Пора перед игрой

Сегодня спалось несладко.

Незуко лежит в кровати, проснувшись незадолго до настоящего момента. Солнце вновь бьет в глаза нескончаемым потоком. Мерзким и нежелательным. В каком-то грязно-лимонном оттенке, поверх перекрытым очередным пятном из грязного месива. Необъяснимая мерзость самого тона этого утра вперемешку с учащенным сердцебиением и легким головокружением. Смазанные, отвратные и неясные силуэты прожитой ночи. Неизвестно, спала ли девушка в общем. Здесь так ярко, отвратно... Тошно от всего. В памяти всплывают только ужасающие, приторные но расплывчатые кадры смутно пережитого. То темнота, то проскользнувший, яркий силуэт, после жар, а тело словно тонет в пучине смутного дискомфорта. Это произошло тогда, но лишь припомнишь, а оно ощущается здесь и сейчас, так мерзко, а сознание, кажется, давно ослабло в теле... Необъяснимое состояние. Страшная раздражительность и нежелание жизни в целом. Не хочется снова пытаться уснуть, но и не хочется просыпаться. Безысходность умиротворенного, для кого-то беспечного утра… Для кого-то, но не для Незуко. … … Новый вдох сделан, глубокий, успокоивший на миг. ... Одна секунда, другая. ... Вновь почувствовалась сонливость. Звук кричащего в неизвестность монолога собственного сознания стал плавно утихать, сменяясь более позитивной реальностью. Где-то вдали послышался звон посуды и беспечный разговор, а тело стало ощущаться живее. Окружение изменилось в цвете…Теплее, чище... Медленно, но верно. Еще миг, и в голову начала проситься заядлая фраза, которую, кажется, стоит сказать самой себе…

Доброе утро.

Девушка сглотнула, вновь сделав глубокий, неспешный вдох, что словно прошелся по телу волной нежданного спокойствия. Стало лучше. ... Она медленно поднялась с кровати, вовсе не торопясь. Голова была пуста. Буквально. Какая сейчас дата? Время? А чего стоит ждать от сегодняшнего дня? Планы на сегодня совсем вылетели из головы, вновь и вновь проскальзывая где-то в уголках сознания невидимыми всплесками. Опять слышен голос мамы с кухни, мысль пролетает в голове заново. Комната так пуста, а где-то за дверью скопилась вся семья. Сегодня день рождения Такео?

Двенадцатое июня.

Точно. Сегодня непростой день, а впервые от этого не холодно и не жарко. Слышно лишь собственное размеренное сердцебиение в тишине комнатки с закрытыми дверью и шторами. Так все равно. В глубине души есть лишь легкий страх с эфирным оттенком злости. Там за дверью будет Танджиро, а, вроде... еще и Канао... но... это неважно. Всегда можно сделать вид, что тебя нет, спрятаться и закрыться здесь, где тебе комфортно. А будет ли от этого полезно? ...? Будет спокойнее. Спрячешь омерзение, страх, гнев, ненависть. Спрячешь ото всех. Даже от себя. Остаться или пойти? Разницы нет. Повсюду и так безысходность. И ничего не имеет смысла.

