Глава 3: Клыки
12 октября 2025 г., 10:07
Иногда жизнь заботливо подкидывает нам сюрпризы. Но философы любят находить в этих сюрпризах что-то сакральное. Они говорят, что каждая проблема – это лишь урок от госпожи жизни, и если ты усвоишь один, то жизнь подкинет тебе ещё – по сложней. И так по нарастающей. Подобным образом и происходит личностный рост, формирование человека как личности, личности умеющей постоять за себя и знающей себе цену.
Вот только… они кое-что не учли.
А что делать, когда судьба кидает в тебя урок вообще из другой оперы?
Уровень 2 – место опасное, и хоть сущностей в нём не намного больше, чем в первом, здесь не составит труда отбросить коньки. Лея была на втором Уровне лишь раз, и то по чистой случайности. А вышла обратно на первый она довольно просто – повернула назад. Интересно, что сейчас с нами такое не прокатило.
Затхлый запах протекающих труб и гул далёких, работающих механизмов водопровода. Из-за внушительных машин и натянутых проводов вдоль стен и потолка, нам пришлось идти по узкому, тёмному туннелю, где нас направлял свет фонарика. Изредка нам встречались закрытые, облезлые промышленные двери, а когда встречались и открытые, то внутри в пыльных помещениях были лишь мусор да обломки былых машин. В одной из них мы нашли коробку гвоздей, и я его тут же приватизировал – мою голову посетила мысль, которую я пока не мог облачить в жизнь.
Это место изредка освещается жужжащими флуоресцентными лампами, подобные тем, на которые я недавно натыкался. Эти светильники покрывают коридоры индустриальными белыми или оранжевыми оттенками, в то время как остальные отрезки остаются в вечной тьме.
Вентиляционные шахты вдруг загудели, и краем глаза я заметил, что там, внутри, что-то уползло во мрак. Что-то белое и огромное. Первобытное чувство страха начало разгораться, и я впился руками в биту, как утопающий в соломинку, чувствуя прилив адреналина. Я оглядывался по сторонам, не доверяя ни единому закоулку в столь тесном коридоре. На лице Леи читалось сдержанное напряжение.
Стены здесь состоят из высохшего, грязного бетона, а в некоторых местах даже из кирпича коричневого или черного оттенков. Но все поверхности стен довольно меловые, и в здешних узких коридорах я, хоть и невольно, хорошо так обтираюсь своей одеждой.
Стены часто загораживаются громоздкими, редко работающими машинами. Эти приборы, хоть и похожи на реальные типы промышленных приблуд, которые я много раз изучал в свои студенческие годы – но они будто вообще не работают в тандеме друг с другом. Вместо этого каждый из них стоит в случайном месте, и в забористой манере соединяются друг с другом трубопроводом и электричеством, издавая не что иное, как тихое внутреннее жужжание, как будто все из них поголовно неисправны. Каждая машина соединена длинными, толстыми трубами, и судя по звукам, через них всегда что-то мерно течёт, жужжит, дует, или даже долбится по всей длине трубы, дальше постепенно исчезая из слухового диапазона.
Мы вышли на перекрёсток тоннелей. Путь прямо обрывался, и теперь тут были повороты или направо, или налево. Но с обоих направлений веяло смертью.
Мы с Леей переглянулись. Разделиться в манере американских хоррор фильмов – конечно же, не вариант, надо идти вместе, да вот только куда?
Оглядев каждый поворот, и не увидев в них ничего, кроме тьмы, я посмотрел на Лею, а она, заметив мой взгляд, лишь пожала плечами.
Вздохнув и немного поколебавшись, я таки решил свернуть налево, так как туннель там был более просторным.
Промышленное оборудование разбросано по разным залам и помещениям, а в бортовых тележках, что порой нам попадались, лежало много хлама, вроде деталей машин, бочек с маслом, и ящиков из самых разных материалов. В одном из них мы откопали пару пайков с довольно скромным дизайном песочного цвета, который кроме блюд, калорийности, и веществ внутри больше ничего не сообщал. Клочки бумаги, битое стекло и лужи буквально покрывали полы коридоров и помещений. Среди этого хаоса мы порой натыкались на уборные, тихие и заваленные тряпьем. Вода в них всё ещё шла, но когда я мыл в ней перчатки, она то и дело казалась неестественной на ощупь.
Вскоре мы наткнулись на открытую комнату. Здесь не было ничего, кроме пары маленьких ящичков с инструментами, стеллажей, откуда-то взявшихся луж, и строительного мусора, а в дальней стене виднелась небольшая подсобка. Тишина будто нависла над этой комнатой, не было слышно ни гудения, ни стука. Светильника здесь не было, и лишь лампа из коридора освещала подступы к этой обители беспорядка.
Посветив фонариком, я вдруг ухватил взглядом отлежавшийся среди пластиковых бутылок молоток. Вот теперь всё становится интереснее…
Пока Лея рыскала в дальней подсобке, я вытащил из рюкзака коробку гвоздей, распаковал его, и стал по одной аккуратно, чтобы не было много шума, вбивать молотком в биту.
Под конец я получил грозное оружие, и удовлетворённо хмыкнул.
Лея вышла из подсобки не с пустыми руками – она держала обувную коробку, внутри которых красовались кроссовки. Я сначала не понял, к чему это, как она показала на мои ноги. Классические туфли.
Для рабочей обстановки? Хороши. Для побега от неведомой твари? Не очень, точнее, ужасные до посинения. Если я не хочу оказаться трупом на полу, таким же посиневшим, то переобуться всё-таки надо. Благодарно кивнув Лее, я наконец избавился от последнего элемента классики.
Мы проверили комнату, и больше не найдя ничего ценного, уже собрались уходить.
Но вдруг до нас донесся какой-то шум.
Что-то было в коридоре. Чей-то медленный топот. Причём топот тяжёлый, грузный, и... странный.
Будто какое-то животное.
Я понял, в чем дело, и тут же подавил судорожный вздох.
Потому что двери между нами в этот раз не будет.
— …Лея, тебе лучше спрятаться, — шепнул ей.
Она колебалась.
— Иди же.
Лея растерянно оглянулась, а затем легким шагом быстро перебралась в подсобку, притаившись в темноте. Я спрятался за углом дверного проёма, прижавшись к стене, и крепко сжал биту. Сердце заколотилось.
Послышалось шорканье и хрип. Вскоре, перед входом на полу появилась тень. Высокая, извращенная до неузнаваемости фигура человека стояла в паре шагов от меня, не торопясь заходить.
Вынюхал? Я медленно занес биту над головой.
Тишина.
Фигура застыла словно статуя, а я затаился в ожидании, уставившись на чёрный силуэт на полу.
Секунды, казалось, длились вечность, меня пробирал холод и легкая дрожь. Тварь словно игралась со мной, я даже не знал, в курсе ли она обо мне.
— Выходи, — вдруг услышал я, — Я знаю, что ты там.
Что? Это человек?
...Нет-нет. Это невозможно. Эта тень не принадлежит человеку!
— Выходи, — снова, — Я знаю, что ты там.
Этот голос прозвучал точно так же, как предыдущий. С той же интонацией, с тем же тоном, и я осознал, на что наткнулся.
Эта мразь имитирует услышанные ей голоса!
Вдруг раздался истошный крик:
— КТО НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!!!
Я глухо дернулся, но остался на месте.
— ПОЖАЛУЙСТА!!! ПОМОГИТЕ!!!
Крик был пронзительным, умоляющим, слышны были в нем нотки обиды и предательства. Вдруг он затих.
И снова тишина.
Пот стекал по моему лбу. Ожидание убивало меня, и тень этой твари даже не думало уходить.
Я почувствовал, как капелька пота стекла по моей щеке, а затем, достигнув подбородка, начала свисать. В ситуациях подобно этому я не был никогда. Никогда я не боролся за право жить. И никогда не думал, что окажусь один на один с тем, чего не должно существовать. Это как нескончаемый кошмар, из которого я всё никак не могу проснуться.
Капелька пота, достигнув точки невозврата, начала падать. И вдруг я слышу под собой звук.
Бульк.
На мгновение опустив глаза, я увидел маленькую лужицу, по которой прошла волна ряби. Твою мать!
Тень дернулась, и в комнату влетел огромный, изуродованный гуманоид. Его налитые кровью глаза, казалось, пронзили меня насквозь. Я замахнулся битой, и по стенам брызнула прозрачная жидкость. Тварь отшатнулась, издав свистящий рык. Я приготовился для следующего замаха, но что-то промелькнуло передо мной, и я ощутил зубодробительный удар, отлетев в стеллаж и упав вместе с ним на пол. Вещи с полок осыпали меня, что-то разбилось вдребезги, в ушах зазвенело, а боль током прошлась по всему моему телу.
