Шаль

Она сидела у камина, перебирая в руках старую шаль, которая долгое время хранилась у неё в сумке. Пэнси не решалась её достать, но сейчас, глядя на то, как догорают поленья в камине, Паркинсон пыталась хоть немного унять растущее беспокойство. Это было то самое Рождество, которое девушка с удовольствием хотела бы пропустить. Голова раскалывалась на части от осознания, что произойдёт что-то страшное. Что-то тёмное. Что-то гнетущее. Она сидела у камина, пытаясь понять, что же сделать ей. Кем стать ей в этой борьбе? Шаль скатилась с колен, когда она почувствовала тяжесть и боль. Что делать? Встать на сторону Темного Лорда? Она уже на ней. Но ведь было какое-то «но». Или же встать на сторону отряда Дамблдора и потерять семью? В этом была проблема. Выбора нет. И все кажется таким темным, что хочется кричать. Кричать уже нечем. Пэнси очнулась от своих мыслей только тогда, когда чья-то заботливая рука бережно вернула шаль ей на колени. — Тео… — Паркинсон подняла глаза на юношу, который присел рядом с ней на диван. — Почему ты не спишь? Поздно уже, да и Рождество ведь. — А ты почему не спишь? — Вопросом на вопрос не отвечают. — Я отвечаю. И снова эта тишина. Пэнси посмотрела на своего друга в попытках что-то прочитать в его глазах, но как бы ей не хотелось, прочитать она ничего не могла. Он был, как закрытая книга, которую захлопнули очень давно. Все они были такими. Аристократы магического мира каждый день носили маски, которые снимать было нельзя. А с приходом Темного Лорда все стало только хуже. И к чему привела их эта глупая идеология? Да ни к чему. — Иди спать, Тео. — Не пойду, пока ты не пойдёшь. — он в упор смотрел на неё. Пэнси не выдержала и встала с дивана, накинув на себя шаль. В гостиной Слизерина никого не было, поэтому можно было спокойно пройтись по ней, не вызывая вопросов. — Что с тобой? Ты в последнее время сама не своя. — Я устала, Тео! Я устала так жить! Я… — Я знаю. — Я устала смотреть, как Кэрроу пытают грязнокровок, устала смотреть, как люди трясутся из-за одного упоминания Темного Лорда. Я устала смотреть, как совершенно ничего не могу сделать, потому что такая же пешка, как и другие. — Мы все такие, Пэнси. — Я завидую Драко. Его здесь нет. Он не видит этого. — Он там, где должен быть. А ты скучаешь по нему? — Теодор Нотт внимательно посмотрел, как меняется лицо девушки. — Нет… Больше нет… Я устала скучать. Скучать по Малфою? Это так банально. — А по старым временам ты скучаешь? — По ним скучаю, да… Тео медленно подошёл к подруге и обнял её. Ей захотелось заплакать, чтобы выплеснуть всю боль, что у неё скопилась. Но слез не было. — Все хорошо, Пэнси, я рядом. Завтра она снова станет той, кого ненавидят представители других факультетов, завтра она снова станет той, кого считают прислужницей Темного Лорда и его свиты. Всё это уже неважно. Сейчас она просто побудет Пэнси Паркинсон. Пэнси Паркинсон в объятиях своего лучшего друга Теодора Нотта. — Это больно, Тео. Это больно. — Я знаю. — Никто не должен узнать, что я говорила это. — Никто не узнает. С Рождеством, Пэнси. — Паршивое Рождество. — Я знаю. Никто не узнает, что Пэнси Паркинсон больно. И никто не узнает, что Теодор Нотт очень её любит. Никто. И Пэнси тоже об этом не узнает. У него так и не найдётся смелости ей признаться. Шаль предательски скатилась с плеч Пэнси, заставляя её разорвать объятия. На дворе стоял декабрь 1997. Это могло быть их последнее Рождество…