***

... —Ммм? Незуко? А ты попробуешь крем? — Протянула Канао, осторожно подав наполненную ложку в руки сидящей рядом девушки. Солнце пробивалось сквозь шторы. От свежего, недавно сваренного Танджиро заварного крема отдавало приятным теплом. Незуко задержала взгляд на пару секунд, а после охотно положила ложку в рот. Вкусно. Ощущение, словно тает во рту. Незуко легко улыбнулась, переведя взгляд на стоящего около плиты брата. Канао неслышно усмехнулась. —По-о-очти готово! — Проговорил Танджиро, даже не поворачивая головы в сторону сидящих за столом девушек. Он продолжал всматриваться в запекающийся бисквит по ту сторону духовки, слегка наклонившись. Его глаз не видно, но те явно переполнены сильнейшим вовлечением в процесс. Как и всегда. .... —Аааа... Кто ставил таймер? —Поитересовался Танджиро, развернувшись. На нем красовался по-смешному милый фартук для готовки, что, кажется, принадлежал маме. И Незуко и Канао сдержать усмешку выдавалось с трудом, но, так или иначе, парень готовит больше и лучше всех на этой кухне! Незуко оторвала взгляд от брата, взглянув в телефон. Таймер должен быть там. —Осталось 3 минуты. Танджиро задумался, кажется, продумывая весь процесс наперед, а после кивнул, при этом тепло улыбнувшись. —Спасибо! Губы Незуко слегка вздрогнули, и она перебросила взгляд на Канао, что, кажется, тоже смотрела на Танджиро какое-то время. Девушки молчали. Молчали, молчали... —ДА Я УБЬЮСЬ, ЕСЛИ БИСКВИТ ОТОЙДЕТ ОТ ФОРМЫ КРИВО! — Легкий и забавный вскрик Танджиро заставил всех невольно засмеяться, развеяв недолгое молчание в комнате. Парень продолжал прожигать взглядом духовку, в этот раз с улыбкой на лице. И вновь молчание. Ожидание, честно, не лучшее занятие в компании. —Танджиро...?—Вдруг раздалось в вопросительном, окликающем тоне. ... —Да? —Парень моментально откликнулся на голос Незуко. —Ммм... А чем мы сверху торт смажем? —Глазурью. —Глазурью? —Она легко готовится. Речь двоих была отрывистой. Танджиро занят, он внимательно смотрит на будущий торт. Незуко занята не меньше — смотрит на Танджиро, а, Канао неспеша переводит взгляд на каждого. На Танджиро... На Незуко... На торт... На Танджиро... На Незуко... На торт... На Танджиро... На Незуко... Таймер! Как быстро пролетело время! Так было всегда? Телефон издает мелодию. Протяжную, звенящую, но то и дело торопящую к чему-то. Тревожно. Незуко выключает звук. Очень быстро. И вновь тишина... Только часы на стене издают ритмичный и монотонный щелк. Их стало слышно только сейчас. Только... Сейчас? ... ... ... В комнате ярко запахло вкусностью. Танджиро достал прихватками свежий, воздушный бисквит. Он аккуратно поставил его на стол, словно неся дорогую и значимую вещь, а после, воодушевленно оглядев результат работы, воскликнул: —Так... Начнем работать?!

***

И как же тяжело с ними... От Танджиро с трудом не отведешь взгляд при разговоре, а хочется, очень хочется! Он словно сам убегает, спешно соскальзывает в другую сторону, встречаясь со смотрящими глубоко в душу глазами брата. Такими счастливыми, на первый взгляд... Прошло слишком много времени... и не час, и даже не два. Больше! Так много, что счет сбился. Готовка началась ближе к полудню, верно? После пришлось накрыть стол, подождать, слыша в ликующем шуме домашней вечеринки душераздирающий вой, крик, несущийся эхом по разным углам комнаты, отбивающийся от стен, вновь и вновь рождающийся из уст всех присутствующих. Много глаз на Незуко. Друзья Такео изредка ловят взглядом, Танджиро порой рассудительно рассматривает, Канао пялится. ПЯЛИТСЯ! Хватит смотреть, хватит! Этот взор чувствуется, как острые ножи у горла, как долгая, нарастающая боль. Она смотрит раз в пять, десять минут, но долго, но больно, очень больно! ... —Незуко! Мысль прервалась. А где вся ненависть? Вот же, все хорошо... Подрагивающий от смеха голос Танджиро окликнул сестру. Это всё та же кухня, вот только за окном едва стало темнеть. Парень слегка склонился над столом, приблизившись к лицу сестры. В нос девушки ударил приятный запах. Губы едва дернулись. —Дааа???— Протянула Незуко. —Ты допила чай?

Чай? У меня был чай? Танджиро, что, заварил мне чай?

Девушка опустила взгляд. Действительно. На столе стоит опустошенная кружка.

А где я вообще была? Где я была все это время?

Не помню.

А кто помнит?

Не я.

...

Точнее я...

Я... Ничего не помню.

Совсем не помнишь?

Совсем.

Тебе не кажется, что мысли в голове звучат слишком громко?

Да, я ничего вокруг не слышу.

А мысли

словно летают

Из одной части головы...

В другую.

Вспышка. Вспышка. Вспышка. Вспышка.

Да нет, не сейчас!

А когда?

Заткнись! Молчи! И… Танджиро! Канао! Я пошла спать, хорошо?

ОНИ ТЕБЯ НЕ СЛЫШАТ!

Почему?! Они же тут!

Они НЕ тут. Ты смотришь в стену.

