А что если?

Нил сделал то, что у него получалось лучше всего. Побежал. Он бежал до тех пор пока боль не сковала его легкие, пока во рту не появился металлический привкус, пока его ноги не стали настолько тяжелыми, что каждое движение начинало отдаваться невыносимой болью. И тогда он остановился, но это было ещё более плохое решение, чем довести себя до подобного состояния. В голове, словно резкие вспышки боли, слова Эндрю. Он сказал ему "нет". Сейчас, когда он собрал его по кусочкам, позволил довериться, когда Нил в кои-то веки почувствовал себя нужным. Он оставил его. "- Я же сказал, что когда-нибудь ты мне надоешь".Снова удар, он снова лишился всего. Всего, что у него было, всего, что у него есть, и всего, что могло быть. В сознании снова и снова всплывают слова матери. Ему нужно бежать, нет, не так, он должен бежать, у него нет выбора, нет времени, нет идей, нет якоря. Его больше не просят остаться. У него есть место, куда он может вернуться физически, но для него больше нет места там, где он мог чувствовать себя живым. "- Спасибо за всё" - последнее, что сказал Нил, перед тем как уйти. Он не мог выразить за что благодарит, но это было что-то, что в конце приносит очень много боли. У него было прекрасное вчера, но больше нет шансов на завтра. *** Он выбрал начинать каждый день без него, а заканчивать его образами, навсегда оставшимися в памяти,когда он докуривая пачку, смотрел в окно. Он не позволил себе слабость, которая могла принести покой, ранее ему не известный. Не тот, что появляется, когда не подпускаешь никого, а тот, что можешь получить лишь полностью потеряв контроль, отдав его другому. Контроль, который Эндрю возводил годами, собирал деталь за деталью, и даже после того, как кто-то разбрасывал части конечного в разные углы. Эндрю собирал их, себя, и всё, что находится снаружи. Чтобы иметь хоть какую-то реальность, чтобы перестать тонуть в этой нескончаемой пустоте. И вот он приобрёл то, на чём может удержаться, что-то крепкое. Он не был готов пожертвовать своим контролем, предпочёл сохранить те крупицы себя, что удалось собрать. Но кажется его опять обманули. Всё рухнуло, даже после отказа от него, после стольких лет, всё, что казалось уже закостенело, просто рассыпалось. Он думал, что если сейчас он довериться, то потеряет контроль, потеряет себя. Он отказал, возможно, единственному кому мог доверять. И всё всё равно рухнуло. Обрушило в бесконечную пустоту, от которой так старательно бежали. Весь тот холод находящийся внутри заметил его, и теперь от него не сбежать, никто не позволит. И опять преследуют потоки мыслей ночью, пугающие, утягивающие куда-то на самое дно. И если раньше ты захлёбывался от нехватки воздуха, боролся, то теперь ты просто тихо тянешь руки к свету. Потом глухой звук тела, которое ударилось о дно, никто больше не слышит просьбы о помощи, а ты перестал просить. Лишь глаза, до сих пор молящие, устремили свой взор вверх, туда где люди имеют шансы, право, желание на счастье. Но оно так мимолётно. И теперь,когда прошло время,глаза, которые казались наполненными пустотой, действительно стали пустыми. Потеряв его, а вместе с тем и себя, он угас насовсем. Если в гирлянде перегорит одна лампочка, то работать перестанет вся гирлянда.