Через пелену боли на меня смотрел не человек. Это было уродливое детище Дьявола, отвисшее лицо которого было искривлено огромными складками язвы и волдырями, а его рот застыл в каком-то подобии ухмылки. В мгновение я почувствовал резкое, мучительное жжение и вскрикнул. Повернув голову, я не сразу понял, что произошло – из моей левой руки хлынула кровь.
...Часть моей кожи вырвали, как фанеру, оставив на её месте лишь обнаженное мясо. Моя оторванная плоть начала растворяться в его изуродованных руках, пока её стало невозможно отличить от его блеклой кожи.
Тварь нависла надо мной, её ухмылка становилась всё шире, словно наслаждаясь моими муками.
Кожекрад.
Громадная рука рванулась к моему лицу, но я успел отпрянуть, чувствуя, как каждый мускул в теле кричит от боли. Я пытался подняться, но ноги дрожали, а головокружение сдавливало разум. Адреналин захлестнул моё сознание. Мозг отчаянно искал выход – любой, хоть малейший шанс на спасение. Существо начало подходить снова. Я нащупал крупный осколок стекла, острый край резанул кожу, но я сжал его. Кровь из моей раны с оторванной плотью не останавливалась, холодный ручеек тек по руке на грязный пол. Тварь вновь замахнулась своей воспаленной рукой, и я, подобрав момент, напряг мышцы и вонзил осколок ей в руку. Она завыла, одёрнувшись. Я вновь попытался подняться, но тщетно.
Превозмогая боль и слабость, я пополз прочь, оставляя за собой след крови. Комната словно стягивалась вокруг меня, стены становились выше и ближе, давя и сдавливая. Я оглянулся – существо снова двигалось в мою сторону, хрипло дыша. Наконец, я увидел у стены лежащую в пыли биту. Я пополз к ней, однако сбоку раздается шорох, и прямо перед моим носом с грохотом падает грузный стеллаж. Когда пыль рассеялась, надо мной вновь нависла эта тварь.
Я в панике отпрянул назад, отползая от неё как можно дальше.
Но мой затылок встретился с холодным бетоном.
Я загнал себя в ловушку.
Я искал пути для отступления, но находил лишь поводы для отчаяния. Я пытался нащупать возле себя хоть что-то, но под рукой чувствовалась лишь пыль. Я хотел кричать, но из моего рта выходил лишь жалкий, обрывистый хрип. Что бы я ни делал, всё было против меня. Как бы я не боролся, этому месту было наплевать. Оно хотело видеть мой страх, мои страдания, мою агонию и, в конце концов, мою неизбежную смерть.
Если я уже ничего не решаю... то зачем пытаться? Зачем продлевать свои страдания, просто ради эфемерной надежды на жизнь, зная, что дальше будет только хуже?..
Имеет ли это всё хоть какой-то смысл..?
...
...В какой-то момент, я смиренно закрыл глаза.
Мне было наплевать. Мне было наплевать, что я истекаю кровью, мне было наплевать на боль и страх, мне было наплевать на всё в этом мире, и лишь мысль о скорейшем освобождении успокаивала меня.
Я смирился.
...Вдруг раздался всплеск, а за ним последовал протяжный, болезненный вой. Я открыл глаза. Тварь была облита Миндальной Водой, которая, шипя и пузырясь, разъедала толстую корку её кожи. Существо дёрнулось, тщетно пытаясь отойти к двери, но силы покинули его, и оно рухнуло на пол, корчась в агонии. В этот миг я заметил Лею – её лицо было искажено неподдельным страхом.
Она бросила термос и бросилась ко мне. Несмотря на её внешнюю хрупкость, она с удивительной лёгкостью помогла мне подняться. Убедившись, что я придерживаюсь стены рукой, в её глазах мелькнула решимость: она направилась к углу за битой, явно намереваясь закончить начатое. В этот момент смирение, которое сковывало меня, начало улетучиваться.
— Стой...
Я протянул к Лее руку, и она остановилась. Я указал на биту. Осознав, что я прошу, она несколько колеблясь подняла её и отдала мне.
Сражаясь с истощением, болью и пустотой, я, пошатываясь, направился к корчащемуся в конвульсиях существу. Его тело дёргалось в предсмертной агонии, его дыхание больше походило на хрип. Я поднял биту над головой. Удар. Тварь издала свистящий клёкот, но продолжала извиваться.
Сжав зубы, я снова занёс биту, вложив все свои последние силы. Грохот, и монстр издал последний вопль, который эхом отозвался в тишине комнаты.
Под тушей вместо крови начала разливаться прозрачная жидкость.
Когда тишина окончательно поглотила комнату, я, тяжело дыша, отступил назад и не удержавшись, рухнул на пол. Пытаясь надышаться, я глотал ртом воздух.
Лея, издав тревожный вздох, села возле меня, бросив быстрый взгляд на мою рану.
Её губы дрогнули, и на миг мне показалось, что они сложились в слово «держись», пока она рылась в своей потрёпанной сумке. Она достала бинты, флакон с перекисью и какую-то мазь с выцветшей этикеткой. Затем, бросив взгляд на лужицу крови подо мной, она нахмурилась и достала из сумки марлю. Сложив его в маленький плотный комок, она крепко прижала его к моей руке чуть выше локтя, пытаясь замедлить кровотечение. Я невольно зашипел.
Она осторожно убрала ткань, и я невольно отвернулся, не в силах смотреть на кровавое месиво, в которое превратилась моя рука. Кожа висела лохмотьями, обнажая мышцы, словно из кошмарного учебника по анатомии.
Лея плеснула немного перекиси на чистую тряпку и начала аккуратно промывать края раны. Боль проняла меня, как раскалённый металл, и я зарычал, сжав зубы. Она замерла на секунду, её рука мягко легла на моё плечо, как будто извиняясь. Затем она нанесла мазь – густую, с резким запахом – и начала обматывать руку бинтами, плотно, не пережимая. Её руки дрожали, но движения были чёткими, как будто она мысленно повторяла инструкции.
Когда она закончила, я выдохнул, но каждый вдох всё ещё отдавался болью. Лея мягко притянула мою голову к себе, уложив её на свои колени, затем чуть помешкав, протянула мне обезболивающее и термос Миндальной Воды в красной облицовке. Я мельком вспомнил, как видел его в Аванпосте. Лекарство?
Я глотнул, и моё лицо скривилось. На вкус это было горькое дерьмище. Это как после того, как почистил зубы, выпить апельсинового сока, но куда хуже…
Тем не менее я заставил себя сделать ещё пару глотков, и почувствовав прилив усталости, отдал термос Лее, надеясь больше никогда не пробовать эту гадость. Обезболивающее начало действовать на удивление быстро, боль стихла, но с ней накатило и чувство полной усталости. Я продолжал лежать, не в силах даже собраться с мыслями, пока мои веки тяжелели.
Мой разум поплыл, а я начал тонуть в странном забытье. Что бы ни было в том красном термосе, но после него клонит в сон будь здоров.
Лея наклонилась ко мне. Пряди её волос упали мне на лицо, щекоча кожу. В её сапфировых глазах, которые казались слегка светящимися в полумраке комнаты, читался немой вопрос: «Ты в порядке?».
— Я... Да, мне лучше... cпасибо.
Она мягко улыбнулась. От неё веяло сладкой ванилью, и это всколыхнуло во мне старые воспоминания. Даже не заметив, я, слабо сопротивляясь, погрузился в мир грёз.
...Перед моими глазами прошли сельские луга Фландрии и шоссе Е34. Я вспомнил, как на выходных мы с родителями ехали к бабушке и дедушке в Кнокке-Хейст. Они жили на окраине в стареньком, но большом доме, в лабиринтах которого маленький я любил проводить своё беззаботное детство.
Ваниль у меня с детства ассоциировалась с чем-то хорошим.
Это был запах маленькой библиотеки на втором этаже их дома, где я пропадал из реальности на долгие часы, а из окна за письменным столом открывался вид на редкие рощи и далёкую синеву Северного моря. Иногда там проплывали корабли, тихие и грациозные.
А ещё ваниль напоминала мне о материнских объятиях… Как давно это было?
Но внезапно сладкий аромат был перебит затхлым запахом. Открыв глаза и повернувшись, я увидел уже разлагающийся труп этой огромной твари, распростёршейся на полу.
Добро пожаловать в реальность.
— Уходим отсюда, — выдавил я, с трудом поднимаясь, будто мои конечности стали деревянными.
Мы собрали все оставшиеся вещи и покинули это проклятое место.