Действительно. Вот она — стена родной комнаты. А где же кухня? Незуко сюда не заходила... Тускло горит настольная лампа, освещая собой стол, окно, из которого дует сильный ветер. На улице стемнело. Ветер поднял со стола пустые листы бумаги, белые и нетронутые, протащил их так далеко, как мог, а после отпустил. Листы падают на пол, медленно, но шумя. За окном дождь, гроза, за дверью музыка, голоса...

Но где Танджиро?-̅(̅&̅.̅.̅ ̅.̅-̅ ̅-̅с̅-̅-̅.̅ ̅.̅ ̅-̅-̅ ̅/̅ ̅-̅ ̅т̅-̅.̅-̅-̅ ̅/̅ ̅.̅.̅.̅ ̅-̅.̅.̅р̅ ̅.̅ ̅.̅?̅*̅-̅.̅.̅ ̅.̅-̅ ̅*̅&̅^̅%̅^̅*̅.̅а̅-̅.̅.̅ ̅.̅-̅ ̅/̅ ̅.̅.̅-̅.̅.̅х̅ ̅-̅ ̅-̅-̅-̅*̅^̅%̅ ̅.̅??????--̕ ̅/̅ ̅..͜. ̅-̕.͝.р̅ ̅.̅ ̅.͝?*͝-͠.̅. ̅.-̅ ̅*&^͠%^*.̅а-.. ̅.- ̅/̅ ̅..-????????????..х͝ ̅- ̅---*^% ̅..̅-̅-..̅-͠(͝&.̅. ̅.- ̅-с????????--. ̅.̅ ̅-̅- ̅/ ̅- ̅т͜-.--̕ ̅/̅ ̅..͜. ̅-̕.͝.р̅ ̅.̅ ̅.͝?*͝-͠.̅. ̅.-̅ ̅*&^͠%^*.̅а-.. ̅.- ̅/̅ ̅..-..х͝ ̅- ̅---*^% ̅..̅-̅-..̅-͠(͝&.̅. ̅.- ̅-с--. ̅.̅ ̅-̅- ̅/ ̅- ̅т͜-.--̕ ̅/̅ ̅..͜. ̅-̕.͝.р̅ ̅.̅ ̅.͝?*͝&^$%&-͠.̅. ̅.-̅ ̅*&^͠%^*.̅а-.. ̅.- ̅/̅ ̅..-..*&^*(!*&^@%х͝ ̅- ̅---*^% ̅..̅-̅-..̅-͠(͝&.̅. ̅.- ̅-с--. ̅.̅ ̅-̅- ̅/ ̅- ̅т͜-.-%&&%*(-̕ ̅/̅ ̅..͜. ̅-̕.͝.р̅ ̅.̅ ̅.͝?*͝-͠.̅. ̅.-̅ ̅*&^͠%^*.̅а-.. ̅.- ̅/̅ ̅..-..х͝ ̅- ̅---*^% ̅..̅-̅-..̅-͠(͝&.̅. ̅.- ̅-с--. ̅.̅ ̅-̅- ̅/ ̅- ̅т͜-.--̕ ̅/̅ ̅..͜. ̅-̕.͝.р̅ ̅.̅ ̅.͝?*͝-͠.̅. ̅.-̅ ̅*&^͠%^*.̅а-.. ̅.- ̅/̅ ̅..-..х͝ ̅- ̅-??????????????--*^% ̅..̅-̅-..̅-͠(͝&.̅. ̅.- ̅-с--. ̅.̅ ̅-̅- ̅/ ̅- ̅т͜-.--̕ ̅/̅ ̅..͜. ̅-̕.͝.р̅ ̅.̅ ̅.͝?*͝-͠.̅. ̅.-̅ ̅*&^͠%^*.̅а-.. ̅.- ̅/̅ ̅..-..х͝ ̅- ̅---*^&^**%$%*@% ̅..̅-̅-..̅-͠(͝&.̅. ̅.- ̅-с--. ̅.̅ ̅-̅- ̅/ ̅- ̅т͜-.--̕ ̅/̅ ̅..͜. ̅-̕.͝.р̅ ̅.̅ ̅.͝?*͝-͠.̅. ̅.-̅ ̅*&^͠%^*.̅а-.. ̅.- ̅/̅ ̅..-..х͝ ̅- ̅---*^% ̅..̅-̅-..̅-͠(͝&.̅. ̅.- ̅-с--. ̅.̅ ̅-̅

В комнате пахнет дождем, влагой. От прохлады тело подрагивает...

Не твое дело, где он.