — знахарь тоже позволил себе улыбнуться, но улыбка эта была скромной. Он всё ещё не привык ко всем этим новым людям, а Сэльвэтрис юноша знал буквально полчаса от силы. — Я просто слишком сильно переживаю за Сань Лана. Он спас мне жизнь, вытащил из огня, а я в свою очередь никак не могу ему помочь, когда это нужно. — Се Лянь сжал ткань своего одеяния, которое выглядело несколько мятым из-за того что юноша спал в нём. Наставница понимающе усмехнулась. Ох уж эти нынешние дети с их идеалистическими взглядами на мир. Но она была рада, что у Хуа Чена был такой друг, который переживал за него всем сердцем. И похоже был к нему не равнодушен. Сейчас таких добрых и неравнодушных людей оставалось всё меньше и меньше. — Не думаю, что Хуа Чен спас тебя потому, что хотел, чтобы ты после чувствовал себя в долгу перед ним. Наверное, мальчики тебе об этом уже сказали, но Хуа Чен часто рассказывал нам о тебе. Сначала я запрещала ему наведываться в тот лес, за твоей деревней, потому что опасалась, что там может быть опасно. Но после встреч с тобой, он всегда возвращался таким счастливым, что постепенно я перестала так сильно его опекать. К тому же, он всегда находил способ улизнуть, лишь бы увидеться с тобой. — женщина заправила прядь волос за ухо, которая выбилась из её косы. Во взгляде её сквозила нежность. Несмотря на всю строгость, она любила своих воспитанников и переживала за них. — Но он никогда не рассказывал, как именно тебя встретил. — Сэльвэтрис наконец-то отпустила руку Се Ляня, которую держала в своей ладони, исцеляя его. — Может, ты откроешь мне эту маленькую тайну, Се Лянь? — Мне кажется, тут нет никакой тайны. — Се Лянь почему-то опустил глаза, изучая пол. — Мы встретились возле озера. Оно находится на окраине… — юноша по привычке едва не сказал «моей деревни», но остановил себя. — Совсем рядом с лесом. Селяне приходят туда после работы в поле, чтобы отдохнуть у воды. Мне тогда было семь, я пришёл, чтобы собрать немного лекарственных растений. Когда я подошёл ближе, то увидел мальчика примерно моего возраста. Он был в красивых алых одеждах, которых я не видел прежде, а на лице у него были бинты, закрывающие правый глаз. — Се Лянь нежно улыбнулся. Он бережно хранил то воспоминание в своём сердце, словно самое драгоценное сокровище. На тот момент он уже потерял родителей, и чувствовал себя одиноким, а Хуа Чен смог раскрасить его бесцветную реальность новыми красками. — Я хотел с ним поздороваться, но когда мальчик увидел меня, то испугался. — Юноша поднял глаза на Сэльвэтрис, которая с интересном слушала его. — Он захотел убежать, но споткнулся и упал. Я испугался, что он заплачет, но… Он с большим страхом смотрел на меня, словно боялся, что я ударю его, не обращая внимания на ссадину на коленке. Я не решился подходить ближе, боялся напугать его ещё больше, поэтому просто оставил рядом целебную мазь и ушёл на другую часть озера, подальше. Честно говоря, я не думал, что он вернётся, но в следующий раз мы с Сань Ланом встретились через две недели в лесу. Он первым подошёл ко мне и завёл разговор. Я был приятно удивлён. Бинтов на нём уже не было, и оба глаза были в порядке, но сейчас я понимаю, что это было какой-то магией. С тех пор мы подружились и часто виделись, но он не хотел идти ко мне, поэтому мы встречались только в лесу или за пределами деревни. — Ты стал его первым другом. Когда вы встретились впервые, я только недавно забрала Хуа Чена к себе, поэтому он боялся посторонних. — Сэльвэтрис усмехнулась, но Се Ляню показалось, что этим смешком она замаскировала совсем другие эмоции. — Я уже точно не помню, но скорее всего в тот день были проездом рядом с твоей деревней, и он убежал, желая осмотреть местность. Будь это не так, я бы ни за что не отпустила Хуа Чена одного так далеко. Он избегал людей, и даже когда мимо нашей повозки проезжали другие экипажи или всадники, он прятался за меня и дрожал как осиновый лист. Я не думала, что он так скоро найдёт кого-то, с кем сумеет сблизиться. — женщина опустила пальцы на лицо Се Ляня и нежно погладила его, словно общалась с одним из своих подопечных или же с ребёнком, ведь по сути они