неправильно

Серёжа яркий, что те поля подсолнухов, которые они все рисовали на каком-то из уроков. И мальчик тянется так же, как эти цветы за солнцем, к Олегу — единственному своему заступнику в этом детском аду. И Олег чувствует, что нужен ему; как же, Серёжу надо защищать, он же тонкий такой... ну... веточка по весне. Нельзя его трогать чужим не бережным рукам его обидчиков, нельзя. Олег сломал бы каждый их палец, если бы Серёжа попросил. Он не просил, но был ему очень благодарен. Только Серёжа вырос. Серёжа больше не хрупкий зелёный стебелёк, Серёжа — лоза, гибкая и хлесткая. Он спорит с преподами, огрызается на соседей, пишет ночами свои коды и хрен его даже спать выгонишь — на Олега тоже учится огрызаться. Несильно, с едва сквозящей нежностью в тоне голоса, но Олегу достаточно и этого для полного понимания: вырос. Самостоятельный. Сильный. Теперь сам может. Олег ему больше не нужен. А потом армия. Сережа (не Серёжа, Олег — Серый, Серёжа остался в том смешном фиолетовом свитере) заканчивает вуз с высшими наградами — Олега в звании повышают. Серый находит инвесторов для своего проекта — Олег читает об этом уже из горячей точки. Серый... нет Сергей. Сам Сергей Разумовский скоро запустит Vmeste — и Олег действительно горд им. Теперь он совсем всё сам может. А Олег не может даже уследить за взрывом, урывая кусочек новостей с родины.

***

Олег держит в руках помятый снимок. "Фантастическое везение, Волков. На тебя стена упала, думали вообще не очнешься. Парни наши, почти все, там и остались, кроме..." Серый уже получил похоронку: Олегу сказали почти сразу, как тот очнулся. Спустя пару месяцев. И он думает: наверное так и правильно. Так надо. Серый сам всё сможет без него его уже и не ждёт никто — Серый писать очень быстро перестал. Не верил, видать, сначала, а потом взломал что-то в их базе (Слышал про переполох, Волков? Начальство тогда пересралось — секретные материалы всё таки, угроза безопасности...) и перестал. Олег убирает снимок во внутренний карман и тушит брошенную сигарету носком тяжёлого ботинка. Пора возвращаться к работе.

***

Олег срывается с задания и летит, буквально летит, по первому же зову. Он не задумывается, откуда тот узнал — поверил? — что Олег может быть жив, но это кажется не важным сейчас, Олег просто срывается. Следом сыпятся просьбы-приказы, и Олега это почти устраивает, он привык работать. Ему недоговаривают, на него злятся, ему не доверяют? Олег не успевает понять, он вообще этого Серого не знает, не понимает, но верит ему и думает нужен нужен нужен нужен и заворачивается в эту мысль как в плотный кокон, бежит собачкой на поводу (Олег не видит, как сверкают под этими нелепыми линзами его глаза) и бежит до первого выстрела

***

Разумовский извинялся, пытаясь вцепиться в отвороты его плаща, но Олег уже не верил. Не после всего. (да кому ты врёшь идиот, тебе просто страшно) Он пытался извиняться каждый грёбаный раз, а у Олега будто вспарывались и кровоточили (не)свежие раны. "тебе я не нужен" Убедить себя в этом, вырезать вместе с блестящими кусками металла наивную веру в себя, в него — в них — было самым верным решением. Так ему казалось. А потом Олег узнал и про тюрьму, и про Птицу, и про чёртову Сибирь, и всё пошло к чертям снова он оставил его Серый кутается в свитер с совами. Фиолетовый. Серый боится сделать лишний шаг в его сторону, а Олег думает, как же всё это неправильно. Серый не придёт — так тоже думает Олег но Серый здесь. И он не промахивается.

***

Они возвращаются. Олег сидит на постели в окружении бинтов, ваты, чего-то ещё — всё плывёт мутной пеленой и он закрывает глаза. Вслушивается в звуки вокруг, в нервное мельтешение поперёк комнаты, а с языка яростно рвётся что-то, но он лишь сжимает зубы и чуть резче выдыхает. неправильно У Серо.. у Серёжи. У него дрожат пальцы, пока он зашивает раны. Олег сдерживается как может, но Серёжа всё равно всё замечает и пытается не тормозить, а закончить быстрее, но почти каждый раз замирает на мучительное мгновение. Последний стежок. неправильно не это Серёжа роняет руки на постель, по обе стороны от Олега, комкает в руках запачканное кровью покрывало и едва прислоняется лбом к нетронутому участку спины, рвано вздыхая. неправильно — оставлять его Олег касается сжатой в кулак ладони. Да, Серёжа может — мог бы — спасти себя сам. Но без Олега это не имело абсолютно никакого смысла.