...Идя по коридору, я возвращался мыслями к той прозрачной жидкости, которую выбил из той твари. Вместо багровой крови, у здешних зверушек видимо идет вязкая, бесцветная субстанция. По крайней мере, у некоторых уж точно.
Несмотря на то, что опасность миновала, внутри меня всё ещё бурлила паника, отдаваясь дрожью по всему телу. Затем перед глазами пронеслись глаза этой твари. Это были даже не глаза, это были будто порталы в Ад. Я смотрел в глаза смерти, и в один момент даже смирился с ней...
...Но я всё ещё жив.
Я всё ещё хожу по этой земле, хотя давно должен был присоединиться к бесчисленным трупам таких же, кто захотел попытать удачу. Я начал жалеть, что пошёл на такое. Мог бы остаться в комфорте поселения, не зная, что твориться за его пределами. Мог бы просто принять тот факт, что я обыкновенен, и не мне диктовать свои условия миру вокруг, когда ему только и надо, чтобы вскрыть кому-то глотку. Невидящими глазами я смотрел на освещенный лишь фонариком коридор, тьма которого уходила в далёкую неизвестность. Что это за странное чувство?
Да, я рад, что остался жив, но эта радость какая-то… блёклая, будто просто приятная мелочь случилась со мной, и на этом всё. Единственное, что я ощущал отчётливо – это странное умиротворение и некое подобие шока.
Неужели именно это ощущают люди, которые были на грани гибели?
Вскоре меня отпустило, и мысли в моей голове поплыли своим чередом.
…Что же, подведем итоги. За всё время здесь мы смогли раздобыть только пару бутылок Миндаля, одна из которых уже благополучно пошла на дело, компас, что ведёт себя очень странно, но при этом вроде как работает, а также батарейки. Я также смог сделать из биты что-то похожее на оружие, но с моей физподготовкой не уверен, что смогу с ней сражаться на полную. Чего только стоила драка с той тварью…
Ну… знаю, не самое лучшее место и время для этого, но как только мы выберемся отсюда на безопасный уровень, надо вдариться в спорт, или я буду лишь обузой.
Хотя, почему «буду»? Я и есть обуза.
Обуза, что почувствовал себя особенным.
Вдруг от света фонарика на полу начали отблескивать балки металла. Как только мы подошли ближе, стало понятно, что это рельсы. Рельсы, берущие начало непонятно откуда и идущие хер знает куда. Мы смотрели в оба конца железнодорожной линии, но видели лишь непроглядную тьму, кучу щебня, и пробуренные словно насквозь стены, через дыры которых и проходят составы… или когда-то проходили.
Это явно сделано человеком, но на вид эти обросшие ржавчиной рельсы уже давно заброшены. Если здесь и проходило что-то, то уже несколько лет назад.
Посчитав, что идти вдоль рельс будет рисковым занятием, мы продолжили прямой путь.
Похоже, люди и правда пытались заселиться здесь, как на первом уровне. Но судя по отрубленному во многих местах электричеству и разрухе, им это не особо удалось.
Наши шаги тихим эхом отдавались по туннелям, и вдруг остановились. Мы нашли небольшую комнату, которая, видимо, когда-то была комнатой охранника или коменданта. Запыленный, «пузатый» компьютер на столе, старая лампа, полки с книгами и мелочью, а также стойки для снаряжения, которые оказались пусты, покрывшись многолетней пылью. Где-то в углу затесалась решётка вентиляции.
И, что приковало моё внимание, повсюду были разбросаны пустые бутылки из под Миндальной Воды, несколько пустых пачек снеков, и изрисованные непонятными каракулями помятые листы. Что-то в этих каракулях напоминало человека в плаще и капюшоне.
Тут кто-то был до нас, но вот трупа нигде не видно... хороший ли это знак?
Здесь было чуть прохладно, но довольно уютно, и гул далёких машин еле доходил до нашего слуха.
Закрыв за нами скрипучую дверь, мы решили отдохнуть здесь. Расстелили пледы и спальные мешки, бегло осмотрели комнату на наличие полезностей, и поставили включённый фонарик на пол в качестве светильника, тускло освещавшего комнатушку.
Лея, уже разлегшись, что-то чиркала в блокноте, а я устало водил глазами по полкам. Взяв первую попавшуюся на глаза книгу, мой взгляд вдруг зацепился за дискету, преспокойно лежавшую здесь Бог знает сколько веков.
Казалось бы, ну и фиг с ней, пусть лежит, но в гости постучалось любопытство. А вдруг в ней что-то есть? Может быть, даже что-то ценное?
Недолго подумав над перспективами, я таки схватил её. Толстый слой пыли выдавал ту ещё старину. Сдув старинную пыль и прокашлявшись, я присмотрелся поближе. На ней чёрным маркером было написано: «Запись 9», а чуть ниже, неразборчивым, словно торопливым мелким почерком: «Не ищите меня».
Я на секунду засомневался, стоило ли мне вообще притрагиваться к этой чёртовой дискете, но раз она уже в моих загрёбистых руках, грех не посмотреть что там. Вот только вопрос – а, собственно, как?
Тут мой глаз пал на тот же пузатый компьютер. Его внешний вид уже говорил мне, что особых надежд, что он вообще запустится нет. Но попробовать всё-таки стоит…
Нажав на кнопку пуска, системник вдруг разразился тирадой скрежета, рокота и даже шипения, от чего даже Лея отвлеклась от блокнота. Мне на мгновение показалось, что сейчас рванёт, и даже прикрыл лицо, но все звуки внезапно прекратились, сменившись тихим гулом. Приоткрыв лицо, монитор озарил меня чуть ли не ослепляющим светом. На нём стоял загрузочный экран Windows. После проигрывания начальной заставки, на экран вышел почти полностью пустой рабочий стол с чёрным фоном. Версию операционки я определить не смог, понял только одно – старая до чёртиков.
Посмотрев на Лею, и увидев на ней удивленную моську, я неловко усмехнулся.
— Не обращай внимания…
Так, я каким-то образом включил невключаемое, окей. Пора двигаться дальше...
Немного поколдовав, я вставил дискету в считыватель и замер в ожидании. В конце концов высветилось окно, в котором лежал лишь один текстовый файл – «9.txt».
У меня скверное предчувствие…
Собрав всю волю в кулак, я открыл файл. Передо мной раскрылся текст:
«Я совершил ошибку, большую ошибку.
Всё произошло настолько быстро, что шок всё ещё меня не отпустил. Но хуже всего – ожидание. Ожидание того, что может случиться со мной в любую секунду. Может, это справедливость, а может, просто неудачное стечение обстоятельств, но я уверен в одном – до завтра я, скорее всего, не доживу.
Однако у меня ещё осталось немного времени, и я хочу потратить его с пользой. Написать это послание – мой последний шанс подвести итоги своей, несомненно, интересной и затянутой авантюры.
С самого детства я был неугомонным, и сующим свой нос туда, где его вполне могли разбить. Меня называли по-разному, но моё любимое: «Мудила без инстинкта самосохранения» – так меня однажды назвал какой-то прохожий старик, когда я, будучи ребёнком, прыгал над дырами на заброшенном мосту. Азарт приключений пьянил меня, можно сказать, срывала мне голову, и я поклялся себе, что однажды... однажды дотянусь до облаков. Я мечтал стать пилотом. Как много значило для меня это слово.
Но судьба – непредсказуемая штука. После развода моих родителей, переезда, а затем полной нищеты, я был вынужден отложить свои мечты в сторону ради более востребованной профессии, которую я не сказать, что любил.
И в один прекрасный день, когда мне уже казалось, что жизнь начала налаживаться, я провалился в этот сральник, с благоговением именуемый Закулисьем. Наше общее пекло, никак иначе.
Вот только среди этих бесконечных Уровней, я нашёл то, чего так жаждал всю жизнь. Настоящее счастье маленького авантюриста, дремавшего внутри меня. Вот завернешь ты за угол, и ты не знаешь, что тебя там ждёт. Неизвестность, что окружает тебя всюду… разве это не прекрасно? Там, где многие нашли свои самые сокровенные страхи, я наткнулся на панацею для своей беспокойной души. Детский азарт приключений вспыхнул вновь.
И так бы и шло моё путешествие, но вот, спустя несколько лет, оно, похоже, подошло к концу. И на этот раз – окончательно.
Два дня назад я был в... весьма плачевном состоянии. Из-за собственной ошибки я остался без еды и воды, два дня ничего не ел и не пил. К тому же проходил через знойное пустынное шоссе Уровня 50, поэтому к этому прибавилась ещё и жара. Я был в чертовски плохом положении духа, поэтому я…
А, впрочем, я перейду сразу к сути.
