Ветеринарная служба США

      В один из промозглых весенних дней я возвращался домой. Как сейчас помню, это была суббота. Обычно любимый день недели на сей раз был полностью испорчен: пришлось рано утром ехать на работу в другой конец города и несколько часов драгоценного выходного потерять там. Вдобавок ко всему обратная дорога оказалась непростой: все автомобилисты куда-то торопились, и никто не хотел пропускать мою машину, несмотря на значок «начинающий водитель» (а может быть, благодаря ему) на заднем стекле.       В то время я жил в старой части города, застроенной весьма пёстро: старинные церкви, «сталинки», «хрущёвки» и панельные девятиэтажки соседствовали друг с другом, разделённые небольшими пространствами, заросшими кустарником и деревьями. Судя по тому, как причудливо были натыканы дома, фантазия архитекторов, когда-то планировавших этот район, была чрезвычайно богата. Но, видимо, даже она не позволяла представить, что в будущем здешним жителям понадобятся парковки. Особенно наглые или счастливые местные горожане владели самовольно установленными гаражами. Большинство же ставило машины во дворе, прямо перед подъездами. К сожалению, хороших мест было мало, боевой дух граждан не дремал, что приводило к постоянным конфликтам. Нередко обмен мнениями из вербальной плоскости переходил в тактильное взаимодействие, в народе называемое «мордобой». Я, как недавно переехавший жить в это место, старался в подобные дрязги не вступать, и ставил свою «Ниву» на пустыре за домом. Там было неплохое место, обычно свободное из-за того, что заехать туда можно было только преодолев участок грунтовой дороги с глубокими ямами, почти круглый год заполненными грязью.       В очередной раз с трудом перестроившись и получив недовольный гудок от очередного водителя, перед которым мне удалось влезть, я свернул с широкого проспекта в узкую улочку, ведущую во двор. Каждый раз, проезжая по ней, я вспоминал слова из одной песенки о том, что «асфальт у нас кладут местами и немного, чтоб всякий оккупант на подступах застрял». Я всё никак не мог приспособиться к этой улочке: казалось, глубоченные ямы, скрытые в мутных водах апрельских луж, каждый раз меняли своё местоположение. И как я ни старался запомнить их координаты и объехать, это никогда не удавалось: всякий раз, когда я уже думал, что «ну вот тут-то вроде должно быть ровно», колесо ухало куда-то вниз, и туда же ухало сердце. Вот и в этот раз колесо без предупреждения ушло в яму, залив лобовое стекло грязной жижей. Очень не хотелось ремонтировать кредитный автомобиль ещё до того, как мы с женой этот кредит закроем. Выбираясь из машины, я уже молился о том, чтобы добраться до относительно чистой и сухой квартиры. Но тот чувак, что, по слухам, сидит где-то наверху, в случае относительно мелких просьб (читай, всё, что не связано с сохранением моей жизни) всегда либо прикалывался надо мной, либо откровенно издевался. Вот и в этот раз моя нога, опустившаяся на землю, внезапно почувствовала холод и сырость: разумеется, меня угораздило припарковаться точно рядом с лужей, и конечно, выходя, я встал прямо в неё! Выругавшись, я выдернул ногу из смачно чавкнувшей жижи и со всех сил захлопнул дверцу несчастного транспортного средства. Отвратительного свинцового цвета небо над головой бесило так же, как и жидкая грязь под ногами. Не зная, на чём ещё выместить злость, я ткнул в кнопку «сигналки» так, что последняя хрустнула.       Ужасно хотелось окунуться в уют сухой и тёплой квартиры, помыть ноги и ботинки и наблюдать за мерзкой погодой из окна отстранённо и без интерактива, подобно тому, как зритель наблюдает фильм-катастрофу на экране телевизора. Но увы… Моё внимание привлёк истошный мяв. Судя по тонкому звуку, пищал котёнок, совсем ещё маленький. Я повернулся на звук. Под деревом стоял мальчик с ранцем за спиной и смотрел куда-то вверх, махал рукой, приманивая кого-то к себе, время от времени повторяя магическую формулу «кыс-кыс-кыс». Выше, метрах в пяти над ним, на дереве сидело крошечное пушистое существо и отчаянно вопило.       Я люблю усатых пушистиков и с детства держу дома кошку или кота. С собаками отношения как-то не сложились, а вот с «усатыми-полосатыми» всегда было полное взаимопонимание. Поэтому до меня сразу дошло, что случилось. Кошки рано, наверное, уже в четыре-шесть недель от рождения способны залезть на дерево. Но самостоятельно спускаться с большой высоты они учатся гораздо позже. Этого малыша кто-то или что-то напугало, и он забрался на дерево, спасаясь от опасности. Угроза давно миновала, но оказалось, что путь вниз гораздо сложнее и преодолеть его он пока не может. Наверное, он уже очень давно сидит там, замёрзший и голодный.       