все для неё были лишь несчастными детьми, которые нуждались в ком-то кто бы защитил и успокоил их. И Се Лянь не был исключением. — Я благодарна тебе за то, что не оттолкнул Хуа Чена, хотя и мог. Ему это очень сильно помогло, ведь остальные дети здесь появились уже позже и всё это время Хуа Чен проводил лишь со мной. Я опасалась, что он так и останется замкнутым и нелюдимым. А ты помог ему сделать первый шаг к нормальной жизни. Се Лянь чувствовал, как к его лицу начала приливать краска. Он опасался, что от волнения начнёт заикаться, поэтому не решился что-то ответить, просто смотрел на Наставницу, пока та поправляла его волосы. Прошло некоторое время, но ничего не было слышно, братья также не появлялись. Се Лянь и Сэльвэтрис начали волноваться. — Что-то они слишком долго. Пойду, разыщу их. — не выдержала наконец колдунья. Но стоило ей встать, как дверь распахнулась и в лабораторию вбежал Хэ Сюань. Он был бледным как полотно, а глаза метались из стороны в сторону, пока оборотень не увидел Наставницу. — Что случилось? — в душе Се Ляня появилось нехорошее предчувствие, и оно только усилилось, когда он увидел, что лицо Хэ Сюаня с правой стороны вспорото от виска до подбородка и рана сильно кровоточит. Поскольку парень был оборотнем, ранение быстро затягивалось, и кровь сворачивалась, застывая на белой коже бурой коркой. Судя по всему эта рана была куда больше, но большая часть уже восстановилась, или же её масштабов не было видно из-за плотной кровавой корки. — Хэ Сюань, что с тобой? — Наставница тут же оказалась рядом с юношей и коснулась его лица. Вид у неё был испуганный. — Что у вас там случилось? — Наставница… Хуа Чен, он… — голос Хэ Сюаня дрожал от боли и страха. — Эта дрянь снова взяла контроль над ним! — выпалил он. — Это случилось так внезапно, что мы даже не успели ничего понять! Он напал на нас! — рана на лице Хэ Сюаня затягивалась на глазах, но всё ещё была слишком большой, из-за чего кровь текла не переставая, тут же свёртываясь на выходе. Парня немного потряхивало. — Твою мать! — вырвалось у Сэльвэтрис. Именно этого она и опасалась. Из-за воздействия заклинания, применённого Ци Жуном, тварь, что обитает в теле Хуа Чена проснулась и вновь начала буйствовать. Это было плохо, раз эта тварь на этот раз смогла ранить Хэ Сюаня! Чем больше крови получала эта сущность, тем сильнее она становилась и тем больше злилась. Это было крайне опасно! — Тише, успокойся. — женщина проделала с Хэ Сюанем то же, что применила к Се Ляню и его распоротая щека стала затягиваться намного быстрее. Она обняла парня. погладив по голове. — Где Ци Жун? Почему ты один? — Он остался там, рядом с этой тварью. — Ответил Хэ Сюань — Он не пускает это вниз, чтобы тварь ничего не поломала и не добралась до Цинсюаня. — Что?! — Сэльвэтрис пришла в ужас. — Он там один остался?! Это смертельно опасно! Так, я к ним, а ты оставайся здесь, с Се Лянем! Где они находятся в данный момент? — На втором этаже, рядом с музыкальной комнатой. — Хэ Сюань отстранился от Наставницы, хоть в данный момент ему хотелось словно маленькому мальчику вцепиться в неё и не отпускать. — Хорошо. Се Лянь, помоги… — Сэльвэтрис обернулась, но юного знахаря на месте не было, тахта стояла пустая. Теперь уже Контэ побелела как полотно. — Этот дурень побежал к Хуа Чену! — воскликнула она. — Оставайся здесь! — бросила женщина, уже скрываясь за дверью. Се Лянь выбежал из лаборатории сразу, как только услышал слова Хэ Сюаня. Его напугала эта рана на лице оборотня, но ещё больше напугали его слова. В Хуа Чене сидела какая-то сущность, которая брала над ним контроль, из-за чего он становился неуправляемым. И судя по словам Хэ Сюаня, это происходило не в первый раз. Так вот о чём его друг не хотел рассказывать! Хуа Чен опасался, что если Се Лянь узнает об этом, то станет его бояться! — Глупый, как ты мог не рассказать мне о таком… — пробормотал Се Лянь. Сейчас он был напряжён, словно пружина, даже слух, казалось, обострился. Юноша услышал шум этажом ниже и помчался туда. Скорее всего после подобного забега он не сможет стоять на ногах, но сейчас единственным, о ком он думал, был Хуа Чен. Се Лянь сбежал