Во время моего долгого скитания через пыльную бурю вдали появился неясный силуэт. Я подошёл поближе. Оказалось, это был парень, нет – мальчишка, лет пятнадцати или даже моложе. Такой же истощённый, как и я. Но моё внимание привлекло не его измождённое состояние, а то, что он выкапывал из-под слоя песка какой-то небольшой ящик.
Я подошёл к нему, но он не обратил на меня внимание. Когда парнишка наконец освободил коробку от песка, он с трудом вытащил его и поставил на землю. Сломав крышку, он заглянул внутрь. Когда я невольно тоже увидел внутреннее содержимое, моя отпавшая челюсть, кажется, могла пробить тектонические плиты: Внутри, на дне пустого ящика, лежала одинокая бутылка Миндальной Воды.
Не знаю, что тогда на меня нашло, но я тут же кинулся на неё. Но мальчишка, с неожиданной ловкостью, успел её выхватить.
Он посмотрел на меня глазами, полными страданий, и, вздохнув, хрипло сказал:
— Мы можем поделить.
Эта фраза прошла мимо моих ушей.
Всё внутри меня уже было одержимо одной мыслью – вода. Возможно, уже инстинкты двигали мной, или я просто сбрендил от истощения, но идея поделить поровну даже не возникла у меня в голове.
Я потребовал отдать бутылку. Мальчишка, дрожащий и перепуганный, прижал её к груди, спрятав в лохмотьях своей одежды.
Мои зубы стиснулись, и в голове что-то щёлкнуло.
Я уже не помню, как в моей руке оказался тесак. Ржавый, с тупым лезвием, он словно сам вырвался из моей сумки.
Возможно, я и правда гнилой человек?
Разобраться с ним не составило труда. И подняв с земли покрытый кровью бутылку, я наконец смог вкусить хоть что-то, кроме раскалённого песка.
Осознание пришло лишь тогда, когда я опустошил её за несколько глотков – я убил беззащитного человека ради собственного выживания.
Хотя выжить могли мы оба.
Теперь я снова один, посреди бескрайней пустыни. Один в этом мире победившего дарвинизма. Я почувствовал отвращение к самому себе, снова.
Это снова произошло – я не смог совладать с собой и запятнал руки чужой кровью. Мои инстинкты давно стали моими врагами. Ещё до того, как я оказался в этой чёртовой дыре. Когда моё тело попадает на грань истощения, я перестаю понимать, что творю.
Будто моя вторая личность, о существовании которой я и не имел понятия, вырывается наружу. Отдам ей должное – она спасала меня несколько раз, но…
Какой же ценой?
Я слышал здесь множество историй, когда люди теряют над собой контроль, временно или нет. Это свойство этого места – оно медленно, болезненно срывает с тебя все затвердевшие за долгие годы слои морали и нравоучений, и срывает до тех пор, пока от человека не останется его голое я. Его беспринципное эго, не отягощённое понятиями нравственности и общественного конформизма.
…Спустя несколько часов я нашёл выход, вскоре оказавшись в коридорах Уровня 3. Однако, странное чувство посетило меня. Словно за мной кто-то следит.
Даже в маленькой запертой комнатушке я ощущал чей-то взгляд. Разум твердил: "Ты не один". И твердил так настойчиво, что я уже начал думать, что схожу с ума. Однако Миндальная Вода не помогла. Чувство осталось.
Это продолжалось до тех пор, пока я не встретил Его.
Высокий человек, облаченный в чёрные одеяния и плащ, а в Его руке стальной хваткой было охвачено копье. Его лицо было на первый взгляд обычным, если бы не глаза – вместо них были лишь пустые впадины, покрытые блеклой плотью. Он представился Судьёй всего Закулисья. А затем, к моему ужасу, напомнил о всех случаях, когда я слетал с катушек, включая самый последний. Он сказал что мои грехи стали непомерно тяжелы, перевесив чашу весов, а следовательно, я нарушил некий Закон.
Я возразил, что не слышал ни о каких Законах, особенно в таком прогнившем месте. Но Он лишь холодно произнёс: «Я и есть Закон».
Справедливо решив, что передо мной сошедший с ума полудурок, я развернулся собираясь уйти. Но копьё, вонзившееся в стену в миллиметре от моего лица, убедило меня в том, что лучше не уходить, а бежать.
Бежал я долго, и так быстро, как мог. Всё было как в тумане, но я точно помню, как встретил спасительную дверь, влетел в неё, затем сразу же провалился на Уровень 1. Посадка была жёсткой, но я сразу вскочил и побежал к Аванпосту.
На месте меня перехватили Биговцы, с которыми я уже был знаком. Они собирались пропустить меня, но, задыхаясь от паники, я начал бормотать о том, что за мной гонится безумец.
Но никого за мной больше не было.
Они переглянулись, явно посчитав меня помешанным. И всё же я решил рассказать им, с кем встретился.
После того, как я описал им незнакомца, их лица исказились в гримасе ужаса. Они сразу связались с одним из вышестоящих, и тот, после краткого объяснения, приказал им… избавиться от меня.
Шутки я не понял, даже тогда, когда на меня уже наставили винтовки. Но в один момент их командир, видимо, из сострадания, решил пойти другим путём. Вопреки приказу свыше он велел не стрелять.
Он сначала заметил, что удивлён, что такой опытный хрен, как я, не знает ничего о Судье. О тысячеглазом. О том, кто провозгласил себя самим Законом. И тот, имя которого нельзя произносить вслух.
Позже, в Базе Данных, я всё же найду его имя – Аргос.
Командир вкратце, без всякого приукрашивания пояснил мне, что я уже ходячий труп, и раз Он гонится за мной, то и совершил я какую-то отвратную хрень, на что я не мог ничего возразить. Он также добавил, что одно моё нахождение здесь ставит под опасность всех на Уровне 1, так как так называемый Судья фактически не убиваем, а во время своих «судебных процессов» не любит оставлять свидетелей, что в одном из самых населённых Уровней может привести к… плачевным последствиям.
Поэтому мне дали два варианта – или я добровольно ухожу отсюда и встречаю свою неизбежную смерть в гордом одиночестве, или меня на месте нашпиговывают свинцом.
Я выбрал первое, о чем до сих пор жалею. Цепляюсь за своё никчёмное существование, когда мог бы покончить с этим сразу. Иногда поражаюсь своей упрямости.
И вот я снова на Уровне 2, в той самой точке, откуда всё началось. Иронично, что это же место станет моей последней остановкой, а заодно и могилой.
Пока я бродил по Уровню, успел убить пару тварей и свалить от одной, проще говоря, просто занимался своими обычными делами, как вдруг снова почувствовал на себе пронизывающий взгляд. Он не исчезает даже сейчас, пока я это пишу. И я понял – моё время пришло.
Надеюсь, казнь будет быстрой, и безболезненной. Как бы мне не хотелось жить, но сбежать не выйдет. Я тут прочитал одну статью в глубинах базы данных Б.И.Г, думал, что облазил весь сайт вдоль и поперёк, а оказывается это совсем не так.
Это была статья про Него.
В ней было немного информации, но самое важное я уже прочитал: все, кого Он посчитал грешниками, подохли. Без исключений. Даже самые закалённые не смогли избежать смерти.
Скоро Закон придёт и за мной, я это всеми костяшками чувствую. Будто смерть уже дышит мне в спину. Я остался один на один с самым могущественным существом, которого мне доводилось встречать.
Как жаль, что я так многого не успел... Не успел совершить свой собственный суд, не успел отомстить тому, по вине которого я вообще оказался здесь...
Впрочем, жизнь полна разочарований, а перед смертью всё никак не надышишься.
Это, скорее всего, моя последняя запись. Если ты это читаешь, знай: меня уже нет.
Надеюсь что ты, кто бы ты ни был, смотришь куда ступаешь, ведь это место не прощает ошибок. И даже если ты думаешь, что знаешь здесь всё, пойми одну вещь – ты не знаешь ничего. Стоит один раз оступиться, и ты уже падаешь в бескрайнюю бездну.
Таково это место, и таковы его Законы.
Не повторяй моих ошибок. Так, может быть, проживешь чуть дольше.
Конец записи.
— Х»
Системный блок компьютера тихо издал мерный скрежет.
Я по несколько раз вчитывался в последние слова, и всё никак не мог понять, что я только что прочитал. Предсмертная записка? Какая-то шутка? Или дешёвые трюки Закулисья?
Закрыв файл, и покопавшись в компьютере, я понял, что ловить тут особо нечего: только несколько файлов, которые при этом ещё и повреждённые.
В конце концов экран погас, и я плюхнулся на плед. В комнате, освещаемой лишь фонариком на полу, снова воцарилась тишина.