Я подошёл поближе. Мальчик заметил меня. По каким-то непонятным мне причинам, незнакомые дети не боятся меня и охотно общаются. Часто сами заговаривают и задают вопросы. Вот и в этот раз мальчик не испугался, а лишь и поздоровался со мной, когда я приблизился к дереву.       — Он, похоже, не может спуститься, — сказал я, имея в виду котёнка. — Ты не пробовал достать его?       — Я хотел, но у меня не получилось залезть.       Я внимательно осмотрел дерево. Естественно, залезть на него мальчику было, мягко говоря, нелегко. Ребёнку исполнилось лет восемь, от силы — девять, второй или третий класс, и он даже не доставал до нижней ветки, располагавшейся метрах в двух от земли. Мне бы в его возрасте пришлось долго тренироваться, чтобы я смог добраться до этой ветки по довольно толстому стволу. Однако для взрослого, даже с моим небольшим ростом, ничего сложного в этом не было. Поэтому залезть и добраться до котёнка было делом пяти минут и техники лазанья по деревьям, каковая у меня оставалась относительно неплохой даже в мои тридцать с лишним лет. Я посадил малыша к себе на плечо в полной уверенности, что тот не сорвётся. Как я и ожидал, котёнок вцепился в куртку мёртвой хваткой. За пазуху его сажать опасно: по дороге вниз мне наверняка придётся хоть раз сильно прижаться грудью к стволу или веткам, и я могу при этом раздавить его.       Спуск прошёл успешно. Уже стоя на земле, я оторвал котёнка от плеча, посадил к себе на ладонь и стал гладить. Маленький пушистый комочек довольно заурчал, заворочался, устраиваясь поудобнее на моих руках, удивительным образом генерируя тепло и уют прямо под промозглым весенним небом.       — Твой? — Спросил я мальчика.       — Нет.       — А чего ты тогда?.. — я не смог нормально сформулировать вопрос, однако мальчик меня понял.       — Я шёл из школы и услышал, что кто-то мяукает. Подошёл и увидел его. — Мальчик смотрел на котёнка в моих руках, не отводя взгляда. — «Блин,» — подумал я, — «ну я и тупой! Ну конечно, сегодня суббота, дети учатся, и у мальчика ранец! Не мог же он котёнка в школу с собой таскать!»       — У меня дома кот, я не могу его взять. Взрослые коты часто обижают малышей. А у тебя уже есть кошка или кот? — Мальчик немного замялся, прежде чем ответить.       — Понимаете… Кошка есть, но она сейчас не дома…       — А где? — Я очень удивился. Мне не нравилось, когда люди оставляли домашних животных одних на даче летом или осенью, но сейчас уже весна! Это какими отморозками надо быть, чтобы сознательно бросить животное зимой на даче! Однако, скоро выяснилось, что фантазия у меня ни к чёрту, и я слишком тороплюсь думать о людях плохо.       — Она дождик с ёлки съела… Мы отвезли её к врачу, но оказалось, что там операция сложная. Мама сказала, кошку пришлось в Америку отправить, потому что у нас таких операций животным не делают. А у них там есть эта, как её… ветеринарная служба США, они животных со всего мира берут. — Я от удивления открыл рот, но быстро пришёл в себя и уже вдохнул воздух, чтобы сказать, что это чепуха, никто кошку не повезёт за океан делать операцию, но, к счастью, вовремя прикусил язык. Меня поразили изобретательность и доброта мамы мальчика. И кто я такой, чтобы всё портить?       — А, понятно тогда. Ну я думаю, когда её вылечат, наверное, там оставят. Везти кошку обратно — далеко, самолётом, для животных это очень большой стресс. Так что я думаю, ты вполне сможешь взять этого храбреца себе. — Я протянул котёнка ребёнку, и тот прижал пушистый комочек свободной рукой к груди. — Давай, парень, иди домой, тебя, наверное, уже заждались там, скоро искать пойдут.       — До свидания! Спасибо!       — Пока! Береги своего подопечного от всяких напастей, и от «дождика» и серпантина!       — Ага! — Школьник повернулся ко мне спиной, и пошёл прочь от гаражей, обходя лужи и колеи, наполненные мутной жижей. Сзади у него висел ранец, а над левым плечом торчала усатая морда. Это выглядело так забавно, что я даже усмехнулся. Но потом заторопился, вспомнив, что меня ждёт жена, и, наверное, беспокоится. Приключение закончилось, пора возвращаться домой.       Я, так же как и мальчик, двинулся в обход канав, наполненных грязной водой, только уже по направлению к моему подъезду. В лужах отражались тучи — такие же свинцово-серые, как и раньше. И в обуви у меня хлюпало, как и в тот момент, когда я вытащил ногу из лужи, правда, сейчас эти звуки мне казались смешными и заставили улыбнуться. Я шёл и думал об отражении неба в воде, и о том, что это даже красиво. О том, что дом рядом, а там меня ждут горячий чай на кухне и сухие носки на батарее, и та, кто меня любит просто за то, что я есть. А ещё, когда я сяду пить горячий чай, ко мне на коленки запрыгнет кот, которого мы с женой когда-то давно подобрали на даче маленьким котёнком. И будет урчать, тыкаться мордой мне в лицо и согревать меня своим теплом. И в этот момент я почувствую, что я вернулся домой.