по ступеням вниз и устремился в коридор, ведущий в музыкальную комнату. Однако, то что он увидел, заставило его застыть. Перед ним стоял Ци Жун, он окружил себя кольцом ведьминого огня, так же стена изумрудного пламени полыхала от стены до стены, преграждая путь наружу. Услышав звук шагов, Ци Жун обернулся. Его глаза испуганно расширились. — Малыш, ты что здесь делаешь?! — выдохнул он — Здесь опасно, сейчас же уходи! — Где Сан Лан? — перебил его Се Лянь — Это ведь он ранил Хэ Сюаня? Вернее, то что в нём сидит. Почему он вдруг взбесился? — Так ты теперь знаешь… — пробубнил ведун. Однако он не спешил отвечать на вопросы знахаря: — Какая разница, почему он взбесился? Не смей подходить, в таком состоянии он может навредить тебе! Ты же видел, что случилось с лицом Сюаня, если приблизишься, он нападёт! — Сань Лана нужно успокоить! — возразил целитель. — С него ещё не сняли эту кошачью магию! Ему может стать ещё хуже! Ваша Наставница говорила, что сущность в теле Сань Лана искажает любую магию, кто знает, что она сотворит с ним! — с этими словами Се Лянь направился вперёд, сжав кулаки. От одной только мысли о том, что придётся приблизиться к стене из огня, ноги Се Ляня подкашивались, несмотря на то, что боли не было. Просто сам вид огня вызывал у него панику. Но юноша не останавливаясь шёл вперёд. Если остановится, то уже не сделает и шага. — Стой! — Ци Жун разорвал огненное кольцо и бросился за юным знахарем. — Как ты собрался его успокоить?! Сейчас это вообще не Хуа Чен, он не узнает тебя даже подсознательно, понимаешь?! Это адская тварь жаждущая крови, она никого не пожалеет! Если с тобой что-то случится, Хуа Чен не простит себя, когда очнётся! Немедленно уходи! — маг схватил Се Ляня за плечо, но тот вывернулся. — Я не уйду! — отрезал он. — Это безрассудно, знаю, но я просто не могу уйти! Ведь я… — последние слова юноша не договорил. Его лицо вспыхнуло пуще прежнего и он не говоря больше ни слова прыгнул прямо через стену огня. На мгновение всё тело обдало жаром. Се Лянь был уверен, что о одно мгновение от него останется лишь пепел, но этого не случилось, лишь некоторые участки кожи вспыхнули болью. — Малыш! Се Лянь! Вернись! — послышался голос Ци Жуна. Он сам не мог пройти через пламя, потому что должен был поддерживать этот барьер. Обычных людей этот огонь мог пропустить, но запирал внутри сущности, подобные той, что захватила Хуа Чена. Но чем сильнее была эта сущность, тем больше сил нужно было приложить, чтобы поддерживать огонь. Именно поэтому Ци Жун не мог последовать за Се Лянем, ему оставалось лишь звать его, но тот не отзывался. Едва знахарь попал за огонь, как едва успел отпрыгнуть в сторону. Тёмный сгусток, похожий на живое скопление теней, которые отрастили шипы, налетел на него, с намерением оставить дыру в груди. Се Лянь смог увернуться и существо вновь взметнулось к потолку, ударяясь об стены, пытаясь пробить дыру, чтобы выбраться наружу, так как как не мог прорваться сквозь огонь. Увидев добычу тварь взревела и снова бросилась на Се Ляня. Юноша смог разглядеть в центре черноты человеческое тело. Это точно был Хуа Чен. Вся его кожа потемнела, став обсидиановой, тело пересекало множество белых линий, больше похожих на трещины, от чего казалось, что Призыватель вот-вот разлетится на куски. На мгновение Се Ляню померещилось, что эти «трещины» на теле юноши светятся изнутри белым светом. Лицо Хуа Чена было искажено оскалом, словно он был не человеком, а зверем, готовящимся сожрать добычу. Единственный глаз полыхал кровавым светом, и смотрел на Се Ляня с лёгким прищуром, словно предвкушал скорое пиршество. Юный знахарь застыл, не в силах оторваться от этого взгляда. Тело бросило в дрожь и он понял, что боится. Этот образ, этот взгляд вселили в него трепет, заставив дрожать. Неужели он действительно боится? Но ведь этого Хуа Чен и боялся. Страха. Он боялся, что Се Лянь начнёт испытывать страх к нему, как многие другие, кто видел, каким он становится. Но ведь юноша становился таким не по своей воле, так почему Се Лянь должен бояться? Но липкий страх медленно поднимался к его горлу, словно хотел сдавить в своих тисках, перекрывая