Блеск, теперь паранойя ещё сильнее засела в моей голове. Раз тут бродят буквально неубиваемые, всесильные твари, что могут наблюдать за каждым твоим шагом и даже знать, где и когда ты бзднул в штаны, есть ли здесь вообще безопасный островок?
…Как же мне нафиг не сдалось иметь дело со всяким сверхъестественным дерьмом, а всего-то надо было взять чёртову лестницу! Эх…
Сняв очки, и уткнувшись лицом в плед, я стал прокручивать в голове дальнейшие варианты развития событий. Если посмотреть на наше положение, то мы вполне в состоянии забраться на далёкие Уровни этого проклятого места при условии, если у нас будет чуть больше оружия и боевых навыков. Лея ещё ладно, она намного полезнее меня будет – что в медицинской сноровке, что в моральной стойкости… И что даже в долбанной физической форме. М-да…
Эх… Ещё одна причина, чтобы начать что-то менять в своей жизни, а, Колман?
Внутри меня что-то обиженно выплыло наружу, из оазиса моей души, которая в последнее время всё иссыхает. Не знаю, что именно это «что-то», но оно было недовольно, что я задумываюсь об изменениях в своей жизни только сейчас. А что я мог поделать? Будто демон уныния вселился в меня пару лет назад, и всё это время тянул меня в самый низ, в свою яму. То ли пытался он в этой яме меня утешить, то ли собирался придушить. Впрочем, а не пофиг ли?
Вдруг что-то вновь погрузилось вглубь, скрывшись с поверхности воды, оставив после себя лишь чёрное пятно – мрак, что с каждым днём очерняло мой разум.
Боюсь, здесь я лишь быстрее сойду с ума, нежели попытаюсь понять, что же не давало мне жить.
Я сделал глоток Миндальной Воды…
***
Книги здесь были… странные. По крайней мере таких я, как заслуженный книжный червь, никогда не встречал. Оказывается, я схватил научную фантастику о космосе, и недолго думая начал читать. Я с малых лет любил подобное чтиво – бесконечные горизонты нашей вселенной всегда поражали меня своей таинственностью и величием. Всевозможные планеты и скопления, тихие и холодные просторы галактик, и извечный вопрос всего человечества – а одиноки ли мы на самом деле? Все мы родились на бороздящем просторы камне, именуемом Землёй. И при этом многие думают, что мир крутится вокруг нас, когда для Вселенной – мы лишь капля в бескрайнем океане хаоса и одновременной гармонии, полураспада и нулевой энтропии. Книга в моих руках рассказывала про разумное облако плазмы, дрейфующее в космосе, что решило отправиться в путешествие через галактику, чтобы найти источник загадочного сигнала, который манит его. По пути он сталкивается со странной для себя формой жизни – человечеством, во время изучения которой он задумывается о своей собственной природе и месте во Вселенной. От чего-то стиль письма напомнил мне Конан Дойла. А я уже готовился к белиберде бессвязных слов. К тому времени усталость меня почти полностью поглотила, но при этом сон никак ко мне не шел. Хоть и расстеленный плед подо мной был довольно жёстким, но не в нём была причина, и даже не в боли, которую обезбол не смог полностью заглушить. Причина была в страхе. Первобытном и параноидальном. Чувство, что в любую минуту к нам может ворваться какая-то хрень не покидало меня, хотя мы даже забаррикадировали дверь полкой. Я попытался заглушить это ощущение книгой, но получается не очень. Даже немного позавидовал лежащей на другом конце комнаты Лее, что спокойно рисовала в своём блокноте, будто и не заботило её хоть что-то в этом мире, кроме белого листа перед ней. Я всё никак не мог утихомирить внутреннее беспокойство. Не зная, что меня ожидает, этот страх неизвестного стал душить меня с новой силой. И тут во время чтения я наткнулся на отдаленно знакомый отрывок: «Страх – самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх – страх неведомого.» Я захлопнул книгу, и, сдержав себя от того, чтобы бросить её в стену, просто положил возле себя. Спасибо, Закулисье, будто и без тебя я этого не знал… Что за дерьмовый плагиат Лавкрафта… Я тяжело вздохнул. Вдруг до моего слуха дошло какое-то копошение, и я неохотно повернул голову. К моему удивлению, Лея уже сидела прямо передо мной, держа листок бумаги с рисунком. Я вгляделся, на нем карандашом была нарисована гуманоидная фигура, изуродованная до неузнаваемости – непропорционально большие руки, странная форма тела, ужасающее лицо… Это та самая хренотень, с которой мы встретились недавно, причём нарисованная настолько детально, что по моей спине на миг вновь прошёл холодок. На фоне этой твари была нарисована заброшенная на вид комната с обшарпанными стенами и всяким мусором на полу, а сзади него красовался дверной проём в туннель. Верно, помню эту сцену… Тени и линии были искусно сделаны тем же карандашом, придавая объектам на рисунке форму и объем, словно какая-то панорама, только в черно-белом формате. — Пугает… пугает насколько ты в этом хороша. Лея гордо ухмыльнулась.***
Раздался всхлип. — Колман… Её порывистый голос раздался как мольба. Я шелохнулся, но так и не поднял голову, виновато уставившись в пол. Мать плакала. Плакала из-за меня. Я помню, как вернулся домой после очередной ночи с "друзьями" и наркотиками, и меня встретила на пороге она. Мама спокойно спросила меня, где я был всю ночь, но вместо ответа я прошёл мимо неё шаткой походкой, зашёл в уборную, и там же меня и вытошнило, как тяжелобольного. Когда возвратился, я застал её на кухне в таком состоянии. Я никогда не видел её плачущей. Слабым, отчаянным голосом она прошептала: — Я тебя больше не узнаю. …Я сам себя больше не узнаю. Я знаю, что творю. Я знаю, черт побери. Но ничего с этим сделать не могу. Мне уже не до поступления в университет, мне уже не до успеха или счастья в этой жизни, прямо сейчас единственное, что имеет для меня смысл – напиться до посинения, и торкнуться так, что буду отходить ещё несколько дней. Но... неужели меня ещё можно спасти? Неужели я могу себя спасти? Однако, много воды утекло с тех пор. Окольными путями… необычными методами… но я изменился. Я стал тем, кем мог бы хоть немного гордиться. Тем, кому обществу будет не противно смотреть в глаза. Однако… Я и не заметил, как само общество стало противно для меня. Работа не придала мне смысла жизни. Наоборот, я стал ощущать себя последним человеком, в положении раба перед ликами господ. До меня поздно дошёл один простой факт: в мире, где цинизм и равнодушие – обычная вещь, уже давно отрекаешься от такого понятия, как «смысл». Смысла нет, как и какого-то волшебного случая, что покажет тебе этот смысл. Нельзя показать того, чего нет. Как и нельзя создать что-то из ничего. Мы, люди, как вид, больше не выживаем. Мы живём. Технологический скачок, капитализм, бурная городская жизнь, и вся другая прочая хрень к чертям избавила нас от проблем прошлого, то есть – от физиологических проблем вроде голода. Но вдруг выплыли новые – душевные. Духовная деградация, болезнь души – называйте как хотите. Разврат? Развлечения? Быстрый дофамин? Всё это тебе доступно в один клик, в одно включение пульта, в один укол… и где же мы оказались? Почему мы стали чаще страдать расстройствами, депрессией, и прочей фигнёй, хотя жить вроде как стало лучше и комфортнее? Потому что смысла больше нет. Мы убили смысл своими же руками. Больше нет смысла становиться сильней, когда за любой тык тебя могут загрести в тюрьму. Больше нет смысла становиться умней, когда технологии и искусственный интеллект делают всё за тебя. Больше нет смысла преодолевать себя и стремиться к совершенству, когда в уютной комнатушке над тобой не маячит вечная угроза смерти. Нам больше никто не может помешать, мы достигли такого господства, что можем уничтожить родную планету одним глупым, и не продуманным нажатием красной кнопки. Мы достигли потолка, и теперь, когда уже некуда возвышаться, избрали обратный путь. Мы гнием, ведь именно так можно избежать стагнации, верно? Но что, если… Что если человеку снова придётся сражаться за свое существование? Что если ему снова начнёт угрожать опасность? Что если тебе, Колман, будет больше некуда бежать? Ты ведь понимаешь, в какое место ты забрёл, потерявшийся ягненок? Ха-ха…Колман…
Проснись.
Проснись, и пой.
Помнишь меня?
Это я, тёмное пятно твоё.
Припоминаешь ли день, когда откровение открылось тебе?
Ты был сломлен, разбит, сокрушен.
Как много крови и слез утекло в тот день?
Крови твоего ближнего, и твоих бессильных слез.
Помнишь, какой невыносимой болью ты страдал тогда?
Болью внутренней борьбы, перед лицом которой ты тут же струсил.
