Когда фонари зажгутся

Азамат перекладывает из руки в руку зажигалку, тем самым выдавая свое волнение. Сможет ли он сделать это сегодня, или, как обычно, струсит, взбесится и снова на долго замкнется в себе. Где-то в дали виднеется до боли знакомый, медленно приближающийся силуэт, от чего накал невроза растет, до дрожи в руках... - Чертовщина!- Зажигалка предательски выскальзывает из ладоней и падает на землю. Азамат тут же подхватывает ее и, наконец, поджигает сигарету в зубах. Густой дым быстро рассеивается над головой и растворяется в морозном дуновении пронзительного ветра. Кудзаев пришел сюда слишком заранее, в надежде отвлечься от внутреннего самопожирания, просто побыть на свежем воздухе и отдохнуть от давящей тишины своей пустой квартиры. Помогло ли это? Нет. В такую пору и времени суток, и времени года, в парках почти нет людей, за исключением нищих романтиков, которым больше некуда деваться. Боковым зрением Азамат видит, что силуэт приближается. И чем ближе, тем больше желание убежать, провалиться сквозь землю, или же просто испариться. - Привет!- Но поздно. Низкий голос медом разливается в ушах, такой родной и, кажется, недосягаемый. - Привет, Сослан,- Кудзаев поднимается с места и обнимает товарища. - Давно ждёшь? - Только подошёл,- врёт Азамат, не подозревая, что его посиневшие губы просто кричат об обратном, что и подмечает Бурнацев. - Ну по тебе видно... Чего звал? Кудзаев четко слышит вопрос, но попытки подобрать подходящие слова тщетны, поэтому он пытается всячески оттянуть время и зовёт Сослана зайти куда-то согреться, а потом все остальное. До места они идут молча, только Азамат время от времени пытается заглянуть в чужие карие глаза, но не решается. Да и Сослан ведёт себя не характерно, как будто бы подозревая о намерениях товарища: -Так, может не будем терять время и ты, все же, скажешь то, что хотел, но не мог по телефону?- Вдруг произносит Бурнацев, нарушая немую сцену, от чего в воздухе мгновенно нарастает напряжение и Азамат быстро сдается: - Обещай, что вне зависимости от твоей реакции, мы сделаем все возможное, чтобы сохранить дружбу.- Выпаливает Азамат на одном дыхании, хоть это лишь начало. - Пугаешь, Аза...- Бурнацев меняется в лице и убавляет шаг, концентрируясь на сказанном,- Но продолжай. - То ли это сумасшедшие, то ли ты свёл меня с ума, но я больше не в состоянии держать это в себе. Я хочу, чтобы ты был так близко, как только можно. И так долго, как это возможно...- Кудзаев, остановив Бурнацева, удерживая за локоть, смотрит ему в глаза и не может остановиться говорить. То, что так долго сидело у него внутри, наконец вырвалось и этот поток уже не удержать. Но тишина в ответ ранит по хуже любых слов и Азамат уводит взгляд в землю... - Просто сделай вид, будто бы ничего не произошло, Сослан. - Почему я должен что-то изображать? - Бурнацев, освобождая свою руку от уже ослабшей хватки товарища, аккуратно обхватив холодными ладонями его лицо, возвращает чужой взгляд на себя.- А я все не могу понять, что за дрожь такая у меня случается, когда ты рядом... А это, оказывается, недобитая бабочка в животе. Улыбка на лице Кудзаева вырисовывается невольно, но искренние, ведь услышанное пока тяжело воспринимается как реальное, но уже разжигает фитилёк в груди обоих. - Можно тебя поцеловать? - Можно, если не спрашивать,- усмехаясь, Сослан притягивает к себе Азамата и накрывает его холодные губы своими, ощущая привкус табака и, отдаленно, фруктовой жвачки, от чего улыбается в поцелуй и обнимает Кудзаева ещё крепче. Свет фонаря освещает лица, отбрасывая на заснеженную дорожку переплетённые тени. Тепло разливается по телу и Азамат уже не чувствует ничего, кроме желания раствориться в чужих объятиях и слушать учащенное сердцебиение. - Ты не поверишь, если я скажу, как давно мне этого хотелось, Азамат,- Бурнацев шепчет на ухо и зарывается носом в чужой воротник, оставляя на шее лёгкий поцелуй. - Я готов стоять под этим фонарем вечно, только не отпускай меня.