кислород, а голос в голове кричал отчаянное «беги!» Но Се Лянь не поддался этим чувствам. Вскинув голову он посмотрел на Хуа Чена в упор, раскинув руки, словно приглашая его в объятия. — Сань Лан, ты слышишь меня? — позвал юный знахарь, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал. Чудовище склонило голову и оскал сменился не менее злобной усмешкой. Он слышал, но был ли это сам Хуа Чен? Се Лянь не знал. Он лишь надеялся, что где-то там, в самой глубине души его друг слышал отголоски его голоса. — Сань Лань, это я, Се Лянь! Мы дружим с детства! Ты не мог меня забыть, я знаю это! Сейчас это не ты, Сань Лан, тебе нечего бояться. Никто не причинит тебе вреда. — взывал юноша. Казалось, что слова вызвали у монстра интерес. Он склонил голову на бок и даже позволил своей человеческой оболочке отчётливее проступать сквозь зыбкую завесу. «Получается, Сань Лан меня слышит!» — обрадовался Се Лянь. — Вернись, пожалуйста. — продолжил взывать он — Вернись к нам. Мы все ждём тебя здесь. Не поддавайся безрассудству демона. Вернись ко мне. Казалось, монстр размышлял. Проходили секунды, казавшиеся минутами и даже часами, но он был неподвижен, застыв воздухе чёрной тенью. Се Лянь уже начал думать, что ничего не произойдёт, как вдруг демон вновь оскалился, издав рык, и полетел прямо на него. Се Лянь стоял в углу, и при всём желании не смог бы увернуться. Он попятился назад, но скрыться было негде и потому упёрся в стену. — Нет, Сань Лан, не надо! — эти слова вырвались прежде, чем юный знахарь успел сообразить. Лицо юноши в центре вихря словно исказилось болью, но монстр не думал останавливаться. Когда он уже практически впился в шею своей жертвы, перед Се Лянем появилась высокая фигура в алом платье, заслонившая его от чудовища. Она взмахнула рукой, к которой держала кисть и воздух разрезал белый свет, который ослепил демона. Се Лянь тоже не смог смотреть на эту яркую вспышку — у него тут же заболели глаза и из них потекли слёзы. Поэтому он зажмурился и вжался в стену. Сэльвэтрис снова взмахнула кистью и свет очертил вокруг демона дугу. Ещё взмах, ещё одна линия. Колдунья начертила семь ровных линий, которые образовали идеально-ровную звезду, состоящую целиком из света. Она поглотила монстра, заключив его в себя. Он бился внутри, вопя от боли, но свет не выпускал его, держа внутри. Сэльвэтрис начала рисовать в воздухе символы, одновременно похожие и непохожие на буквы, они так же сияли белизной. Контэ заговорила, Се Лянь понял, что это латынь, но не смог понять ни слова: Mecul da mutider tu, rotroh sov Out edroc ni mucol tebah non earbenet Omoh tibenamer omoh Ni tiusop te, telumissid atluum mauq airetam non Tiuqiler tnare maititsirt, merolod sarbenet senmo Et da tu! Фигура внутри звезды как-то неестественно задёргалась, свет начал становиться всё более ярким, Се Лянь открыл глаза, чтобы посмотреть что происходит, но ничего не увидел. Кто-то заслонил его от света, крепко прижав к себе. — Не смотри, иначе ослепнешь. — раздалось у самого уха. Это был Ци Жун. Он держал Се Ляня до тех пор, пока вопли демона не стихли и свет начал угасать. — Дурень, я ведь говорил тебе не лезть на рожон. — укорил юноша в лазурных одеждах. — Он мог перегрызть тебе горло, если бы Наставница не успела вовремя. — Прости… Я был уверен, что смогу достучаться до Сань Лана. — тихо произнёс целитель. Ци Жун всё ещё обнимал его, и Се Лянь только сейчас понял, что дрожит. — Но это… что бы это ни было, оно полностью вытеснило его разум… Он не слышал меня. Откуда в нём эта дрянь? — С рождения. Вероятно, когда его мать была беременна, в неё что-то вселилось и обосновалось в ещё не рождённом младенце. По крайней мере, так говорит Наставница. — Он… всю жизнь жил с этим чудовищем в сердце… — пробормотал Се Лянь. В горле встал неприятный ком, который не получилось проглотить. Хуа Чена всю жизнь боялись, но ведь он был не виноват в этом! Он был просто маленьким ребёнком, который не понимал что с ним происходит. Юному знахарю даже думать не хотелось, что было бы, не найди Сэльвэтрис Хуа Чена. Он мог погибнуть, став жертвой ненависти и страха простых людей, как это едва не