Но даже так в своей боли ты винил кого угодно, жизнь, людей, или даже судьбу, но только не самого себя.
Знаешь, кто был во всём виноват?
Ты, ты, и только ты.
Я был вынужден смотреть, как ты уничтожаешь себя, медленно и мучительно. Как ты терпел неудачи как в мире внешнем, так и внутреннем.
А находясь между твоим сознательным и бессознательным, я страдал в сто крат сильнее.
Но я не огорчён, нет. Я просто надеюсь, что ты хоть раз прислушаешься ко мне.
Я знаю, что будет для тебя лучше.
Я знаю, что ты на самом деле хочешь.
Так почему ты не веришь мне?
***
Моё дыхание перехватило, и я открыл глаза. Поднявшись на локти, я пытался надышаться. Ледяной пот стекал по моему лицу, обжигая кожу. Оглядевшись, и осознав, что я всё ещё здесь, я в прострации посмотрел на единственную дверь, прикрытую полкой. Она будто смотрела на меня в ответ своей зловещей тишиной. Вздохнув, я плюхнулся обратно на плед. Вдох, выдох. Блеск… Я прикрыл лицо руками. И в голове был лишь один единственный вопрос: «Чего?». Без понятия, что это было, но оно мне не понравилось. Хотя нет, понятие я всё-таки имею. Кошмар. С тех пор как у меня появилась бессонница, они частенько ко мне заглядывают. Я глядел в потолок, погрузившись в свои мысли. В один момент я сел, и долго разглядывал пол, будто в ней было что-то не так. После в мои глаза попалась бутылка Миндальной Воды, и я незамедлительно схватил её, открыл, и выпил половину залпом. Удовлетворенный вздох, и ещё одно перехваченное дыхание. Странные ощущения стали пропадать. Отпустило… Тишина нависла надо мной, и лишь тихие посапывания Леи, что вцепилась в свою черную сумку, как в спасательный круг, доходило до моего обостренного слуха. Нет… Что-то всё равно не так… Надев очки, я оглядел тёмную комнату снова. Что-то давило на меня, и я не мог понять, что. Знакомое ощущение снова начало разгораться внутри меня. Да что такое? Я же выпил Миндальной Воды, меня должно было отпустить! Тревога стала лишь сильнее, дыхание учащалось, руки задрожали, что-то казалось мне неправильным… Вдруг мой взгляд остановился на вентиляции. Оттуда на меня смотрели две светящиеся белые точки. Внутри всё сжалось. — Ты..! Вдруг они пропали, и раздался уходящий вдаль животный бег по вентиляционным шахтам. Приглушенно раздались грохот и раздражённое рычание. Лея очнулась, не понимая, что происходит. — Собирай вещи..! Следующая минута прошла в спешке. Мы взяли всё что попалось под руку, и начали поспешно отодвигать баррикаду у двери. Я порой краем глаза поглядывал на вентиляцию, на её хлипкую решётку, и на тьму в ней, кой не было видно ни конца ни края. Дверь отворилась, и мы вышли в коридор. Обе стороны были погружены во тьму, и с обоих шла гробовая тишина. Мы свернули налево. Освещаемый лишь фонариком пол поблескивал, как прокисший тротуар. Где-то мерно закапала вода, иногда прерываясь, чтобы позже возобновиться вновь. В этот момент я невольно оглядывался по сторонам, как в лихорадке, и держал биту так крепко, что казалось дерево минуя перчатки впивалось мне в кожу. Развилки тоннелей и коридоров окружали нас, со всех сторон нависала тьма. Странное ощущение снова всплыло наружу, и я прибавил шаг. Лея, беспокойно оглядываясь, поспевала за мной. Вдруг позади раздался чей-то топот. Мы замерли. Обернувшись назад, мы увидели лишь мрак, из которого приглушенно раздавались шаги, словно предупреждая об опасности. Я быстро огляделся, и заметив в стене коридора небольшой закуток с промышленным инвентарем, повёл Лею туда. Мы затаились за бочками и деревянными рамами, втиснув свои головы как можно ниже. Фонарик был выключен, и мы оказались во тьме. Шаги усиливались, пока вдруг не остановились на пару мгновений. Нависла короткая тишина. Снова шаги. Топот был неторопливым, мерным, словно этот кто-то… или что-то, подкрадывался как хищник. Вдруг мы увидели, как коридор чуть осветился. Тусклый свет освещал пол в паре метрах от нас, всё дальше уходя во мрак коридора. Из-за угла показался человеческий силуэт. В его вскинутой руке я увидел очертания пистолета, под стволом которого был прикреплен тактический фонарик. Тень медленно шла по коридору, и вдруг повернулась к нам. Я замер. Повисла тишина, и чуть погодя, шаги продолжились. Топот эхом отдавался дальше по тоннелю, пока не стал приглушаться. Томительное ожидание, медленное дыхание, адреналин… Свет пропал, и вскоре все звуки прекратились. Лишь мелодия капающей воды всё раздавалась где-то вдалеке, настойчиво и мелодично, как тиканье часов. Мы ждали так с минуту, и когда убедились, что вокруг больше никого нет, аккуратно вышли из укрытия. Слева – призрачное молчание. Справа – тишь да гладь. Вроде как всё чисто… пронесло. Думаю, можно идти? На секунду ко мне постучали в гости сомнения. Может следовало всё-таки показаться? Хотя… попадаться на глаза тому, у кого в руках гребаный пистолет – затея не из лучших. Какими бы хорошими не были намерения у того незнакомца, но встречаться с ним лицом к лицу не было. Мы двинулись по тоннелю. В тишине мой тревожный мозг стал подавать мне всё больше странных идей и мыслей, над которыми можно подумать. Жизнь строится на основе наших ежеминутных решений. Делать поспешные действия – то же самое, что отпускать всё на самотек. А в месте подобно этому, даже самая мелочная ошибка может привести к концу всего. Всего потому, что после смерти тебя вряд ли ждёт перерождение или загробная жизнь, а скорее полное ничего. Просто ничего, пустота. Всё для тебя перестанет существовать, как и ты перестанешь для этого мира. Наше сознание находится в нашем мозге, а когда умирает мозг, безвозвратно умирает всё, что связывает нас со вселенной. Всё. И навсегда. Ведь так? …Правда, это проклятое место настрого противоречит всему, что я сказал. Если чудес в мире не бывает, тогда что это? Как я, ярый противник всего не научного, могу объяснить вот это? Если даже твари имеют место быть, то не может ли всё остальное претендовать на право существования? Если я могу в любой момент оказаться в другом измерении, не усмехается ли что-то выше меня прямо мне в лицо? Мы шли дальше по темному тоннелю, осторожно ступая и просчитывая каждый шаг. Паранойя внутри меня росла как на дрожжах, отдаваясь мурашками по всему телу. Вокруг было необычайно тихо, и меня это настораживало. Никаких механизмов, протекающих труб или постукиваний, лишь наше дыхание и шаги. Вдруг Лея остановилась, я это заметил не сразу, и только пройдя чуть дальше по коридору, осознал отсутствие рядом со мной напарницы. Я обернулся. Лея вглядывалась в поворот направо. Сапфировые глаза слегка прищуривались, что-то там высматривая. Тут она медленно расстегнула сумку, достала бутылку Миндальной Воды, и бросив ещё один беглый взгляд, осторожно пошла ко мне. Она что-то увидела. В этом у меня нет сомнений. Воссоединившись, мы не успели сделать и шага, как из вентиляции возле нас донесся странный шум. Было похоже на приглушенный грохот, будто какая-то тушка замертво упала в шахту. И затем тишина. Немного подождав, и посветив внутрь фонариком, я не заметил ничего подозрительного, лишь квадратный коридор в мрачное никуда. И в конце этого коридора вуалью стояла темнота. Вдруг меня посетил странный дискомфорт, будто неприятная щекотка в груди. Я всматривался в бездну, прекрасно понимая, что источник дискомфорта находится где-то там, за завесой тьмы. Вдруг меня посетило ощущение, что бездна смотрит на меня в ответ. Сглотнув, я откланялся от решётки. — Идём… — прошептал как можно тише. Наши шаги возобновились. Некоторые стены вокруг были раскромсаны, и побелка стала опадать, или от времени, или от чего-то другого. Нас что-то преследует, и не думает отставать. Это было ясно как день. Если мы хотим избавиться от хвоста, придётся или ухитриться, или встретиться с хищником лицом к лицу. Точнее, сделать так, чтобы Миндальная Вода встретилась с его лицом… Наконец, мы увидели дальше по коридору источник света – одинокая лампа, свисающая по центру перекрёстка коридоров. Её тёплые тона придали мне надежду на то, что я увижу завтрашний день. Подходя к свету, я остановился, почувствовав, что что-то здесь не так. Лея же пошла дальше, встав у самого перекрёстка. Я отмахнулся от странных мыслей, и начал подходить к ней, как вдруг справа от нас раздался ещё один металлический грохот. Будто кусок металла ударился о пол. ...