Твоя горечь

На улице шёл проливной дождь, бушевал гром, Кирстен прекрасно слышал барабанящие капли и раскаты в трубку сквозь маты. Нетрезвый Майлз вдавил педаль газа в пол машины, рыча нечленораздельно: — Сколько раз тебе повторять, недоумок? Мы расстались! — Злоба наростала, а глаза покрывала пелена. Это у него очки мутнеют или действительно дорогу заволок густой туман? — Майлз, умоляю. Вернись домой и мы всё обсудим, — парню хотелось успокоить любовника, но внутри него самого бурлили страсти, — ты обещал больше не садиться пьяным за руль. — А ты не понял? Мне по хую! — Мужчина сорвался на крик, зычно хохоча. Он вывернул руль, беря направление к городу, но внезапно осознал, что не может снизить скорость. Впереди виднелся с горем пополам крутой поворот. — Не нужно так говорить… Ты мне нужен, — и вот опять, Эш готов сыграть слепого, закрыть глаза и забыть о измене, новых синяках, лишь бы любовник вернулся целым и невредимым. Руки молодого человека холодели, мандраж расходился по всему телу разрядами тока. Казалось сердце бьётся настолько быстро, что вот-вот разорвётся. Хотелось рыдать от бессилия и чувства того, что человек, которого он всем сердцем любил, нет, любит до сих пор, сейчас в опасности. Он приоткрыл рот, пытаясь найти нужные слова. Но их не было, лишь пустые просьбы, до которых Траггеру и дела нет. Шум торможения и глухой вскрик, заставили нервно сглотнуть. — Майлз? Что там происходит? — голос срывался меж интонациями, слова непроизвольно сглатывались. Хотелось верить, что ничего не произошло, просто крутой поворот и сейчас мужчина снова изольётся потоком брани в его адрес. Невыносимое жжение в районе груди и шумящая в висках кровь растягивали минуты. Сознание сложилось воедино только когда с другой стороны провода раздался хриплый, напряженный голос: — Кирстен… Надрывистое дыхание оборвали частые гудки, как и последнюю надежду на благополучный исход.