случилось с Се Лянем. — Ци Жун! — раздался голос Сэльвэтрис — Бегом сюда! — крикнула она. Ци Жун выпустил Се Ляня и ринулся к Наставнице. Вместе с женщиной они выбежали в центр коридора и едва успели сгруппироваться, когда им в руки упал юноша в алых одеждах. Се Лянь подбежал к ним спустя мгновение и опустился на колени. — Что с ним? Он в порядке? — испуганно спросил он. Кошачьи уши и хвост исчезли, кожа Хуа Чена снова стала нормального цвета, так же исчезли белые «трещины», которые покрывали его тело. Юноша был бледен как мел, на лице у него проступили синие вены. — Намного лучше, чем могло быть. — ответила Сэльвэтрис. Она проверила дыхание своего воспитанника и стала ощупывать тело на предмет переломов. Се Лянь дотронулся до правого плеча Хуа Чена и пальцы тут же испачкались в чём-то липком. Кровь. Наставница заметила это и тут же стянула с плеча юноши одежду. Всё плечо было покрыто кровью, и кость явно была смещена. — Тварь, что в нём сидит, использует его тело, как пустую оболочку, которой можно пользоваться как угодно, не заботясь о сохранности. Повезло ещё, что она отвлеклась на твои слова и не сильно бесновалась. — женщина достала свою кисть, и стала рисовать символы на повреждённом плече Хуа Чена. Было непонятно, откуда кисть брала чернила, да и чернила ли вообще? Но сейчас это волновало Се Ляня меньше всего. — Часто этот монстр берёт контроль над Сань Ланом? — спросил юный знахарь, убирая приятелю волосы со лба. — Когда я только забрала его, это случалось едва ли не каждую неделю, если не чаще. Стоило ему сильно испугаться или разозлиться и этот демон тут же захватывал его тело. Когда уже появился Ци Жун, я смогла отыскать заклинание и лекарство, способное подавлять это существо, на какое-то время запечатывая его в сердце Хуа Чена, но всё ещё не могу найти способ как изгнать тварь навсегда. — А если… обратиться к церкви? — осторожно спросил Се Лянь, помогая Ци Жуну взвалить Хуа Чена на спину, чтобы унести отсюда. — Малыш, ты сам-то веришь в церковь? Особенно теперь? — усмехнулся Ци Жун. Его руки осторожно держали старшего брата, словно тот был сделан из тончайшего хрусталя. Голова Хуа Чена покоилась у юноши на плече. — Церковь никогда не помогает в таких случаях. — сказал он. — Просто потому что все их обряды экзорцизма — одно сплошное представление, которое не имеет никакой силы. Они просто мучают несчастных людей, делая их калеками или же вовсе доводя до смерти. — Матушка тоже так всегда мне говорила. — вздохнул Се Лянь. — Не все обряды экзорцизма бесполезны. — возразила Сэльвэтрис. Она убрала свою кисть обратно за пояс и встряхнула своими огненными кудрями. — Просто зачастую их проводят люди, которые так же далеки от Бога, как корова в хлеву. Пойдёмте наверх, Хэ Сюань наверное уже ушёл к Ши Цинсюаню. — Как он, Наставница? — поинтересовался Ци Жун. — Его рана… Она зажила? — Я применила к нему исцеляющее заклинание, так что ещё несколько минут и даже шрама не останется. Он немного напуган, но скоро успокоится. — ответила женщина. — Сюань заслонил меня собой, когда я создавал барьер, вот ему и досталось… — протянул маг. Когда они поднялись на третий этаж, то направились сразу в кабинет Ши Цинсюаня. Как и предположила Наставница, Хэ Сюань уже был там. Он сидел на кровати в объятиях младшего брата, спрятав лицо в его волосах. Кажется, юноша спал. — Вы целы?! — подскочил Цинсюань. — Как же хорошо! Я боялся, что одним Хэ Сюанем дело не обойдётся! — воскликнул Спектр. Оборотень в его объятиях заворочался и юноша поспешно замолк. — Я успела как раз вовремя, чтобы этого не случилось. — Сэльвэтрис покосилась на Се Ляня и тот виновато опустил глаза в пол. Ци Жун положил Хуа Чена на кушетку. Юноша всё ещё не очнулся. — Нужно дать Хуа Чену подавляющее лекарство, Цинсюань, оно ещё осталось? — спросила колдунья. Она осторожно приподняла голову Хэ Сюаня и осмотрела его. Цинсюань нанёс на рану обезболивающее средство и сейчас она почти затянулась. — Почти закончилось. — ответил Ши Цинсюань, погладив Хэ Сюаня по затылку. — Там даже на одну дозу не наберётся. Продолжение следует…
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.