Решетка. Мы оба встали в ступор. Разразилась тишина, которая длилась тягостно долго. Мы переглянулись. Я не знал, что делать, но Лея, набравшись смелости, жестом попросила передать мне фонарик. Я передал его ей, как деревянный, а она дала мне открытый термос с Миндальной Водой. Когда до меня дошло, что она собирается сделать, я лишь неуверенно кивнул. Просто плеснуть... просто плеснуть... Она медленно подошла к повороту, и осторожно выглянула с фонариком в коридор. Вдруг раздалось рычание и удар об землю, и Лея резко поддалась назад. В воздухе мимо её головы пронеслась какая-то тень, что исчезла в коридоре слева, грохнувшись об пол. Лея потеряла равновесие и сбилась с ног, а я застанный врасплох уронил термос. Миндальная Вода растеклась у моих ног. Черт. Черт. Черт! Я занес биту наизготовку, и пытаясь игнорировать боль выдвинулся вперёд. Лея издала какой-то встревоженный звук, но мой разум был занят совсем другим. И только в точке невозврата до меня дошло, что я делаю. И что же, черт возьми, я творю? Бери Лею под локоть и беги, пока была возможность, так зачем рискуешь своей жизнью, для чего? Хочешь доказать себе, что способен быть лучше? Хочешь искупления? За поворотом налево был непросветный мрак. Ничего не было видно, хоть убей. Я уже начал оглядываться на лежащий на полу фонарик, как вдруг из тени медленно, на четвереньках начало выходить нечто, смутно походящее на человека. Это была очень бледная, худая тварь. Выпирающие рёбра и позвоночник напоминали собаку, но голова имела явные человеческие черты, вроде длинных и черных волос, грязных и спутанных, что волочились по земле. Из под них на меня глядела пара знакомых белых точек. Ну вот и ты. Эта хрень двигалась непредсказуемо, какими-то рывками, и я понял, что не успею нанести удар, даже если попытаюсь. Это исчадие ада вдруг остановилось, изготовилось для броска, и рвануло прямо в моё лицо, обнажив ряды зубов. Я выставил перед собой биту и от удара отлетел назад, упав спиной на бетонный пол. Тварь рьяно впилась в биту в дюжине сантиметров от моего лица, из её рта текла слюна, падая на меня. Я почувствовал как теряю силы, моя хватка начала слабеть. Вдруг позади раздался бег, и лицо твари осветилось светом фонарика. — Отойди от них! — крикнул голос куда-то в сторону. Грохот. Ледяной холод на моем лице внезапно сменился жаром, всё залило цветом отвратно алого. Пронзительный визг разорвал воздух, в ушах зазвенело, и сквозь кровавую пелену я заметил пулевое отверстие на лбу этой мрази. Оно медленно, будто сопротивляясь последним судорогам, не разжимая зубов осело, вцепившись в обколоченный гвоздями кусок дерева в моих руках. Все звуки пропали, а туша на мне обмякло, перестав подавать хоть какие-то признаки жизни. ...Значит, в том что у каких-то тварей здесь красная кровь можно не сомневаться. Я оттолкнул тело вместе с битой, которая, похоже, теперь бесполезный кусок мусора. Некоторое время я лежал, пытаясь надышаться. Но гнетущее чувство опасности как рукой сняло, и я встал на локти, чтобы обернуться назад. Позади я увидел лишь свет фонарика, что слепил меня. Приглядевшись, я смог увидеть очертания мужчины и пистолета в его руке. В один момент, он поднял ствол пистолета вверх, а вместе с ним туда начал светить и фонарик, прикрепленный на пушку навесом. — Ну и ну, что за гости, — раздался молодой голос. Вежливый и ненавязчивый тон показались мне не к месту. Человек опустил пистолет, отключил фонарик, и стал медленно выходить из тени. Одиноко свисающая сверху лампа постепенно осветила его лицо. Это был парень примерно моего возраста. Каштановые, неряшливые волосы, янтарные глаза, и довольно чёткие очертания лица говорили, что незнакомец в "прошлой" жизни мог быть как минимум моделью из журналов. Под тёмным бронежилетом была классическая рубашка с красным галстуком, и кроме навороченного пистолета, пояса для магазинов, кобуры, и маленького подсумка, на нём больше не было никакого снаряжения. Перчатки и рукава его рубашки скрывали руки полностью, а на плечевой нашивке красовался парящий орёл с инициалами Б.И.Г. Значит, Биговец. Он подошёл ко мне и протянул руку, чтобы помочь подняться. Приняв помощь, я вдруг ощутил, что там, где у него должна быть обычная ладонь, я ощутил что-то другое. Это была не плоть. — Как вы себя чувствуете? — сказал он, с простодушной улыбкой озирая нас с Леей, что поднялась, почесывая за затылком. Надеюсь, от падения она себе ничего не заработала. — Со мной всё хорошо... — сказал я, вопросительно посмотрев на Лею. Она отряхнулась и показала большой палец вверх. Отлично, отделались испугом. Грохнулся об бетон я знатно, но вроде бы не сдох, уже хорошо. Правда, кроме руки, теперь ещё и спина ноет… — А, простите мои манеры… Имя мне Джеймс, но для удобства зовите Джей. Вас? — Колман, приятно. Джей, естественно, после повернулся к Лее, но она, затерявшись в сумке, не могла найти блокнот. — Её Лея зовут, — вставил я. — Вот оно как. Джею, похоже, молчаливое поведение Леи показалось странным, но он не заострил на этом внимания. А Лея посмотрела на него с некоторым подозрением, но довольно быстро оно пропало. Полагаю, ему можно доверять? — Хорошо, — начал он, хлопнув в ладоши, что издало странный, не характерный звук, — Если хотите, я могу провести вас в безопасное место. Неподалёку есть офис НТОЗ, и моя группа дислоцирована там. — Офис?***
Мы шли по темному тоннелю. На этот раз нас было трое, поэтому паранойя стала отпадать сама по себе. В этом месте помощь будет всегда кстати, но доверять нужно всё-таки с долей осторожности. — Офис EL3A – это главная база Торговцев на этом Уровне, — продолжал Джей, — Когда-то давно, здесь пытались протянуть сеть железнодорожных путей с этим офисом в центре, чтобы быстро доставлять товары по другим Уровням, но после возникли… сложности с эксплуатацией. — Какие? — Раньше, весь этот Уровень был хорошо освещен, не как сейчас, но тогда произошла одна ошибка. Инженеры или не рассчитали, или не придали значения возможностям здешних машин, что производят электроэнергию. Они решили выкачать отсюда всё, а затем поплатились тем, что куча машин разом вышла из строя и большая часть Уровня вверглась в вечный мрак. И теперь мы вынуждены ходить здесь и оглядываться по сторонам, чтобы какая-то тварь не подкралась сзади. А рельсы и специально откопанные тоннели так и ржавеют, разваливаются… словно служа напоминанием, что не всё здесь подвержено нашей воле, какой бы сильной она не была. Что-то в этом напомнило мне о моей работе. Работать в команде неспособных людей мне было не впервой, поэтому я прекрасно понимал, что то, что он сказал – это чистейшая правда. Такое имеет место быть в реальности, а значит, даже здесь, в Богом забытом мире, человеческий фактор и обыкновенный кретинизм могут запросто загубить жизни, дай просто идиоту власть. Куда человек не пойдёт, всюду он сеет лишь семена отчаяния. Вдруг Джей резко свернул налево, и мы поспешили за ним. Этот коридор имел более высокий потолок, а стены были достаточно широкие, чтобы мы могли встать втроём в ширину и не тереться друг о друга. На кирпичной поверхности стен я увидел нарисованную надпись «Н.Т.О.