Игра одной жизни

1 Глава Навстречу новой жизни. В окне автомобиля мелькают картинки пейзажа, одна за другой, они сменяются, пытаясь зацепиться в воспоминаниях. Чёрный джип перелистывает их, словно картинки, не не-сущие связи со мной. Капли дождя срываются с неба, мрачное, серое, оно будто предчувствует мои будущие грехи, но и пережитые прошлые не простимы. Закрыты глаза, воспоминания набирают обороты. В них ноги отца, раскачивающиеся над столом, словно марионетка, кукла. На его лице застыл ужас, сливаю-щийся со смирением, его раньше серые, пронзающие од-ним взглядом глаза закрыты, на хладном трупе черные, просвечивающиеся под узорами бумажной кожи вены... Мой детский смех... Чёрные волосы, как всегда были безупречны, волосы трупа. Его любимый галстук, теперь, его петля, вонзающаяся глубоко, перерезающая все нити жизни. Я вздрогнула, открыв глаза, я снова вижу дорогу, маши-ны, деревья, и то же мрачное небо. Я не верю в добро, не верю в Иисуса, Я верю лишь в силу забвения, Я знаю одно, да будет оно, Закрыты все наши мнения. И дьявол сплотил мою душу с собой, Повел меня он к петле, Очарованы ею, глаза и душа, Привив ко мне силу внушения. Я знаю эти слова наизусть, предсмертная мантра, слова обо мне. Слова об очаровательном дьяволе, дочери с раз-двоением личности и шизофренией. Я смеялась, найдя отца в петле. Для меня это была игра. Голос, он грубый, выпиющий, гладящий обитель грехов. Единственное, что я помню из ночных кошмаров. Ночных кошмаров или моих грехов, действий. Почему мы переезжаем? Ответ во мне, в моей личности, в душе расколотой, утерянной где-то очень далеко отсюда. Я разрушила, возможную на тот момент, жизнь в городе моего рождения. Распоряжение судьбы, решений, моей личности. Мама, единственный человек, который пытается бороться за меня, человек в котором я убила все чувства. Я знаю, что она ненавидит меня всей душой, она любила отца больше всего на свете, любила его больше жизни. Она, настоящая она умерла вместе с ним. Осталась лишь оболочка. Мать — она терпелива. Она ждёт, пока я её убью, как отца. Сейчас я только откидываю голову, роюсь в мыслях, осознавая, что моя жизнь лишь череда ненависти, смертей и моих дьяволов, скрывающихся за улыбкой глаз. В мечтах родителей я должна была быть куклой, соблюдающей все правилам этикета, знающей несколько язы-ков, быть отличницей и великодушной, правильной, особой высшего общества. Но получили меня с диагнозом, скрывающей мою сущ-ность, бумагой, на которой написано: раздвоение лично-сти и шизофрения. Мысли цепляются за слова песен, за строчки книг и лица, имена, унесённые в воспоминания. Делаю глоток, горького, словно умершего водянистого экспрессо с заправки. Смотрю на руки, которые сбиты на костяшках, а длинные тонкие пальцы потерпели взрыв эмоций моего умершего отца. Они были сломаны, каждая кость кистей. Они похожи на сломанные цветы, подарок за непослушание, на 7 лет. Я одна в семье, так даже проще, родители побоялись за-водить детей, узнав о моем поставленном людьми в бе-лых халатах диагнозе. Я так и останусь одна. Или не од-на? Мои голоса в голове и вторая личность, заменят ли мне они семью? Я помню, как это было, ребёнок творил не по-детски ужасные вещи. Доводила нянь до истинного неподдельного ужаса, знала, на что надавить, искала все самые тёмные уголки их души. Меня избегали дети, ведь никто другой не молвил истину о их родителях. Но я знала: они ничто, главное потакать Ему, главное быть достаточно хорошей, чтобы не пришли тени. Родители, даже они избегали меня, ведь за прекрасным детским лицом скрывался истинный дьявол, пожираю-щий изнутри, заставляя быть такой. Диагноз мне подарили в психиатрической больнице, се-рые стены, уходящие куда-то создавая лабиринты из которых твоя душа не выберется, мои глаза все листали прошлое этих стен, кровь, огонь и пепел. Эти стены видели и пережили смерти, боль, подаренную людьми в белом — глаза. Пол был из камня, линии разлома шли как артерии этого здания. Я не чувствовала страх, то ли потому, что я видела её во снах, то ли потому, что я манипулирую людьми, я надавлю на жалость, я знала это, они не оставят милого ангела, даже если он может их сожрать и свести с ума. А если пожелаю, останусь здесь навсегда. Но здесь нет такого количества игрушек. Людей, которых я оставлю здесь или на кладбище. Отец лишь холодно смотрел на меня, он мечтал запереть меня здесь, избавится от его убийцы, он знал, чувствовал и ждал. Мама лишь смиренно сидела, держа моего мишку-урода, моего единственного любимого друга. К нам подошли люди в белых халатах, наивные, обучен-ные в лучших университетах, с огромным опытом, дураки. Только если бы они знали, какого дьявола они отпустят на волю. Диагноз — это ничего на белой бумаге. Рас-спросы, они им ничего не дали. Но Ему хотелось поиграть. Я поиграла. Тогда я заставила врача упасть на осенние листья, покрыв багровой жидкостью белый иней. Я видела его пустые, белые глазницы. Родители держали меня за плечи. Я не виновата. Исход событий. Но Он был рад. Он насытился. Пока насытился. Автомобиль, он едет и листает воспоминания, я помню отрывки действий, но возможно я заставляю думать себя, что это раздвоение личности? Может быть, я просто не хочу помнить? Я знала, настанет время, мне придётся вспомнить всё на пороге моей смерти. Сколько ещё я принесу Ему жертв? Сколько у меня уже за спиной? Как же он рад, что я переезжаю?