З», обрамленную венками, а вдали, чуть дальше по коридору, я увидел горящий свет. Там виднелись очертания большой закрытой гаражной двери, пары ящиков, мелочевки, да и в принципе – всё. Это похоже на что угодно, но не на офис… Я кинул взгляд на Джея. Выглядит он как типичный парень, который обычно ошивается в женских компашках. Не обязательно потому, что он хочет за ними приударить (хоть и не без этого), а потому, что ему и правда интересно, о чём они там щебечут. Не доверять ему нет никаких причин, всё-таки вызволил нас из задницы, но даже так моя хроническая сомнительность не позволяла мне расслабиться. Вскоре мы подошли к гаражным дверям. Джей без всяких колебаний начал стучать по потертой стали странными, интервальными стуками. Один затяжной стук, два быстрых, ещё один затяжной… Долго ждать не пришлось. С другой стороны донеслись приглушённые шаги. — Вольт? — донесся мужской голос. — Юрта, — ответил Джей, улыбнувшись на моё офигевшее от такого содержательного диалога лицо. Дверь начала подниматься. Белый свет из под двери на секунду ослепил мои глаза неразборчивой дымкой, за ней я разобрал фигуру грузного мужчины. Дымка рассеялась, и я понял, что это очередной оперативник БИГ. Его равнодушное лицо было изуродовано единственным шрамом, идущим от губы до бровей. — А, привёл кого-то? — сказал он, бегло оглядывая нас, — Не Кожекрады? — Никак нет, — ответил Джей, — У Сущностей нет тенденции нападать на Кожекрадов, и диалог ведут непринуждённо… — на момент он бросил взгляд на Лею, но вскоре, видимо, смирившись, поднял взгляд обратно, — А теперь впускай. — Ага, ага, не торопи малину… — сказал мужчина, достав из ящика подле странное подобие спрея, и жестом попросил нас выставить руки. Он опрыснул их, и, не увидев реакции, кивнул, — Меры предосторожности. А то в прошлый раз один новичок привёл к нам целую стаю мразей, имитующих нормальных людей, пары голов не досчитались. Он отошёл, и я наконец обратил внимание на то, что было внутри. Это больше походило на склад. Контейнеры и полки возвышались до самого потолка, а складское оборудование в виде подъёмных кранов и машин были разбросаны по всему довольно просторному помещению. Где-то за грудами коробок и строительного мусора был слышен гогот и смех. Джей зашёл внутрь. — Добро пожаловать в офис EL3A! — торжественно объявил он, раскинув руки в стороны, после чего споткнулся об трубу на земле и полетел внутрь пустой бочки. Бочка, которая вдруг отросла себе ноги, гулко грохнулась на пол, оставив невольного гостя внутри лежать в контузии. Передо мной встал выбор: Помочь, как истинный самаритянин, или заржать, как последний утырок. Но мужчина позади опередил меня, начав издавать звуки умирающей чайки. ...Или укуренной гиены? Лея, тоже не без улыбки, подошла к обломку человеческого достоинства, и помогла ему избавиться от бочки. Я прикинул, что мне бы тоже стоило помочь, но к моменту моего героического прихода уже всё было улажено. — Ай… — проговорил, сидя на полу тот, кто от той собако-подобной твари не оставил живого места. А затем, словно сознавая своё положение, неловко засмеялся. Мои сомнения в это же мгновение улетучились, и напряжение, что держало меня, отпустило насовсем. — А, ребят, — сказал жертва «великого крушения», — Вы откуда здесь? — Мы вообще бродили по первому Уровню, а потом и не заметили, как оказались здесь. — А, ну это обычное дело. Могу провести вас обратно в два щелчка! — он попытался щёлкнуть пальцами, но получилось не очень, — Кхм… только скажите. Я и Лея вдруг переглянулись. В её глазах, к моему удивлению, я увидел то же самое, что думалось и мне. А ведь и правда, у нас есть провизия, Миндальная Вода, и силы продолжать. Остановимся сейчас – так и останемся на точке ноль, так и не сдвинувшись с места. Я повернулся к Джею. — Не стоит, мы хотели бы продолжить скитания. Джей задумчиво обвел нас взглядом, видимо думая про себя, что наши шансы выживания оставляют желать лучшего, и начал вставать. — Окей, — проговорил он, — Как скажете. Однако, вам лучше отдохнуть перед тем, как отправиться дальше. За мной. Мы пошли за ним, вглубь складского помещения. К этому складу, оказывается, и впрямь примыкали офисные комнаты, вместе со столовой с полными закусок торговыми автоматами. Здесь были сотрудники как из НТОЗ, так и из БИГ, хоть и в меньшем количестве. Тренькание посуды и гул разговоров текли в столовой спокойным ручьем, а Джей, вдруг вспомнив о чем-то, остановился. — Кстати да, у нас есть такая традиция, — сказал он, показав на одну из стен помещения, которая была обрисована словами на самых разных языках, — Сотрудники и гости могут оставлять здесь своё имя, на память, можно сказать. К нам давненько никто не приходил, так что было бы неплохо увидеть пополнение. Белая стена и правда была исписана чем только можно. Я встречал итальянские, английские, французские имена разных цветов маркера, а повсюду то и дело выскакивали китайские и японские иероглифы, арабские символы или кириллица. Это было целое конфетти разных эмоций и историй. Не хватало только рисунка нашей Земли прямо в центре, и тогда была бы завершенная картина, прославляющая интернационализм. Среди этого хаоса я нашёл знакомое имя – «Джеймс Картер». Вдруг мой взгляд зацепился и за другое, написанное довольно старомодными почерком – «Зак Роджер». Зак? Тот самый? Хотя, учитывая, что он торговец, то не удивлюсь если он проходил мимо. Я взял чёрный маркер из коробки, недолго подумал, и написал своё имя возле какого-то вьетнамца. Я отошёл, и Лея тут же встала на моё место. Выбрав голубой цвет и место недалеко от меня, она вывела каллиграфическим почерком – «Лея Флоренс».***
Сотрудники офиса оказались гостеприимны, они сначала расспрашивали меня о нашем пути сюда, что оказалось намного скучнее тех историй, которые имели здесь многие. Однако, скоро всё внимание перешло к Лее. С ней они разговаривали ещё охотнее, буквально закидывая её расспросами, а она, бедная, пыталась всем отвечать на том же блокноте. Для меня это не было катастрофой, но в какой-то момент я почувствовал себя лишним. А теперь представьте проиграть по харизме человеку, у которого буквально нет голоса? Хотя, может, это и есть доказательство того, что любая форма деформации мало что меняет в человеке. Впрочем, даже так она пыталась включить меня в диалог, но люди будто не понимали её намеков. И только Джей оставался моим собеседником по не воле, а от него веяло атмосферой весьма странного человека. Он был спокоен, сдержан, и интеллигентен, да. Но он также был немного чудаковатый, довольно эксцентричный, и чрезвычайно тупой. В такой смеси противоречий я не видел ни капли смысла. Но когда мы дошли до разговора о своих родинах, я узнал, что он британец, и всё встало на свои места. Британцы… работал я с ними. И о боже, как же я их ненавидел. В конце концов, я смог вклиниться в основной разговор толпы, и спросил их, что они знают о выходе. А в ответ, довольно ожидаемо, услышал или заверения, что его не существует, или теории о том, что он находится на самом последнем Уровне Закулисья. На. Последнем. Уровне. То, что они тут идут скорее всего на триллионы, если не больше, не очень-то обнадеживает. Восстановив силы и пообщавшись с толпой незнакомых мне людей, что было по своему утомляюще, мы наконец двинулись в путь в сопровождении Джея. Он двигался по странному маршруту, всё время сверяясь с миниатюрной картой в своих руках. — Идём ко входу на третий Уровень? — спросил я. Он покачал головой. — Конечно, можно было бы провести вас на третий Уровень, но… — его лицо приняло такое выражение, будто ему было одновременно и страшно и смешно, — Я вас просто отправлю на смерть, откровенно говоря. Он остановился у одной из дверей, на ней жёлтой краской была выведена надпись «Уровень 4». — Там будет намного безопасней. — Что? Мы просто пропустим третий? — Да? — он сначала посмотрел на меня с каким-то непониманием, а затем, будто что-то осознав, начал объяснять, — Необязательно идти через Уровни по численному порядку. У каждого есть свои входы и выходы, ведущие в разные места. Можно перепрыгивать сразу сотни Уровней, если повезёт. И он открыл дверь. Внутри нас встретил офисный коридор с тёплыми тонами. По бокам были расположены то кулеры с водой, то периодичные сидения и растения в горшках. Запахло макулатурой. Пришло время прощаться. Я и Джей пожали руки, и меня снова охватило странное чувство. Да что с его рукой? Она какая-то… не живая? Через его перчатки я не могу сказать наверняка, но что-то явно не так… — Не расслабляйтесь, — вдруг сказал он, и меня пробило на мурашки, — Хоть и четвёртый безопаснее, но своих опасностей всё равно не лишён. — Будем иметь ввиду. — Тогда всего доброго, — кивнул он. Он пошёл обратно по коридору, махая нам. Его фигура начала медленно уходить вглубь мрака, пока не исчезла за поворотом. Мы с Леей переглянулись. Что же, теперь это снова только мы. Я посмотрел туда, где раскинулся обычный с виду офис, не веря, что мы можем снова свободно вдохнуть. Относительно. Но... что ждёт нас теперь?
